Я уже знал, что Кану эрудирован, но даже представить не мог, что он окажется последователем Церкви Бесконечности.

Я не так уж много общался с приверженцами сект, но, если судить по стереотипам, они не должны были выглядеть настолько… нормальными.

Чувство отвращения поднималось во мне, будто я случайно проглотил насекомое. А вдруг их здесь больше, чем я думал? Может, даже среди тех, кто мне помогал?

Но, в отличие от меня, окружающие восприняли его признание почти равнодушно – примерно так же, как отнеслись к вере Эммы в какого-то Дагона. Типа: «А, еще один с чудной религией, понятно». Не то чтобы они не уважали чужую веру, скорее, просто не придавали ей никакого значения.

Значит, я единственный, кто всерьез напрягся?

Мне хотелось завалить Кану вопросами. Вся станция кишела религиозными фанатиками из Церкви Бесконечности – чем они тут занимались? Влияли ли на происходящее? Стоило ли беспокоиться? Но если я начну расспрашивать, не покажется ли мой интерес слишком подозрительным? Что, если Кану ответит встречным вопросом: «А почему ты спрашиваешь?»

Неужели никто другой не хочет спросить у него про эту Церковь?

…Нет?

Я набрал в грудь воздуха и осторожно спросил:

– А что это за религия такая?

– Религия тех, кто хочет повернуть время вспять.

Разве это не культ, поклоняющийся акулам? Я был уверен, что Церковь Бесконечности выступает за охрану природы и борьбу с загрязнением окружающей среды. Неужели все это было просто прикрытием? Я лихорадочно пытался связать то, что узнал из сна, и то, что говорил Кану. Что же из этого правда?

– Вспять? А… мм… насколько?

– Насколько угодно. У каждого есть прошлое, в которое он хотел бы вернуться, или что-то в прошлом, что хотелось бы изменить.

Не успел он договорить, как из темного угла раздался насмешливый голос Бенджамина:

– Совсем поехал? Что, правда веришь, что можно вернуться в прошлое?

Он фыркнул, презрительно глядя на Кану.

Не думал, что когда-нибудь соглашусь с Бенджамином хоть в чем-то. Как, черт возьми, можно вернуться в прошлое?

Наверное, мне все же приснился очень странный, но реалистичный сон. А потом, по чистой случайности, детали этого сна начали совпадать с реальностью.

Кану же, казалось, совершенно не тронул насмешливый тон Бенджамина.

– Всегда есть люди, которые так считают, но я не собираюсь навязывать свои убеждения.

Наступило напряженное молчание.

Но если… это не сон? Если время действительно повернулось вспять… Тогда почему это случилось со мной? Я же не вступал в Церковь Бесконечности.

Молчание затянулось, и я понял, что разговор может свернуть в другую сторону, поэтому поспешно спросил:

– Если вступить в вашу Церковь, то каждый человек может получить такие… привилегии?

Не слишком ли подозрительно я себя веду? Не выгляжу ли так, будто и сам хочу вступить в культ?

Но Кану ответил спокойно, как будто мой интерес был для него вполне естественным.

– Мм… Привилегии, говоришь. Думаю, главное, что получают люди, – это надежда. Надежда вернуться назад. А кто именно получит эту возможность, никто не знает. Я сам не могу сказать, что на сто процентов в это верю.

– Есть ли какие-то условия для вступления?

Вот теперь я точно выглядел как потенциальный новообращенный.

Прекрасно. Просто замечательно.

Но кто, если не я, спросит об этом? Остальным вообще наплевать, верит Кану в синего тунца, гигантского кальмара или морскую волну. А вот я, единственный, кто засыпал его вопросами, начал вызывать подозрение. Окружающие уже косились на меня, и во взглядах их читалось: «Ты тоже из секты?»

Но выбора у меня не было. Если не спросить сейчас, у кого я еще узнаю правду?

Из всех людей, которых я встречал среди последователей Церкви, только Кану вел себя спокойно. Ни фанатичной одержимости, ни угроз. У него даже оружия не было.

Кану задумался, прежде чем ответить.

– Насколько знаю, особых условий для вступления нет. Главный вопрос: насколько сильно человек хочет вернуться в прошлое. – Кану говорил спокойно, без тени фанатизма. – Пожертвования – дело добровольное. Волонтерские работы тоже. Если хочешь, можешь получить финансовую поддержку от Церкви или бесплатное лечение в одной из их клиник. Раньше, кажется, были строгие условия вступления, но я точно не помню, потому что это было давно.

Я вспомнил, как один из последователей Церкви рассказывал, что получил от них деньги. Раньше я думал, что конечная цель любой секты – обогащение верхушки и разорение последователей. Но если верить Кану и Тайлеру, Церковь Бесконечности не гонится за деньгами.

Логан мрачно уставился на Кану и резко спросил:

– Деньги? Бесплатное лечение? Слушай, ты же понимаешь, что такие культы выжимают из людей все что можно! Ты и не заметишь, как останешься без здоровья и с пустыми карманами!

Кану ухмыльнулся и невозмутимо ответил:

– Что ж, здоровье я уже потерял. А еще пожертвовал им сорок один миллиард пятьсот миллионов вон.

– Да ну, откуда у тебя такие деньжищи?

– Ну все, что у меня осталось теперь, – это десять тысяч долларов и вот эта штука.

Кану спокойно достал из кармана зажигалку и небрежно покрутил ее в пальцах. На корпусе блестела вставка из прозрачного камня – алмаза? – размером с ноготь большого пальца. Кану лениво провел по нему подушечкой пальца.

Логан, который сидел на полу, вскочил как ошпаренный.

– Ты вообще офигел?!

– А в чем проблема? – невозмутимо спросил Кану.

Логан заметался по кабине, схватившись за голову. От его движений лифт ощутимо задрожал.

– Эй! Хочешь, чтобы мы все тут сдохли?! – взорвалась Эмма.

Логан резко замер и под ее тяжелым взглядом снова опустился на пол, бурча что-то себе под нос.

Картер и Бенджамин, которые до этого делали вид, что разговор их ни капельки не интересует, в мгновение ока оказались рядом с Кану. Туда же подтянулись Сэм и Джеймс, которые, похоже, тоже впервые об этом слышали.

Честно говоря, я и сам был потрясен, когда услышал сумму. Но главное – теперь всеобщее внимание переключилось с меня на Кану. Можно было наконец расслабиться и просто слушать.

Логан так покраснел от возмущения, что вены у него на шее вздулись.

– Ты реально вбухал такие бабки в секту?!

Кану и глазом не моргнул:

– Почему бы и нет? Мне деньги особо не нужны. И оставить их тоже некому.

Слова человека, который явно не рассчитывает прожить долгую жизнь.

– Ты что, отдал все сбережения этой чертовой секте? И теперь полностью на мели?

– Мой дом и все, что осталось, отойдет моей сестре.

Картер выглядел так, будто его сейчас разорвет от зависти и возмущения.

– Вот дурак! Мне бы лучше отдал! Еще не поздно, можешь стребовать деньги назад и передать мне!

– Т-ты… – Логан, похоже, переживал настоящий разрыв шаблона: даже заикаться начал. – Ты… т-то, т-т-то есть… Сорок один лярд… в СЕКТУ?!

Пока он чуть не задыхался от распирающих его чувств, Сэм и Джеймс дружно приобняли Кану за плечи:

– Бро, если тебе понадобится счет для пожертвований, мой всегда к твоим услугам.

– У тебя правда такие деньжищи водились? Живешь на широкую ногу!

– Лучше бы на благотворительность отдал! Или в фонд защиты природы, – пробормотал стоявший в стороне Кевин.

Люди продолжали шуметь, не веря в происходящее. Они не могли осознать сам факт, что кто-то просто так отдал секте сорок один миллиард пятьсот миллионов вон.

Да что там… Я тоже не мог.

Сорок. Один. Миллиард. Пятьсот. Миллионов.

Сколько я ни пытался осознать услышанное, сумма не укладывалась в голове. Я никогда не пожертвовал бы такие деньги какой-то там секте. Никогда.

Сорок один с половиной миллиард? Да мне и пяти хватило бы, чтобы оплатить мамину операцию, учебу брата, закрыть все долги…

Ю Гыми, до этого молчавшая, вдруг тихо спросила у Кану:

– Они хотя бы выдают квитанции о пожертвованиях?

Кану фыркнул, едва сдерживая смех:

– Вот это смешно. Слишком много ты хочешь от такой мелкой организации.

Я стоял близко и поэтому прекрасно услышал, как Ким Гаён шепнула:

– Самый отбитый человек из всех, кого я встречала.

Ю Гыми удивленно приподняла брови и таким же шепотом спросила:

– Разве ты не говорила, что Артур – самый отбитый?

– Тот хоть состояние не спустил.

Кану продолжал невозмутимо смотреть на нас, не отрицая своих слов.

Логан в конце концов замолчал, но Картер по-прежнему разрывался от негодования:

– Подожди, так это… не шутка?! Ты реально… вбухал такую сумму в секту?! – Он схватился за голову, будто пытался удержать остатки здравого смысла. – Ладно, допустим. И что ты с этого поимел?!

– Я же говорил. Возможность вернуться в прошлое.

Картер всплеснул руками:

– Я видел алкашей, наркоманов, убийц, психов всех сортов… но такого, как ты, – никогда!

Кану только пожал плечами:

– Ну, мир разный. В нем и такие бывают.

Ким Гаён устало вздохнула, нахмурилась и прямо спросила:

– Куда же ты так отчаянно хочешь вернуться?

Кану на мгновение замялся, а потом ответил:

– На шестьсот лет назад.

Не на шесть лет.

Не на шестьдесят.

На шестьсот.

Эти ребята вообще мыслят в каких-то запредельных масштабах.

Что было шестьсот лет назад? В Корее – династия Чосон, но этим мои знания ограничивались. Я полный ноль в истории. Что там такое, в этом прошлом, ради чего Кану готов был выложить четыреста миллиардов?

Картер и Бенджамин переглянулись:

– Деньги хоть что-то гарантируют?

– Ты что, веришь в эту херню?

– За бабло можно и на Марс слетать. Может, и в прошлое тоже.

– Разве он похож на того, у которого водятся такие деньжищи?

Бенджамин скептически покосился на Кану, но спрашивать дальше не стал.

Ю Гыми же перехватила инициативу и спросила:

– Среди сотрудников этой станции много последователей вашей Церкви?

Бинго! Отличный вопрос!

Я и сам хотел спросить, но опасался, что это покажется слишком подозрительным.

Кану, пожав плечами, спокойно ответил:

– Без понятия. Я же не кадровик и не пиарщик Церкви.