– Что такое Ладный мир? – спросила Ангелина у кота.

Утро было солнечное, погода словно насмехалась над пустотой внутри. Почему-то каждое следующее путешествие в Ладный мир все больше забирало сил.

Когда Колобкова проснулась, кот лежал рядом, положив голову на складки одеяла, и сопел. Можно даже сказать – храпел.

– Управляемый хаос, – сказал он, немного подумав. – Вся жизнь – управляемый хаос. Либо ты упорядочиваешь его вокруг себя, либо он поглощает тебя.

– И мой мир тоже?

– Твой особенно, но если Ладным миром управляю я, то Явный живет по своим законам. И как бы люди ни пытались их менять под себя, мир будет существовать так. Колесо будет двигаться по своей колее.

Ангелина смотрела в потолок, рассеянно положила руку на кота и зарылась пальцами в клочковатую шерсть. Он выглядел как дедушка, который хорошо пожил и теперь готовится на покой.

– А что значит, что Ладным миром управляешь ты?

Хотелось так и лежать, смотреть, как лучи отражаются от стекол, как разбегается радуга от ловца солнца.

Кот сел. Ангелина перевела взгляд на него. Он был больше обычной кошки, но настолько непонятной породы, что бабушка назвала бы его благородным дворовым.

– Я тебе столько уже рассказал. – Кот наклонил голову. – Кроме одного: как был создан Ладный мир. И зачем.

Ангелина приподнялась.

– Люди всегда жили рядом с нечистью. – Кот перепрыгнул на стоящее рядом кресло, перешел на письменный стол и лег там. – Это либо умершие, но не желающие уходить предки, либо люди с такой черной душой, что уже при жизни они становились всякими-разными. Они могли заразить животное, и тогда то несло заразу дальше. И были правила, по которым все жили. Правила нельзя было нарушать. Особенно живым людям. Именно они держали в узде нечисть. Но правила нарушили. И сила, которая питала всяких-разных, стала расти. Больше никто ею не управлял и в принципе не знал, как это делать. Это стало опасно для существования не только людей, но и всего Явного мира. И я решил их разделить. Нашел подходящий для этих целей мирок и перенаправил силу туда.

– Почему ты?

– С меня все и началось, – ответил кот и добавил, немного помолчав: – Мной все и закончится.

– Почему тобой должно закончиться? – Ангелина подобрала косу. – Ты же не можешь просто взять и умереть.

– Я столько раз умирал, что мне не страшно умереть еще раз, – меланхолично заявил кот.

– Ты же бог. – Ангелина поняла, что если еще раз услышит что-то про смерть, то заорет. – Ты не можешь умереть!

– Я не бог. – Кот серьезно посмотрел на нее. – Если тебе будет проще, я часть мирообразующей силы. Отвечаю за иррациональное, за ту часть, что выходит из подсознания и чувствует все пограничное. Оно ведь никуда не девалось из Явного мира. Не ушло совсем, потому что пришли новые люди, принесли свое видение. Все было хорошо, но все в мире меняется, развивается и мутирует. Значит, пришло время закрыть эту тысячелетнюю историю.

Ангелина покачала головой.

Где-то на верхнем этаже заголосил ребенок, послышались недовольные крики ребенка постарше и спокойный голос родителей. Словно маленький подкованный слон, ребенок побежал в другую часть квартиры.

– Как хорошо было, пока вы у бабушки жили! – Ангелина закатила глаза. – Над нами живет семья с двумя детьми. Старшей лет двенадцать или тринадцать, не помню. И вот два года назад у них родился еще ребенок. Они его так странно назвали.

– Почему странно?

– Я таких имен никогда не слышала. Знат.

Кот странно дернулся и уставился в потолок, пытаясь услышать, что там происходит.

– Хорошо, – прошептал кот. – Значит, он согласился.

– Кто и на что? – уточнила Ангелина.

– Одна молодая душа, которая пожертвовала собой, чтобы мой план исполнился, – пояснил кот. – Он живет свою новую жизнь. Вторая душа ушла на покой.

Ангелина сделала вид, что все поняла.

– Не знаю на тему новой, – она растянулась под одеялом, – но орет он полной грудью. И так носится – мне порой кажется, что потолок проломит.

Кот улегся на столе, все еще глядя в потолок. Топот и возмущенные голоса смолкли.

– Ты так и не ответила мне. – Рыжий вдруг резко сел прямо и серьезно посмотрел на Ангелину. – Ты не отдаешь ему негасимый уголек, даже зная, что он причастен к смерти Колдуненко.

– Гриша не умер, – нахмурилась Ангелина.

Кот смотрел, наклонив голову.

– Не умер же! – Ангелина подорвалась к телефону.

На улице резко стало темно. Куда ушло все время? Ангелина стала написывать Колдуненко, но он не отвечал. Решила набрать – после продолжительных гудков звонок сбросил робот и объявил, что абонент не отвечает.

– Ответь на мой вопрос, Ангелина! – жестко сказал кот, хлестнув себя хвостом.

– Гриша. Не. Умер! – чеканя каждое слово, сказала Колобкова.

* * *

Малая Медведица шла по небу и смотрела на город. В боку зияла огромная черная дыра. Сквозь нее высыпался на землю снег. Рядом шла Большая Медведица. Она говорила, что дыра затянется, забудется земная жизнь, перестанет болеть там, где обычно находится сердце.

Малая Медведица слишком много времени провела среди людей, научилась любить и прощать. Научилась просто быть человеком. А быть человеком сложно, когда ты существо другого порядка.

Шкура Большой Медведицы была черная, совсем без звезд, потому что много лет назад колдун забрал ее шкуру. Теперь он сам становился Большой Медведицей, когда того хотел, но так ни разу и не заметил, что вместо него по земле ступает она сама.

«Не переживай, Малая Медведица, охота закончена. Теперь сломанное колесо может покатиться дальше, и план кота исполнится».

* * *

– Есть один оборотень, которого я знаю, – серьезно сказал Игнат. – Он приходил к нам в княжеские палаты. Еще задолго до того, как княжич стал видеть странное. Они очень много вместе времени проводили, общались. А потом княжичу стало плохо.

Игнат замолчал и задумался.

– Может ли это быть связано? – спросил Игорь.

– Что именно?

– Визит оборотня и болезнь княжича, – подхватил Вова.

Прислужник не хотел себе в этом признаваться. Проще было думать, что болезнь развивалась естественным путем, просто была предрасположенность. Но все кричало об обратном. Болезнь спровоцировали, довели до пика и убрали княжича, как лишнюю фигуру.

– А он мог отравить? – спросил вдруг Игорь.

– Знаете, – Игнат нахмурился, – мне уже не жалко жечь его шкуру.

– Надо только до нее добраться, – кивнул Вова. – Ваши варианты, где он может ее хранить?

– В деканате, – выдал Игорь.

– Почему там? – не понял брат.

– Не знаю. Просто первое, что в голову пришло. Я бы там не подумал искать.

– Нет, ты именно подумал, что там, – не унимался Вова. – Почему в деканате? Не в квартире, не где-то под деревом, не здесь, в Ладном мире.

– Вот да, – согласился Игнат. – Логично, что магическую шкуру он бы прятал в магическом мире.

– Я сейчас все объясню, – замахал руками Игорь. – Мне кажется, в этом есть логика!

– Давай, удиви, – подколол его брат.

– Помнишь наш первый семинар с ним?

– Ну?

– Мне одному показалось тогда, что он постоянно в медведя перекидывался. Будто не мог контролировать это.

– Может, – сказал Игнат, – это потому, что он носит постоянно с собой шкуру?

– Либо недавно оборачивался, либо еще не поймал стабильный облик.

– Колдун с таким опытом не поймал стабильный облик? – хохотнул Вова.

– Да послушай ты! – Игорь толкнул брата в бок. – Это не единственный случай, когда я замечал, что он ходит медведем. Он как-то с Полозовым сцепился в коридоре. Я думал, порвут друг друга.

– У них всегда были высокие отношения. Они вроде братья двоюродные, – махнул рукой Вова. – И все-таки почему деканат?

– Кабинета у него своего нет, про квартиру ничего не слышал, да и мне кажется, что он буквально живет в Лите. Уходит куда-то за кусты, потом возвращается.

– Вот ты про квартиру ничего не слышал, а может, она есть?

– Что такое «квартира»? – спросил Игнат. – И что такое «деканат»? Я думал сначала, вы про какой-то дом говорите, а теперь вообще запутался.

– Деканат – самое страшное место в институте, – шепотом произнес Вова. – Там сидят преподаватели, лежат журналы со списками студентов и кипы проверочных работ!

– Может, мне не надо в этот ваш Явный мир? – поежился Игнат. – Я половины слов не знаю. Еще эта ваша штука, которая пиликает и светится.

– Телефон, – подсказал Игорь.

– Я не запомню, – махнул рукой прислужник.

– И все-таки деканат, – вернулся к теме Вова.

– Да давай хотя бы проверим! – настаивал Игорь. – Надо же с чего-то начать. Плюс, мне кажется, Литу он доверяет больше, чем Ладному миру или чему еще.

– Почему тебе так кажется?

– Ну он нам список какой-то дал, что-то найти надо. И в Лите устроил переход в сон, прямо посреди пары.

– Блин, список! Я уже забыл об этом. – Вова почесал голову. – Может, не вспомнит?

– Получается, я вам с вашим деканатом не помогу, – грустно сказал Игнат.

– Не страшно, – заверил его Игорь. – Найди больше доказательств, что Буров имеет отношение к смерти княжича.

* * *

Самая первая столетняя душа. Кто бы мог подумать, что жизнь столкнет с теми, про кого отец рассказывал в сказках на ночь! Старуха путалась в словах, несла какую-то пургу и вообще не вызывала доверия. Но идти было некуда, как вернуться обратно в Явный мир, они не знали, и поэтому приходилось вежливо слушать и стараться кивать вовремя.

– Да, отпуск у вас точно не задался, – покачала головой Яра, после того как по ее просьбе Агата коротко рассказала, как попала в Ладный мир. – И медведя с лисичкой потеряли?

– Живую лису тоже потеряли. Она убежала в поле и пропала, – пожаловалась Агата.

– У нее своя дорога. – Яра достала из складок трубку, затянулась и выпустила в воздух ровное кольцо дыма, чем очень удивила Бурова. – Что? Должны быть у меня какие-нибудь слабости.

Буров замотал головой, стараясь всем видом дать понять, что не осуждает. Свою манговую парилку он где-то посеял. Но с тех пор, как они пришли в Ладный мир, ему вообще не хотелось курить.

– Значит, отец свой бизнес вел. – Старуха еще раз затянулась. – Я помню время, когда семья разделилась и один брат остался в столице, а второй уехал к морю. Точнее, тогда все были уверены, что его сослали. В наказание, что он перечил. На деле он уехал сам. Уехал подальше от столицы, которая сжирает, если ты не умеешь жить по ее правилам.

– Да не сжирает она. – Агате не понравилось, как старуха отозвалась о ее городе.

– Сжирает! Сколько душ загублено! Все съезжаются сюда. Люди, всякие-разные. Все. Им не нужна своя земля, им кажется, что тут легче и богаче. Чушь! Этот город, наоборот, сжирает быстрее любого другого.

Старуха снова затянулась и сказала уже спокойнее:

– Любой город может съесть, если ты его правила нарушишь. Вам вон не повезло.

Агата кивнула. Если называть это так, то да, город их сожрал. Всю прошлую жизнь и все будущее.

– А здесь действительно много людей? – уточнила Агата. У нее никак не укладывалось в голове, что они никого не видят.

– Душ, – лениво отозвалась столетница. – В Ладном мире в первую очередь ходят души. Люди здесь не рождаются в привычном нам понимании. Дети есть, и они растут. Но процесс этот более сакральный.

– И поэтому мы их не видим? – уточнил Ярослав.

Старуха на это ничего не ответила, сделала еще пару затяжек и задремала. Агата с Буровым переглянулись. Когда они зашли в дом, в их пребывании в Ладном мире словно появился какой-то смысл. Но теперь он снова ускользнул. Не хотелось просто сидеть и ждать, когда мир вокруг схлопнется, чтобы понять, что будет дальше.

Агате показалось, что она мельком увидела кота. Тот прошел вдоль стены возле самого кресла старухи. Буров ничего не заметил. Он раздумывал, где можно устроиться на ночлег. Души тут живут, не души, но усталость никто не отменял.

Кот показался возле печки, засунул нос в очаг, вылез оттуда, отряхивая уши лапой, и посмотрел на старуху. Та дремала.

Кот покачал головой, и Агате показалось, что закатил глаза.

– Тебя защищает имя, а его – шкура, – пробормотала сквозь сон старуха.

Агата вздрогнула. Сколько ее нелюбовь к имени, данному матерью, спасала жизнь! Но старуха не могла знать, как на самом деле зовут Агату. Она об этом не говорила, никак не упоминала.

– Во сне она еще может пользоваться своей силой, – тихо сказал кот. – А так – всю давно растеряла.

Старуха что-то проворчала, потом резко села и посмотрела на незваного гостя.

– Явился! – торжествующе заявила она. – Соизволил-таки меня посетить!

– Сама знаешь, что всему свое время, – мягко сказал кот. – Вот пришло время и для нашего свидания.

– Конечно, – протянула старуха. – Тебе интереснее возиться с молоденькими – их можно под себя слепить. Сделал из девочки машину для убийств и рад.

– Столетницы не убивают, – покачал головой кот.

– Целый город схлопнула! – плюнула Яра. – Сколько душ погибло, потому что им деваться было некуда!

– Город был пуст. – Кот не велся на провокацию. – Его очистили, прежде чем уничтожить. А нечисть, ты сама знаешь: один исчез – десять родилось. И если бы ты откликнулась и сама бы побывала там, то сейчас не строила бы из себя обиженную овцу.

Ярослав не смог сдержать смешок, за что получил от старухи взгляд, полный ненависти.

– Ты не пришел ко мне, когда я в этом нуждалась! – прошипела старуха.

– Ты всегда нуждаешься во внимании, – заметил кот. – Вот с чего я должен был раньше приходить? Ты подговорила Полоза, чтобы тот выкинул Умру-озеро за пределы Ладного мира. Подговорила Бурова, чтобы тот отравил княжича. Ты чего вообще добиваешься? Думаешь, все эти манипуляции снимут с тебя обязанности столетницы? Которые ты, между прочим, уже вторую жизнь игнорируешь!

– Я думала, ты никогда не догадаешься. – Старуха вдруг расслабилась. – Плохо выглядишь, кстати.

– Ты тоже, еще и силу свою всю растеряла.

Они сидели двое: кот – создатель Ладного мира – и его первая столетница. Оба помнили, с чего все началось, и оба понимали, что как прежде уже не будет. Слишком много времени прошло, слишком много воды утекло.

– У тебя есть возможность уплыть, пока все не закончилось, – сказал кот. – Когда Ладный мир схлопнется окончательно, от столетних душ ничего не останется.

– Куда я поплыву? – проворчала старуха. – Мне в этой жизни уже восемьдесят, я ни в каком из миров не приживусь. Буду сидеть, развлекать этих вот. – Она кивнула на Агату с Буровым.

– Ты уже наразвлекалась, – холодно сказал кот. – Это они будут сидеть и караулить тебя, чтобы ты еще что не выдала.

– И тоже погибнут, – снова сплюнула старуха.

– Одного защищает шкура, вторую – имя. Сама же сказала.

Яра нахохлилась, поглубже замоталась в свои ткани и зло уставилась на кота. Она догадывалась, что ее план не сработает, но не попробовать не могла. Или просто не хотела принимать тот факт, что однажды все заканчивается.

– Еще одна выходка, – кот встал и прошелся по комнате, – и твой личный круг оборвется раньше. Не мешай.

– Я уже сделала все, что хотела, – довольно сказала старуха.

– Да, и Стража это теперь расхлебывает.

Кот повернулся к ней спиной, чтобы не видеть, как вытянулось от удивления лицо столетницы.

– Стража же распалась, – прошептала Яра.

– Брютик ее собрал заново. – Кот улыбнулся во все свои кошачьи зубы и исчез.

– Я сделала все, чтобы этого не случилось! – Яра стиснула кулаки. – Значит, покоя пока не будет.

Она поднялась и, шаркая, очень шустро дошла до двери.

– Вы куда? – спросил Буров.

– Тащить кобылу из пруда, – огрызнулась Яра и хлопнула дверью.