Ангелина заметила, что у всех сновичей под глазами пролегли синяки. Словно они не спали, а пахали смену за десятерых. Интересно, какие приключения Лад подкинул им в эту ночь? Про свои Колобкова не могла вспомнить без содрогания. И пусть кот обещал, что чудовище ее не тронет, что оно слабо и что это было нужно, Ангелина не верила ни единому его слову. Рыжий обманул ее, ловко обвел вокруг пальца, а значит, доверять ему больше нельзя. Единственное – кот сдержал слово и наутро пришел с новым фактом. Пока Ангелина боролась с будильником, кот сидел рядом и рассказывал:

– Ладный мир делится на два подмира. Я сначала хотел это назвать районами, но тогда это будет неправильная ассоциация. Есть корневой мир, куда приходят сновичи. Жители там хранят традиции и очень ревностно к ним относятся. Поэтому вы появляетесь в старинных костюмах.

– Они все разных эпох. – Ангелине не хотелось участвовать в разговоре, но не вставить комментарий она не могла.

– Теперь да, раньше все было иначе. А кронный мир буквально копирует Явный. Постоянно меняется – следует, как вы говорите, трендам. Из-за этого корни и крона постоянно между собой ругаются. Ну и проще было начать все с кроны, постепенно спускаясь к корням.

– Что начать? – напряглась Ангелина.

Кот не ответил, лишь хитро улыбнулся и исчез.

Утренний визит внес еще больше раздрая в душу. Очень хотелось поделиться всем с друзьями. Ангелина поймала себя на мысли, что думает об однокурсниках в таком ключе. Друзья по несчастью, бедолаги, умудрившиеся провалиться в дикий сон. Она не слушала лекцию, косилась на Вацлава, который рядом вертел в руках варган. За первой партой подпирал голову Камиль. Гриша сидел где-то в конце аудитории. Опять опоздал – пришлось занимать оставшееся свободное место. Даже близнецы не шутили. Молча слушали лекцию. Только Вилга не понимала, почему все такие пришибленные. Она то и дело пихала Вацлава, пытаясь его разговорить. Жаловалась Марфе, что ее не позвали пить, – вон у всех какое похмелье.

«Можно ли то, что я сейчас чувствую, назвать похмельем?» – подумала Ангелина.

Вацлав просунул ей под руку записку. Ангелина посмотрела на текст и мысленно поставила заметку, что надо будет ему подарить прописи. У врача почерк и то понятнее.

«После пар встречаемся у Гриши. Есть новости».

– Надеюсь, хорошие? – прошептала Ангелина, не рассчитывая на положительный ответ.

Взгляд Вацлава говорил лучше любых слов. Что-то плохое случилось, и во время их визита. Ангелина подумала, что ей стоит, наверное, рассказать, что именно она сделала во сне. Она представила, как отреагирует на это Мотов или Колдуненко, и мысленно содрогнулась. Лучше не рассказывать. По крайней мере пока. Еще надо найти негасимый уголек. Что это вообще такое и как его искать?

– На следующем семинаре уже коллоквиум! – возмущенный возглас Речкиной вытащил Ангелину из раздумий. – Мы только учиться начали!

– Скоро две недели будет, – отозвался Колдуненко.

– Это куда так время летит? – встрепенулся один из близнецов. – Мы же только пришли. Начало сентября, все дела.

– Спать меньше надо, – хихикнула Марфа, но над шуткой никто не посмеялся.

Они, может, рады были бы вообще не спать, но сон всегда брал верх.

– Слушайте! – Вилга пихнула на этот раз Ангелину. – Там в соседнем здании какой-то маркет проходит. Давайте зайдем?

– Какой маркет? – не понял Вацлав.

– Ну всякая керамика, свечки, украшения и тэ дэ, – пояснила Вилга. – Пойдем, от учебы отвлечемся.

– Мы в нее еще не вовлеклись, чтобы отвлекаться, – заметил Мотов.

– Ой, все, слышать ничего не желаю! – возмутилась Речкина. – Соседнее здание, на десять минут заглянем, и все.

Ангелина уже мысленно смирилась, что сначала они идут на маркет и уже потом к Грише: «Надеюсь, их новости смогут подождать чуть дольше, а то иначе Вилга выжрет нам мозг чайной ложечкой».

Только на маркете Ангелина поняла, что вот такой спокойной, размеренной жизни, с пустой тратой денег, с рассматриванием бесполезной мелочовки у них, возможно, больше не будет. Вилга порхала от столика к столику, таскала то Вацлаву, то Камилю ароматные свечки.

– Ты у меня с этим запахом ассоциируешься, – хитро сказала Речкина, вручая Камилю свечку с запахом бергамота, мускуса и чего-то тяжелого.

– А Ладный мир пахнет смородиной, – сказал вдруг Гриша, разглядывая ассортимент.

– Что? – не поняла Вилга.

– Неважно, – махнул рукой Колдуненко.

Следом за свечками шла керамика. Красивые пузатые кружки, ложки с интересными ручками, тарелочки и подставочки – от их обилия разбегались глаза. Ангелина заметила на одном из столиков белого фарфорового конька на красном шнурке, но посмотрела на цену и с сожалением положила его на место. Дорого, для студента очень дорого.

– Камочка, смотри, какие бусы! – Ультразвук со стороны Вилги оглушил.

Речкина стояла за соседним столиком и рассматривала жемчужную нитку с крупным керамическим сердечком.

Камиль никак не реагировал на это все, ходил тенью вдоль столов, периодически кивая на возгласы Вилги. Где-то в самом начале застрял Вацлав, наблюдая за однокурсниками. Марфа металась рядом с Вилгой, сетуя, что ей только на ложку хватает.

– Мы пойдем, – сказал вдруг Гриша, – тут хорошо, но нам пора.

– Ага. – Вилга его уже не слышала – выбирала, какие бусы хочет взять.

На улице сновичи переглянулись.

– Какая пустая трата времени! – проворчал Камиль. – Где Вацлав?

– Тут я. – Плешков только вышел с маркета. – К Колдуненко идем?

– Да, на улице я бы это не обсуждал, – кивнул Гриша. – Слишком много ушей в городе.

Заинтригованная Ангелина нервничала до самой квартиры одногруппника.

– А почему вы решили поступить в Лит? – Близнецы вели себя непривычно тихо, даже на маркете не реагировали на провокации Речкиной.

– Я только сюда сдал нормально экзамены, – признался Плешков. – Больше никуда душа не лежала.

– Или просто не поступил? – уточнил Мотов.

– А ты небось по блату поступил, – ощерился вдруг Вацлав. – У тебя тут дед не последнее лицо.

Ангелина закатила глаза – опять они начинают бодаться.

– У кого-то был запасной вариант, у кого-то единственный, не все ли равно? – недовольно спросила она. – Мы все уже тут учимся. Кто-нибудь текст уже начал писать для семинара?

– Я пока только вою над Гильгамешем, – сказал Игорь. – Когда свое писать при таком объеме на прочитать?

Дома у Гриши все тут же стали хозяйничать на кухне. Колдуненко не успел и слова сказать, как близнецы поставили чайник, натащили съестного, успели потрындеть с сестрой, которая собиралась в магазин за снаряжением. Та рассказала, что совсем скоро у нее выезд на озеро, которого нет на карте.

Ангелина с трудом дождалась, когда уйдет сестра и ребята наконец поделятся, что у них случилось.

– Для начала, – заговорил Вова, – мы все вместе оказались в одних палатах! Такого ни разу на нашей памяти не было.

– Это не главное, – осадил его Гриша.

– Да не тяни ты уже. – Терпение Ангелины подходило к концу.

– В Ладном мире был княжич. – Колдуненко все-таки начал немного издалека. – Со слов Игната – его слуги, – человек, напрямую связанный с Ладным миром. Отражающий все, что у них там творится.

– Чудесно, давай ближе к делу. – Ангелина взяла чашку и подула на чай.

– Его убили.

Чашка дернулась. Если бы не рука Вацлава, то девушка облила бы себя кипятком.

– Нам поручено выяснить, кто это сделал, – продолжил Гриша. – Местные думают, что это кто-то из Явного мира.

– Почему? – спросила Ангелина.

– Потому что в Ладном мире никто не планировал начинать апокалипсис, – включился Камиль. – Они все так тряслись над ним. Еще год назад, когда Буров нас только посвящал в историю Ладного мира, он говорил, что княжич болен и Доброславль – главный город Корней – следит, чтобы он протянул как можно дольше. Теперь, когда его убили, местные готовятся к апокалипсису.

– Может, он не причина, а следствие? – Ангелина вспомнила чудовище. Могло ли оно убить княжича?

– Да один хрен, – махнул рукой Вацлав. – Его убили, и там теперь вообще всё подряд хоронят.

– Да не всё. – Колдуненко посмотрел на улицу. – Там только Игнат убивается.

– Он с ним вырос же, – вспомнил Вацлав рассказ слуги.

– Они не могут подключить ту же Стражу? – не поняла Ангелина. – Или кто там у них еще есть? Если это проблема мирового масштаба, мы-то тут при чем? Горстка студентов, которые вообще ни в зуб ногой, какого черта происходит?

– Черти тоже не в курсе. – Знакомый голос бирюка раздался совсем рядом.

– Твой питомец всегда на зов приходит? – спросил Колдуненко, глядя под стол.

– Каждое утро будто обнуляется. Если заново не чертыхнешься, не обнаружит себя.

– Он поприятнее того, что я на улице видел, – сказал Вацлав.

– Ты кого-то видел? – оживился Мотов. – Буров говорил, что подобное притягивает подобное и что мы теперь видим больше. Только я пока так никого и не увидел.

– Радуйся! – Голос Вацлава немного осип. – Я из рыжего в седого чуть за минуту не обернулся. Дерьмо такое еще раз увидеть – да ни в жизни!

– А у тебя как ночь прошла?

Ангелина боялась этого вопроса, но уже придумала ответ:

– Мне надо найти негасимый уголек. – И это было правдой. После того как она выпустила беду, следующим шагом было найти негасимый уголек.

– Зачем? – спросил Колдуненко.

– Задание такое, кот дал.

– Кто?

– Кот.

Камиль и Гриша нехорошо переглянулись.

– Какой кот?

– Ходит ко мне, такой огромный. А к вам не ходит?

– Кот – это плохо, – серьезно заявил Камиль. – Буров говорил, что кот опасен. Да и когда я после семинара задержался, мы разговорились с нашим мастером, Полозовым. Он напоследок мне фразу сказал. Я сначала не понял, к чему она. Сейчас понял, по крайней мере одну часть.

– Какую фразу?

– «Опасайся котов и медведей. В Ладном мире это самые опасные звери».

– А ты, – Гриша обратился к Ангелине, – еще не нашла свой якорь?

Колобкова покачала головой. Она о якоре даже не думала. Без чужого вмешательства в сон не проваливалась, а выбиралась из него, когда приходила опасность. Или по подсказке.

– Плохо, – резюмировал Гриша. – Надо найти.

– Я домой. – Ангелина почувствовала, что находиться дольше в квартире она не хочет. Гриша начинал вести себя как опекун, Камиль невыносимо душнил, а от близнецов заболела голова. И может, она сама себя накрутила, потому что долго ждала новостей от них, да и события прошедшей ночи не давали покоя.

– Давай я провожу! – тут же подорвался Вацлав.

На улице стало спокойнее. Плешков шел молча. А Ангелина думала, стоит ли ему рассказать больше.

– А, я забыл. – Вацлав полез в карман и под удивленным взглядом Ангелины достал фарфорового конька. – Держи, пусть будет твоим якорем!

* * *

Кажется, даже воздух изменился. Буквально за одну ночь температура упала на десять градусов, а небо заволокло серыми облаками. Брют наблюдал за тем, как ползают по квартире пчелы. Они нервничали. Они чувствовали, что что-то изменилось. Ставр рисовал на планшете какие-то жуткие образы, стирал и рисовал заново. Он почти перестал бить татуировки и ушел из студии. Новая роль стражника увлекала мастера все больше.

Собирать информацию вокруг Литинститута оказалось сложнее, чем они думали с самого начала. Место оказалось само по себе с особенностями. Концентрация творческих умов, изучающих силу слова и его отражение в истории, рождала свои аномалии.

– Никогда не хотел писать, – задумчиво проговорил Ставр, в очередной раз удаляя то, что нарисовал. – Зато рисовал еще с мелких лет, все обои попортил.

– Не каждый творческий человек подвержен этому воздействию.

Брют пытался вспомнить, чем он увлекался в детстве.

– Мне кажется, каждый, – не согласился Ставр. – Просто у всех по-разному. Даже если одинаковое рисуют, рука иначе поставлена. Или вот тему взять. Сколько сочинений пишется на одну тему? То же несчастное «Как я провел лето». Вот ты бы что написал?

Брют задумался. А что он вообще делал летом? Нечисть гонял, бесился с того, что очередной стажер не справился с задачей и надо искать нового. Искал нового, а тот еще хуже был. Хотя казалось бы, куда хуже?

– Страдал, – коротко ответил он.

– А я бы написал, как на фестиваль катался.

Ставр замер и поднял голову. Он некоторое время смотрел в окно, потом шмыгнул носом, вытирая кровь. Брют обеспокоенно посмотрел на стражника.

– Что-то нехорошо. – Ставр посмотрел на воеводу. – И пчелам нехорошо.

Брют это чувствовал, ощущал, как загудела голова. Такое уже было два года назад. И оно не должно было повториться.

– Что-то случилось, – кивнул Брют. – В Ладном мире.

– Идем проверять?

– Нет, следим, чтобы это на Явном мире не отразилось.

Ставр кивнул.

– Два года назад было прямо плохо, – вдруг решил поделиться он. – На работе решили, что я в запой ушел. Тошнило, еще и нечисть полезла отовсюду. А клиенты на каждом сеансе рассказывали про своих умерших родных, знакомых. Духи тоже активизировались.

– Ты медиум! – Брют готов был самого себя отпинать за то, что до него так долго это доходило. Теперь с новым стражником все стало понятно.

– Посредник, ага, – кивнул Ставр.

– И вам нельзя говорить прямо, кто вы, – резюмировал Брют. Почему только сейчас до него дошло, что Ставр – знаток-медиум?

– Таковы правила, даже Страже не можем сказать, – развел руками Ставр.

– И вас обучают духи.

Брют вспомнил первый день. Когда он приехал к Ставру, тот мало походил на человека, которому открылись какие-то тайные знания. Скорее можно было решить, что он рад наконец эти знания проигнорировать.

– Как посредник, я чувствовал многое, и это сжигало. Легко ли в тридцать выглядеть на полтос?

– Не выглядишь ты на полтос, – улыбнулся Брют. – Дурные правила Ладного мира давно бы уже использовали это.

– Он таким образом себя защищает.

– Даже от своих, – нахмурился воевода. – Знаешь, как часто это портило Страже работу?

– Представляю.

– Постарайся выяснить, что именно случилось в Ладном мире, а я свяжусь с Норой.

– Той самой столетницей? У которой еще ворон рогатый?

– Да, поставим в известность Великое древо, что Стража теперь следит за спокойствием людей и только людей. На что я потратил семь лет жизни, – покачал головой Брют. Очередное озарение подсказало, как теперь двигаться правильнее. Осталось понять, почему он тянет со знакомством с той знакомой из родного города Ставра.

* * *

– Ты что́ натворил? – Нора стояла возле самого дуба и смотрела на раскрытую шкатулку.

– Так надо было, – ответил кот, сидевший на ветке.

– И то, что было два года назад, тоже надо было? – Столетница подняла на него взгляд. – Все эти жертвы, души, которыми ты вертел как хочешь.

– Да, надо было. – Кот встал.

– Ты куда собрался? – Голос Норы стал грозным. – Ты обещал отвечать на вопросы.

– Я отвечу, когда можно будет. – С этими словами кот исчез.

Нора повернулась к полю. Через золотые колосья пролегла черная гнилая полоса. В груди что-то кольнуло. Это ощущение появилось недавно – словно подхватывало состояние мира. Рядом приземлился рогатый ворон.

– В Добр-рославле убили княжича, – отчитался он.

– Интересно, это тоже часть его плана?

– Скор-рее досадное совпадение, – мотнула головой птица. – Слышала новости?

– Какие?

– Стр-ража тепер-рь не имеет отношения к Ладному мир-ру. Бр-рют выбр-рал защищать людей от нечисти.

– Всё к одному, – простонала Нора. – Ладный мир лишился правителя, защиты. И теперь сама суть беды ходит по его землям.