Десны болели, рот наполнился привкусом меди. Я со стоном проснулась и прижала ладонь ко рту.

Что…

Перевернулась на бок на краю кровати и выплюнула два зуба и зеленую кровь. Я пораженно уставилась на выпавшие зубы и с опаской засунула палец в рот, ожидая обнаружить две дырки. Но вместо этого я коснулась зубов, настолько острых, что они порезали палец.

«Зеркало».

Голос вытащил меня из кровати и повел в ванную.

Встав перед зеркалом, я открыла рот и увидела…

Клыки.

На месте выпавших зубов выросли маленькие белые клыки, слегка загнутые внутрь, как у змеи. Как у имуги.

Я снова провела по ним пальцем, рассекая мгновенно затянувшуюся кожу, и удивленно моргнула, когда взглянула на кровоточащую ранку. Кровь была смешана с блестящей черной жидкостью. Я размазала ее большим пальцем и наклонила голову, но не почувствовала ничего, кроме легкого покалывания, которое быстро прошло.

Звук аплодисментов наполнил мой разум.

«Потрясающе. Наши клыки пропитаны ядом имуги».

Яд имуги. Тот самый, который едва не убил меня.

Я увидела в зеркало, как при виде блестящих клыков мои губы изогнулись в самодовольной улыбке, и замерла от удивления, когда мне показалось, что глаза вспыхнули золотом. Но золотой блеск тут же исчез, сменившись обычным карим цветом.

«Наша эволюция продолжается, – пробормотал Голос, наклоняя меня к зеркалу. – Это одна из сил, о которых говорила Сонаги. Способность убивать наших врагов болью и ядом».

Мой язык пробежал по новым клыкам, и я с ужасом поняла, что он тоже стал другим.

Он был темным и раздвоенным. Змеиный язык.

«Интересно. – Голос высунул мой язык и осмотрел его. Я с любопытством ощупала его пальцами, зачарованно щурясь. – Очень интересно».

Меня охватил ледяной и жгучий ужас, и я изо всех сил попыталась отодвинуться от зеркала. Но Голос крепко держал меня, и мне оставалось только стоять на месте, смотреть и улыбаться.

«Оба этих аксессуара будут очень кстати на нашей сегодняшней свадьбе. – Мой язык с легким шипением рассек воздух. – Какие мы красивые, сильные и могущественные!»

– Они примут меня за монстра. – Я вновь попыталась отойти, но безуспешно.

«Мне это надоело. Ты не должна сопротивляться. – Голос заставил наклониться меня еще сильнее и приковал взгляд к клыкам. – Посмотри, Лина. Посмотри, кем мы станем. Какие чудеса мы теперь можем творить».

Я смотрела. У меня не осталось выбора.

Мои губы продолжали улыбаться этой ужасной улыбкой, в то время как Голос танцевал на поверхности моего сознания, ликовал, кружился в экстазе в такт моему бешено колотящемуся сердцу.

– Тыква! – объявил Руи, появившись в моей спальне с лукавой улыбкой и тыквой в руках.

Я застыла от удивления. Сидя на кровати, я расчесывала только что вымытые волосы, пытаясь избавиться от узлов.

Руи держал в руке большой плод, имевший форму бутылки. По выражению лица императора было видно, что он очень, очень доволен собой. Исчезла печаль, которая вчера окутывала его, как дурно пахнущий плащ, сменившись гораздо более знакомым запахом цветущей сливы. Руи с блестящими, идеально причесанными черными волосами, в темно-фиолетовом ханбоке, который выглядит так, словно стоит больше, чем все королевство Сунпо, с безупречно подобранными серебряными украшениями.

С великодушным поклоном он протянул мне тыкву и ухмыльнулся, когда я взяла ее в руки.

– Это лучшая тыква во всем Кёльчхоне. Я сам ее сорвал.

«Какой жизнерадостный!»

Я уставилась на него.

– Смотрю, сегодня ты в хорошем настроении. – Я осторожно поставила тыкву на пол и подозрительно осмотрела ее. – Почему?

– Должна быть причина? – Он изогнул бровь. – Сегодня наша свадьба, маленькая воровка. Я ожидал, что ты тоже будешь в хорошем настроении. – Руи прислонился к стене и повертел кольца на пальцах. – Сегодня я стану Син Руи. Твоим мужем. А ты станешь моей женой.

Моим мужем. Сердце наполнилось радостью и обожанием, я встала и улыбнулась, направляясь к нему.

Но Руи замер, увидев мои зубы.

Я торопливо закрыла рот, но Голос заставил вновь открыть его и ухмыльнуться.

– Конечно, у меня хорошее настроение, – сказала я, позволив Руи рассмотреть мои клыки.

Подошла ближе, обняла за шею и потянулась к его уху.

– Сегодняшняя ночь запомнится нам надолго, – прошептала я.

Ликующие слова сорвались с моего раздвоенного языка. Я отстранилась и позволила Руи взглянуть на него. Он замер, но быстро расслабился и стал все таким же невозмутимо-веселым.

– Думаю, ты знаешь, что у тебя черный и раздвоенный язык?

– Да. – Моя улыбка стала шире.

– И клыки?

– Именно. Тебе нравится? – Я снова сверкнула ими.

– Они… тебе идут, – после долгой паузы произнес он, приподнимая уголок губ.

– Правда? – Я радостно провела языком по клыкам, наслаждаясь его пристальным вниманием.

– Правда. – Его глаза блеснули. – Они позволяют видеть тебя настоящую.

Я закрыла глаза от удовольствия, когда он приподнял мне подбородок и коснулся губами моих губ.

– Какую же? – прошептала я.

– Предреченную. – Он улыбнулся мне в губы, прежде чем резко отстраниться и направиться к двери. – Я очень хочу данпатчук, – бросил он через плечо, когда я раздраженно фыркнула. – Ты нет?

– Не особо, – ответила я, но все же последовала за ним на кухню.

Руи развел огонь в плите и достал пакет с красной фасолью из маленького шкафчика. Пока он готовил, я водила языком по зубам, наслаждаясь новообретенными клыками. Вскоре дом наполнился сладким запахом каши.

Наконец Руи поставил на стол две тарелки, уселся на подушку напротив меня и с энтузиазмом принялся за еду. Я зачерпнула немного на ложку и положила еду в рот. Руи смотрел на меня.

– Аша научила меня готовить это блюдо, – сказал он, – потому что в детстве я ел только его. Она посчитала, что научить меня готовить данпатчук – это дать дополнительный шанс на выживание.

– Мило, – ответила я, рассеянно поигрывая одним из своих клыков. Яд, коснувшийся моей кожи, приятно покалывал. На ощупь он был как холодная вода.

Руи указал на меня деревянной ложкой:

– У тебя на них яд, джаги?

– Возможно.

– Возможно, – весело повторил он.

На его лице появилось лукавое выражение. Он закатал рукав и протянул мне свое запястье:

– Давай выясним. Укуси меня.

Я нахмурилась и хлопнула его по руке:

– Нет.

– Давай же, – пробормотал Руи, наклонив голову. Его серьги блеснули в утреннем свете. – У тебя яд, Син Лина. Что дальше? Ты превратишься в имуги? – Он усмехнулся. – Сбросишь кожу?

– Сомневаюсь. – Я съела еще одну ложку каши и поморщилась. – У тебя данпатчук с комочками.

– С твоих губ так часто срываются жестокие слова, – вздохнул Руи и встал. – Они ранят меня.

Он театрально прижал руки к груди, прежде чем вяло направиться к шкафчику, в котором хранились напитки. Его изящные пальцы обхватили горлышко одной из многочисленных бутылок «Саллины» и одним легким движением открыли крышку.

Указывая на меня, Руи поднес вино к губам и сделал большой глоток.

– Мм, – протянул он и вытер рот тыльной стороной ладони. – Не сильно крепкое, но достаточно, чтобы подкрепить мои… прежние пристрастия. – С ленивой улыбкой император прислонился к стене и сделал еще один глоток. – Не хочешь немного, Лина? На самом деле оно очень хорошо сочетается с кашей, хотя у меня слегка бурчит в животе. Совсем немного, – уверил он, снова поднося бутылку к губам.

«Вот в чем дело, – раздраженно и неодобрительно прошипел Голос. – Он пьян».

Я заметила, что в обычном аромате Руи есть какой-то скрытый запах. Немного горький, но слабый, так что я заметила его, только когда мои чувства обострились. Алкоголь. Как в тот вечер, когда он сделал мне предложение.

Но это не был запах теплого, приправленного специями вина, подогретого на потрескивающем огне. Это был запах выдохшегося вина. Старого вина. Бессмертным было сложно напиться, и я задалась вопросом, сколько Руи выпил, чтобы достичь такого состояния.

– Ты пьян, – проговорила я, отложив ложку.

Руи закатил глаза.

– Нет, – невинно ответил он. Слишком невинно.

– Да. Ты пьян. Почему ты напился в день нашей свадьбы? – Я встала с подушки и сложила руки на груди. – Правда, Руи. Неужели тебе требуется столько жидкой храбрости?

– Оно выветрится к тому времени, – сказал Руи, хотя явно не был в этом уверен. – И возможно, это мне нужно. Возможно, выпивка – единственное, что может заставить меня чувствовать себя… – Он резко замолчал. На его лице проступила боль, и он быстро отвел взгляд, его грудь неровно поднималась и опускалась. – Прости, я не хотел…

– Как чувствовать? – Наша ссора под дождем снова встала между нами. – Ты напился, чтобы собраться с духом и жениться на мне?

Слезы разочарования и обиды на мгновение навернулись на глаза. Голос резко смахнул их и заменил гневом.

Мои ноги подкрались к Руи, а руки вырвали вино из рук.

Прежде чем он успел возразить, я прижалась к нему губами и глотнула «Саллину», ощутила горьковатый привкус, но потом сунула бутылку обратно в руки Руи и сердито посмотрела на него, вытирая рот рукавом.

– Это только чтобы успокоить нервы, Лина. Только…

Мой голос прозвучал, как удар хлыста:

– Отрежь свои проклятые волосы.

– Что? – Руи вздрогнул.

– Волосы, – медленно повторила я, четко выговаривая каждое слово, и провела пальцами по его длинным шелковистым локонам. – Символ твоего траура по Ачаре. Я хочу, чтобы ты отрезал их до наступления ночи. Это наша свадьба, новая глава. В ней нет места, – прошептала я, – для твоего траура.

Руи закрыл глаза. Я ожидала отказа, очередной ссоры. Голос был готов, он напряг мои мышцы…

– Как пожелаешь, – тихо сказал Руи, открывая глаза.

Я удивленно моргнула.

Император Токкэби, сжав губы в тонкую линию, оглядел кухню.

– У тебя есть ножницы?

Я с подозрением посмотрела на него и скрестила руки.

– В ванной. – Они лежали там на случай, когда мне нужно будет подстричь челку.

Я последовала за Руи и, схватив серебряные ножницы с полки под зеркалом, протянула ему:

– Вот.

Но Руи не взял их. Вместо этого он сжал мои пальцы.

– Если хочешь, чтобы я остриг свои волосы, – низким и внезапно резким голосом произнес он, – отрежешь их сама.

– Ладно, – процедила я.

Он повернулся к зеркалу, я встала за ним, перебирая его локоны.

Голос кипел от злости, уже представляя неровные, слишком коротко подстриженные пряди. Я дернула за локон, подняла ножницы…

Но калечить красоту было неправильно. Мне всегда нравились волосы Руи. Поморщившись, я стиснула зубы, и моя рука задрожала от напряжения. По лбу стекла капелька пота – я пыталась побороть это ужасное желание…

Голос улыбнулся: «Они так много для тебя значат? Так уж и быть. Полагаю, на красивое лицо смотреть интереснее, чем на уродливое».

Он ослабил хватку, отдавая мне контроль над руками. Я провела ими по шелковистым волосам Руи, приглаживая их. Он внимательно наблюдал за мной в зеркало.

Я пропустила прядь волос между пальцами и подрезала ее.

Стричь такие длинные волосы оказалось утомительно. Пальцы затекали, глаза напряженно щурились, отмеряя нужную длину. Шелковистые пряди падали на пол. Зато Голос заскучал и еще немного ослабил хватку, позволяя мне говорить.

– Мне всегда нравились твои волосы, – прошептала я, чувствуя укол грусти.

Через нить мне передалось удивление, и серебристые глаза Руи встретились с моими в зеркале. Теперь его волосы доставали до плеч, но я еще не закончила.

– Они у меня все еще есть, – откликнулся он, – верно? Ты же не собираешься остричь меня налысо, Лина? Я не особо хочу, чтобы все видели мой череп.

Я покачала головой, распуская пряди и глядя, как они рассыпались по плечам. У меня было мало опыта. Перед возвращением в Сунпо я отрезала свои волосы, но хотела сделать это ножом, и даже не подумала воспользоваться ножницами, пока не вмешался Руи.

Вот и сейчас я боялась, что результат будет ужасным, но когда я закончила, это оказалось совсем не так.

Подстриженные, освобожденные от тяжести волосы Руи стали волнистыми. Я подрезала их так, чтобы челка слегка падала ему на глаза и взъерошенные пряди цвета полуночи касались его острых скул.

Новая прическа изменила форму его лица, подчеркнув точеные черты и волевую челюсть.

Он выглядел… потрясающе красивым.

Я вспомнила портрет Руи, написанный Ачарой. В те времена у него были такие же волосы. Но тогда он улыбался. Был счастлив. Теперь же на его лице читалось выражение осторожной невозмутимости.

«Так, так, так, – протянул Голос, снова взяв бразды правления в свои руки, – отличная работа».

Руи смотрел в зеркало, но не на себя, а на меня.

– Спасибо, – коротко поблагодарил он.

Я надменно фыркнула.

– Давно стоило это сделать, – холодно отметила я и убрала ножницы. – Можешь подмести пол. – Потом вышла из ванной, растирая затекшие руки.

Когда я проходила мимо двери, трижды резко постучали.

Выдвинув свои чешуйчатые клинки, я рывком отворила дверь и оказалась лицом к лицу с двумя токкэби. Я бы с радостью прожила несколько столетий без них.

– Что вам надо? – прорычала я, прислоняясь бедром к дверному косяку и окидывая свирепым взглядом Пак Хану и Ким Чана. – И где этот ваш с палкой?

Кана с ними не было, но не то чтобы я была бы рада его присутствию. Меня устраивало отсутствие всей троицы, но сейчас…

«Зачем они пришли?» – нахмурился Голос.

Хана обиженно фыркнула.

– Кан с головой ушел в очень важное исследование, спасибо, – отрезала она. – И это не палка, а посох. – Ее бледное лицо перекосила гримаса откровенной неприязни. – Отойди.

– Нет, – вежливо ответила я, не сдвинувшись с места. – Если ты пришла на свадьбу, то ошиблась местом. И временем.

– Будто мне есть дело до твоей свадьбы. – Хана прищурилась, ее рука потянулась к прорезям в карманах ее мерцающего зеленого ханбока, в которых, как я подозревала, был спрятан маленький кинжал. – Если спросишь меня…

Чан кашлянул.

– Руи пригласил нас, – выдавил генерал. – Мы пришли с миром. – Но его зеленые глаза настороженно осматривали чешую. – Он в доме?

«Он пригласил их? И не сказал нам?»

Раздражение затопило меня.

– Нет! – рявкнула я. – Он ушел на долгую прогулку, в ту сторону. – Я указала на улицу. – Прощайте.

Дверь уже наполовину закрылась, когда чья-то рука опустилась мне на плечо и распахнула дверь обратно. Я напряглась, когда Руи обнял меня за талию и сделал еще глоток вина, с довольной ухмылкой оглядывая своих друзей.

– Привет, – поздоровался он, не обращая внимания на то, что я толкнула его локтем в бок.

На мгновение воцарилось потрясенное молчание. Токкэби смотрели на своего императора.

– Руи, – наконец произнесла Хана, – твои волосы, они…

– Короче? – усмехнулся Руи. – Спасибо, что сказала, Хана. А то я не знал.

Хана и Чан обменялись долгим тяжелым взглядом.

– Заходите. Располагайтесь.

Руи практически оттащил меня с дороги, и я наступила ему на ногу. Со всей силы. Он поморщился.

– Что ты делаешь? – прошипела я, когда Чан и Хана вошли и последняя слащаво мне улыбнулась. – Это мой дом…

– Технически, – отметил Руи, – его купил я. Так что технически…

– Кто присматривает за Ынби?

Хана и Чан направились на кухню, а я сердито воззрилась на Руи, который, кажется, слегка удивился, что я спросила о своей сестре. Выражение его лица заставило меня нахмуриться.

– Аша, – ответил он. – Твоя младшая сестра поедает огромное количество сахарных булочек и то и дело подпрыгивает от волнения. Она ждет не дождется свадьбы.

– Хоть кто-то должен этого ждать, – усмехнулась я, отступая назад.

Глаза Руи сверкнули, а его усмешка стала острой как бритва.

– Зачем сюда пришли Хана и Чан? Свадьба состоится нескоро, и ты знаешь, что мы недолюбливаем друг друга. Твой двор не интересуется мной…

– Это не так, – спокойно ответил он. – На самом деле ты им нравишься.

– Ох, прости. Не заметила. Так вот почему Хана смотрит на меня как на ведро, полное тухлой рыбы?

– Лина… – вздохнул Руи.

– Руи, – крикнул Чан из кухни, – у тебя данпатчук с комочками. – Раздался внезапный грохот. А потом… – Я все уронил, – пробормотал Чан, и в его голосе не было ни капли сожаления.

Хана фыркнула. Кровь прилила к моему лицу.

«Токкэби в нашем доме устроили беспорядок, мы их не приглашали… Неприемлемо».

– Я позову имуги, – прошипела я, по-настоящему прошипела, высунув раздвоенный язык. – И прикажу им съесть твоих друзей. Уверена, Сонаги оценит плотный завтрак. Пусть будет проклят этот союз!

– Именно поэтому они здесь. – Руи многозначительно поднял брови. – Поговорить о союзе, обсудить детали такого стремительного объединения. Они здесь не для того, чтобы мучить тебя, маленькая воровка. Я позабочусь, чтобы они вели себя спокойнее.

Вместо ответа я бросила на него испепеляющий взгляд. Руи вздохнул и заключил меня в объятия, прижавшись подбородком к моей макушке, и я неохотно приняла его объятия. Он погладил меня рукой по спине, и, несмотря на бормотание Голоса, мое тело расслабилось. Я закрыла глаза, спрятав лицо в складках ханбока Руи, мои плечи медленно опустились, кулаки разжались, и я крепко обняла его. Внезапная усталость накатила на меня. Я позволила чешуе исчезнуть.

Слишком много всего произошло за это утро. Стресс, беспокойство, напряжение, давление, безжалостная решимость осуществить Пророчество…

– Мне стоило предупредить тебя об их визите, – тихо произнес Руи мне в макушку. – Но я хотел начать утро с тыквенной ноги.

Я почувствовала, как он поморщился, словно застыдился собственной шутки. И в самом деле, каламбур был настолько ужасен, что даже Голос понял его и простонал со смесью отвращения и недоумения.

«Хватит, – пробормотал он. – У нас полно дел».

Резким движением Голос вырвал меня из объятий Руи и направил на кухню. Руи уронил руки.

Данпатчук разлился по деревянному полу. Мои губы искривились в усмешке, я прислонилась к стене, скрестив руки на груди, и сердито посмотрела на Чана и Хану, которые с каменными лицами сидели на подушках. Особенно впечатлял свирепый взгляд Ханы. Она кипела от злости, так что можно было с полным основанием предположить, что она считала меня кровожадным существом.

Мне было все равно.

Следом на кухню зашел Руи и, увидев опрокинутую миску, тяжело вздохнул.

– Отличная работа, – с явным сарказмом сказал он, сделав очередной глоток вина. Потом прислонился к стене рядом со мной и скорбно покачал головой, глядя на остатки каши на полу.

Чан ухмыльнулся, подтверждая мои подозрения, что он сделал это нарочно. Я открыла рот…

– Договор, – быстро объявил Руи. – Нам стоит обсудить детали.

В зеленых глазах генерала появился расчетливый блеск.

– Лина, – осторожно начал он, – во-первых, я хотел бы попросить тебя регулярно делиться своими планами с Кёльчхоном.

– Мне нужно рассказывать о том, что я съела на ужин и сколько раз расчесала волосы? – поинтересовалась я скучающим голосом. – Полагаю, ты имеешь в виду мои планы на завоевание Трех королевств. Ладно. Руи будет посвящать вас в них. Но взамен вы не будете мне мешать. Никаких военных действий, никаких попыток сорвать исполнение Пророчества или моей судьбы.

– Сорвать исполнение Пророчества, – пробормотала себе под нос Хана, – моей судьбы. Ты говоришь как безмозглый фанатик.

Я обнажила зубы, и она ненадолго замолчала.

– Ой! Теперь у тебя есть клыки. – Ее голос звучал устало, но не особенно удивленно. – Как мило! Во-вторых, мы хотели бы получить разъяснения относительно того, что, по твоим предположениям, произойдет, когда имуги окончательно превратятся в ёнов. Это случится, когда ты будешь править Тремя королевствами? Что ж, замечательно. – В ее приторном голосе слышалась снисходительность, как будто я – несмышленый ребенок. – Но что будет после того, как твое любимое Пророчество исполнится? Что произойдет с тобой и твоими ёнами? А?

– Нам будут поклоняться, – спокойно ответила я. – Боги давно покинули этот мир. Я займу их место. Слабым нужно во что-то верить. Найти силу в ком-то. Я могу предложить им это. – Мои губы изогнулись в улыбке. – Син Лина, императрица Трех королевств. Лидер ёнов. Богиня ярости. – Такой титул придумал для нас Голос.

Богиня ярости.

– Мне ведь подходит? – промурлыкала я Руи, который с особым удовольствием пил вино.

Чан и Хана откровенно пялились на меня.

Богиня ярости. Вот кто я. В глубине души я чувствовала это. Какая эмоция была моим постоянным спутником на протяжении восемнадцати лет жизни? Гнев. Сильный, кипящий гнев… и жажда мести.

– Я предпочел бы богиню сахарных булочек, – сказал Руи, сделав очередной глоток. – Или богиню острых предметов.

Чан и Хана напряженно замерли, не смея пошевелиться.

– Ты говоришь об этом так… беззаботно, – наконец резко сказал Чан. – Неужели ты не задумываешься о странности такого заявления? Считать себя богиней? Что ты сделаешь, если они не станут поклоняться тебе? – прошипел он. – Если они не поддержат тебя?

Моя улыбка стала холодной.

– Моим имуги нужно есть, не так ли? – Я скучающе посмотрела на свои ногти. – У меня также есть свои требования к этому договору. Во-первых, все токкэби, за исключением связанной со мной души, останутся в Кёльчхоне. Я прекрасно знаю, что некоторые, включая вас двоих, не особо рады идее моего правления. Я бы хотела избежать любых потенциальных неудобств, связанных с восстаниями, поэтому оставайтесь в Кёльчхоне. И еще я хочу, чтобы Ынби вернулась ко мне, когда я завоюю Сунпо.

– Когда она выйдет замуж и родит детей, власть Син значительно возрастет. А когда Пророчество будет исполнено и мы обретем дом в царстве Ёмры, в Исыне все еще будет править династия Син. Наши дети и ее. Они будут леди, лордами и воинами, императорами и императрицами. Правление Син никогда не закончится.

Руи откашлялся.

– Твоей сестре будет безопаснее с нами, – мягко сказал он. – Особенно когда ты начнешь завоевывать Три королевства. Когда ты начнешь свою… кампанию, найдутся те, кто пожелает ей зла. Ничего страшного, если она побудет с нами. Мы очень привязались к ней.

Я задумалась.

Если что-то случится с Ынби, если ее потенциал будет подорван…

– Она не останется без присмотра, – тихо добавил Руи, и я задумчиво закусила нижнюю губу. – Ты сможешь навещать ее, она могла бы стать последним звеном, объединяющим наши дворы.

– Я хочу, чтобы она вернулась, когда будут завоеваны Три королевства.

– А если мы не согласимся? Если мы будем непреклонны в том, чтобы она осталась в Кёльчхоне навсегда? – Серебристые глаза Руи вспыхнули синим огнем.

Что-то внутри меня сжалось от этого, и мое тело напряглось.

– Кёльчхон всегда будет более безопасным местом для Ынби, чем Исын. Ты будешь терпеть вечное недовольство людей, Лина, да, это факт, и нет ничего опаснее смертного, который потерял все и жаждет мести. Никто не застрахован от таких людей. – Он выдавил легкую, но горькую улыбку. – Уверен, ты знаешь это.

Я пропустила мимо ушей намек на то, что мне хорошо знакомы муки смертных. Теперь я стала намного выше их, потому что бессмертна и мстительна, сильна и могущественна. Какое мне было дело до страданий смертных?

– Когда Три королевства будут завоеваны, – повторила я, – хочу, чтобы она вернулась. И она должна присутствовать на моей свадьбе. Точка.

– У нас есть темы поважнее, – проворчал Чан, хмуро глядя на Хану. – Например, торговля. Мы хотим получать дань.

Я фыркнула:

– Ну конечно.

– Если, – напряженно сказала Хана, – ты захватишь власть во всех Трех королевствах, что, похоже, ты намерена сделать, мы хотим получать шкуры и мясо из Вюсана, а также иметь доступ к цветочному саду Сочхон бога Халлакуни. И мы хотим получать фрукты из знаменитых садов Бонсё.

– Ладно, – буркнула я.

– А также ценные минералы, природные ресурсы, такие как дерево и камень, наряду с другими товарами в день зимнего солнцестояния. – Хана слегка откинулась назад и выгнула бровь. – Ты поделишься с нами игрушками, Син Лина?

Раздраженно вздохнув, я потерла переносицу. Похоже, переговоры требовали немало времени. Возможно, бо́льшую часть дня.

Я оказалась права. Данпатчук на полу остыл и стал еще более комковатым, а трое токкэби все излагали условия союза, и мы обменивались резкими словами и пронзительными взглядами. Однако от моего внимания не ускользнуло, что за просьбами, призывами к ежегодной материальной помощи, за требованиями держать моих имуги подальше от Кёльчхона, за предложениями о последствиях в случае нарушения договора крылось желание узнать о моих планах на будущее и обо всем, что должно произойти. Они выпытывали у меня сведения с помощью наводящих слов и удачно составленных предложений.

Постепенно начало походить не столько на переговоры, сколько на допрос. Я говорила резко и быстро, отказываясь от полуответов и осторожных опровержений. Голос стал беспокойным и раздражительным. У меня началась ужасная головная боль. К тому времени как солнце Сунпо достигло своего полуденного пика, я была напряжена и измучена, мои мышцы болели от долгого стояния без движения. Но токкэби, похоже, были удовлетворены условиями союза. Чан удалился, пробормотав извинения Руи за кашу, а Хана прошла мимо, самодовольно ухмыляясь, и даже слегка подмигнула мне на прощание. Воздух задрожал перед ними. Я, стиснув челюсти, захлопнула дверь и повернулась к Руи. Он перестал пить примерно в середине встречи и уже протрезвел. Его глаза были ясны. Я же кипела от ярости.

– Было бы неплохо, – рявкнула я, дернув плечами, – если бы ты предупредил.

– Да, мы уже это выяснили, – скучающе ответил Руи и вяло махнул рукой.

Я раздраженно вздохнула:

– Нам нужно от…

В дверь трижды постучали.

– Я больше не собираюсь вести бессмысленные разго…

Я резко замолчала. В дверях стояли слегка озадаченная Исыль и настороженный Соджин. Юноша оглядывался назад, прикрывая собой Исыль.

Девушка принарядилась. На ней был темно-синий переливчатый ханбок, на шее висело подаренное мной бриллиантовое ожерелье. Ее светлые волосы были уложены в очень сложную прическу. Соджин же был в простом сером ханбоке, но его темные волосы падали на лицо меньше, чем обычно. Я поморщилась, когда Исыль помахала мне.

– Приве-е-ет! – выкрикнула она.

Голос обрадовался при виде кумихо.

– Исыль. – Я немного расслабилась. – Привет.

– Вид у тебя несколько замученный, – весело отметила она. – Конечно, ты же скоро выйдешь замуж. Я слышала, что придут огромные змеи. Где они? – Она с надеждой заглянула мне за плечо, словно ожидала увидеть имуги, но вместо этого заметила Руи.

Внезапно лицо Исыль исказилось. Ярость, обвинение и ненависть сменяли друг друга в стремительной последовательности. Ее щеки покраснели.

– Ты, – процедила она. – Жаль, я не взяла с собой лопату. Мне вдруг захотелось выкопать очень большую яму. – В ее тоне не было ни тени юмора или иронии. Голос дрожал.

Я ничего не понимала.

Руи взглянул на нее – и помрачнел, узнав. Его чувство вины пронзило мою кожу, царапнул сердце.

– Сон Исыль, – тихо произнес он. – Последняя кумихо.

Его слова имели мгновенный эффект.

Исыль оскалила зубы и бросилась на меня со скоростью взметнувшегося хлыста. Она была невероятно стремительна даже в своем человеческом обличье, и ее когти расцарапали бы мне лицо, если бы не бронированная чешуя, которая мигом выступила на скулах.

– Ты рассказала ему? – прошипела она.

Соджин влетел в дом, хлопнув дверью, как будто хрупкое дерево могло защитить его подругу и ее тайны от мира.

– Лина ничего мне не рассказывала.

Исыль испепелила взглядом токкэби.

Это и не нужно. Я уже видел тебя, Сон Исыль. Может, я и не появлялся в этом мире, но до меня дошли слухи.

Почти то же самое он сказал мне, когда я спросила, откуда ему известно об убийце Жнеце.

– К счастью, с теми, кто подозревал, кто ты такая… разобрались. – Он на мгновение вытащил Манпасикчок; на его лице играла жестокая улыбка.

В этот момент я поняла, что произошло с теми смертными. Их заманили в Кёльчхон в качестве дани.

Плечи Исыль поднимались в такт тяжелому дыханию.

– Ждешь благодарности? – фыркнула она. – После того, как позволил моему виду погибнуть от рук охотников? Ты даже не подумал вмешаться, хотя мог их остановить… – Голос Исыль дрогнул. Она выпрямилась в полный рост, который был не так уж велик, даже меньше моих пяти футов и трех дюймов. – Я съела бы твою душу прямо сейчас, – прорычала она, – но подозреваю, что на вкус это всего лишь трусость.

Соджин напряженно следил за их разговором. Голос с любопытством наблюдал через мои глаза.

Ее ненависть была очевидна. Однако я не могла разобрать чувства Руи.

– Позволь напомнить, что мы пытались.

Исыль отмахнулась.

– Это было бы легко остановить, – продолжил он. – Жаждущие крови смертные. Смертное оружие. Но все оказалось не так.

– Почему? – прорычала Исыль.

– Из-за Пророчества, – медленно ответил токкэби. – Того, которое сообщил императору Бонсё шаман, прислушивающийся к судьбе.

Пророчество. Однажды услышанное будет исполнено.

Исыль вздрогнула.

– Его можно было изменить. – Но она заметно притихла.

Соджин подошел к девушке и взял за руку. Она никак не отреагировала на прикосновение.

Руи выдержал ее пристальный взгляд.

– Ты помнишь его?

– Конечно помню, – отрезала она и снова судорожно вздохнула.

Голос Исыль дрогнул. Руи наклонил головой.

– Это закономерность. Пророчества всегда сбываются. – Его голос вдруг стал хриплым, он бросил на меня быстрый взгляд, а затем снова обратился к Исыль. – Пророчество об Охоте на лис помешало воздействию Манпасикчока. Казалось бы, я и мои солдаты должны были одержать легкую победу над смертными, но в наших рядах начались несчастные случаи. Половина наших рядов была выведена из строя из-за летней болезни. Потом мы всего лишь повернули не в ту сторону, находясь в дикой местности Вюсана, но из-за этого заблудились на несколько дней. В конце концов, произошла роковая стычка с отрядом смертных охотников. Победа должна была быть легкой, но мои солдаты по необъяснимым причинам падали, как кегли, раненные простейшим оружием смертных. Нам пришлось вернуться в Кёльчхон. А Пророчество исполнилось.

– Но кумихо не уничтожены полностью, – озадаченно отметила я. – Ты все еще жива, Исыль. – Меня переполнила тревога. Значит ли, что Пророчество можно изменить?

Но Исыль, опустив плечи и внезапно став совсем маленькой, покачала головой.

– Для рождения кумихо, – тихо сказала она, – два кумихо должны соединиться и произвести на свет лисенка, который проживет тысячу лет в своей животной форме. Когда я умру, кумихо вымрут вместе со мной. – Исыль прерывисто вздохнула и провела тыльной стороной ладони по лицу.

Соджин заключил ее в объятия, слегка наклоняясь, чтобы прошептать что-то ей на ухо.

Я заглянула Руи в глаза. Он отвел взгляд.

Исыль отстранилась от Соджина и на мгновение перестала быть похожей на ту Исыль, которую я знала. Ее лицо словно покрылось морщинами, огонь в глазах потух. Но почти мгновенно она вновь пришла в себя. Разгладились брови, приподнялся подбородок. Расправились плечи, вздернулся нос. На губах заиграла легкая улыбка, в глазах вспыхнули искры. Исыль смахнула слезы и взъерошила свои волосы. Она не дала нам увидеть, как распадалась на части изнутри, как крошились кости, раскалывалось сердце, выкипала кровь.

У Соджина подрагивали руки, как будто ему хотелось залечить ее раны, по-настоящему залечить их, с помощью своего таланта целителя. Чтобы иллюзия стала явью.

Исыль отвернулась от Руи, и я поняла, что мы больше не вернемся к этой теме.

– Лина, – сказала она слегка охрипшим голосом, – скажи мне, что ты хотя бы начала готовиться. Дорогая, не пойми меня неправильно, но ты выглядишь просто ужасно.