Чешуйчатый клинок скользнул по горлу Стопы. Мужчина упал на землю рядом с двумя своими товарищами, истекая кровью, с расширенными от ужаса глазами, а я улыбнулась ему и позволила чешуе на моих запястьях снова превратиться в теплую плоть. Он схватился за горло и через несколько мгновений замолк. Мертв, как и остальные. Мертв, как и три других патруля, которые я убила сегодня.

После ухода Руи в голове крутились вопросы, а сердце пронзал гнев. Голос только усугублял все, расхаживая по разуму и высказывая недовольство по поводу недоверия и страшных секретов. Заглушить его удалось только полуночной охотой. Оставляя тела Стоп в переулках города, я успокаивала и себя, и Голос.

Убедившись, что человек действительно умер, я вытерла руки о темный плащ и, бросив последний взгляд на обломки после пожара, мрачно решила закончить мероприятия на этот вечер.

Я быстро шла по улице, но, заметив одинокую фигуру, стоящую перед разрушенными воротами и покореженной стеной, резко остановилась. Чернокровый? Я снова призвала клинки, но что-то в этой фигуре смутило меня.

Острый слух уловил его прерывистое дыхание, запах его эмоций: боль, но в то же время удовлетворение. Я посмотрела на изгиб его шеи, длинной и стройной, на то, как расправлены его плечи. Лунный свет не освещал его, но я напрягла зрение и заметила простую конопляную тунику и штаны. Кудрявые черные волосы. Сжатые кулаки.

Я с любопытством наблюдала за ним. Он больше не казался мне Чернокровым. Чернокровый не почувствовал бы такого удовлетворения, увидев перед собой руины.

И под всем этим чувствовался запах алкоголя: макколи, соджу и других сладких и пряных напитков. Человек казался мне знакомым. Он со злостью плюнул на обломки.

Интересно. Кем бы ни был этот человек, он явно презирал Чернокровых. А значит, мог бы оказаться полезным союзником. Пока я раздумывала, стоило ли представляться, человек напрягся и обернулся. Он не увидел меня, спрятанную в тени.

Но я узнала юношу из «Лунного зайца».

– Кто здесь? – мягко спросил он, вглядываясь в темноту. У него был хриплый глубокий голос.

– Я, – раздался голос, и из-за обломков вышла Сон Исыль. – Ты смотрел совершенно не в ту сторону, Соджин. – Мадам усмехнулась, перепрыгивая через обломки. – Ты так долго не замечал меня. Тебе не хватает проницательности твоего брата. Это настораживает. – Она распахнула ханбок; сегодня он переливался голубым, в руке она держала топор. Бриллиантовое ожерелье блестело на ее шее.

Я отступила еще дальше в тень, но не ушла, решив понаблюдать за разговором. Исыль стала моим союзником, возможно, даже подругой… а этот парень не любил Чернокровых. Они его тоже недолюбливали, судя по взглядам в «Лунном зайце».

– Исыль. – В голосе Соджина слышалось беспокойство. – Что ты здесь делаешь? – Это был не столько вопрос, сколько выражение раздражения.

Исыль кокетливо похлопала ресницами.

– Ждала тебя, что же еще? Я знала: ты придешь сюда после смены в этом ужасном джумаке. Разве это не чудесно? Обожаю пожары.

Соджин выдавил смешок, но он получился вялым, и его губы едва заметно дернулись. Выражение лица же осталось серьезным.

– Это ты устроила?

– Я? – усмехнулась Исыль. – Если бы! Ты же знаешь: Чернокровые следят за мной. Хотя недавно множество из них убил один мой друг…

– Кто?

– Но вскоре появились новые жалкие Стопы. Мне едва удалось сбежать от них. И для этого пришлось преобразиться. Настоящее испытание.

Я нахмурилась. Исыль выглядела почти так же, как всегда. Изменился лишь цвет ханбока – несомненно, из-за того, что я оставила следы грязи и крови на тонкой ткани.

– Исыль! – резко сказал Соджин и поджал губы. – Ты же знаешь, здесь опасно.

– У меня не осталось выбора. Ты беспокоишься обо мне, дорогой. Это так мило. – Она погладила его по щеке, и он покачал головой. – Не волнуйся. Меня никто не видел. – Ее улыбка стала шире. – А три новых Стопы уже мертвы. Я была немного голодна после того, как обратилась. Конечно, их скоро заметят… – Она пожала плечами. – Они были не очень вкусными, но, с другой стороны, Стопы не предназначены для употребления в пищу. Возможно, я съем Ноги.

Она говорила загадками. Я нахмурилась. Исыль ела Чернокровых? Это не могло быть правдой. А что она имела в виду под «обратилась»? Холод скользнул по спине, волосы на затылке встали дыбом.

– Исыль! – раздраженно сказал Соджин.

– Не смотри на меня так, Соджин! – огрызнулась она. – Я спрятала их тела. Тот, кто их найдет, доложит, что они напились в очень большой яме за борделем этой ужасной мадам Джи. Именно на нее обрушится гнев Калмина, и это хорошо, потому что она просто отвратительная…

– Очень большую!.. – недоверчиво воскликнул парень, но она прервала его, порывшись в кармане и вложив что-то ему в руку.

Золотые часы, полученные вчера от меня. Я внимательно смотрела на Соджина.

– Исыль. – На этот раз в его голосе слышалось подозрение. – Откуда ты…

– Расплата Калмина пришла в Сунпо. Жнец освободился от его оков, Соджин. Она пришла убить подонка. Убить журавля. Это, – мадам потеребила ожерелье и указала на часы, – знаки ее доброй воли.

Соджин замер.

– Жнец.

Я закусила губу и нахмурилась, недовольная тем, что Исыль рассказала о моем появлении в королевстве. В то же время я не могла не признать очевидный острый ум женщины. Учитывая ее ненависть к Конранду Калмину, Сон Исыль не стала бы саботировать мои планы. Мне также не верилось, что она недооценила бы важность того, что я так тщательно скрывала свое присутствие. Если она рассказала обо мне юноше, значит, на это была причина. Интересно, какая же.

– Она ищет сторонников. И что-то мне подсказывает, что скоро она постучится в твою дверь. А пока возьми часы. Они довольно ценные. Их хватит, чтобы заплатить месячную дань. Конранд с удовольствием возьмет их. Возможно, они даже успокоят его настолько, что за тобой перестанут следить. Можешь сказать, что украл их из «Голубиной клетки». Конранд обрадуется, услышав это.

Ее взгляд настороженно скользнул по улице, и на мгновение я забеспокоилась, что она услышала, как у меня перехватило дыхание. Кем бы ни был Соджин, за ним следил Калмин. Его презирали Чернокровые.

Во мне пробудился интерес.

– Тебе пора, – сказала Исыль. – Твоя тень не так уж далеко. И… – Она склонила голову набок. – Кажется, он запыхался. Как быстро ты бежал сюда?

Я замерла, уловив отдаленные шаги крупного мужчины. Как Исыль услышала их? Я сжала губы и задержала дыхание. Если она услышала его, то явно услышала и меня. Но как?

Кто она?

Точно не токкэби, судя по ушам. И не богиня, поскольку пантеон не покидал Окван. Но этим утром Исыль несла меня и даже не запыхалась… И она каким-то образом почувствовала драку, которую я устроила.

Мое сердце заколотилось в предвкушении. Кем именно была Сон Исыль?

– Быстрее. – Соджин настороженно оглянулся по сторонам. – Спасибо за часы, я…

– Пожалуйста. Не упоминай больше об этом. Это меньшее, что я могу для тебя сделать после случившегося. – Она криво улыбнулась и закинула топор на плечо. Удивительно, что не опрокинулась назад под его тяжестью.

Все еще недоумевая по поводу ее слуха и чувствуя легкую тошноту от недостатка кислорода, я настороженно наблюдала, как Исыль поцеловала Соджина в щеку и украдкой оглядела улицу.

Ее нос, маленький и круглый, удлинился, превращаясь в гладкую мордочку. Ее тонкие ручки и изящные туфельки колыхнулись, сменяясь четырьмя лапками. Кожа медового оттенка уступила место белому меху. Девять.

О боги!

Я отшатнулась в ледяном шоке, и земля, кажется, ушла из-под ног, когда Сон Исыль, хозяйка «Голубиной клетки», превратилась в девятихвостую лису.

Кумихо.

Я думала, они вымерли.

Эти слова звучали в голове, когда я смотрела на блестящую белую шкурку, узкие черные глаза и девять тонких хвостов, которые слегка помахивали на прощание Соджину.

Лиса Исыль умчалась по дороге, не замечая ничего, кроме белой полоски в ночи.

Но кумихо исчезли, были истреблены пятьдесят лет назад. А сейчас я увидела совершенно другую историю.

Голос тоже был удивлен.

«Кумихо, – благоговейно прошептал он. – Девятихвостая лиса. Поглотительница мужской энергии ки. Красивые женщины, неутолимые создания».

«Люди охотились на них ради шкурок, – ответила я, все еще не оправившись от шока. – Истреблены во время Охоты на лис».

Охота на лис была геноцидом. Были убиты тысячи кумихо. Охота началась, когда некая безрассудная кумихо съела ки – душу наследного принца Бонсё Чон Чимина: красавица соблазнила семнадцатилетнего парня. Поговаривали, что, когда он наклонился для поцелуя, женщина превратилась в девятихвостую лису и высосала его душу через губы.

Ки питает лисью бусину – жемчужину энергии внутри кумихо, которая придает им силу. Чем больше ки в лисьей бусине, тем сильнее и быстрее кумихо как в человеческом, так и в животном обличье. Несомненно, ки принца Чимина привлекла кумихо именно по этой причине. Вероятно, кумихо подозревала, что поглощение души члена королевской семьи увеличит силу ее лисьей бусины… Хотя статус не всегда означает сильную душу.

Позднее мертвое тело юноши было найдено его отцом, императором Чон Санхуном. Не было никаких сомнений в том, что за существо лишило его жизни. В отместку император приказал начать Охоту на лис. Охотники и солдаты из всех Трех королевств объединились, и кумихо были повержены.

Мы не говорили о кумихо. Их исчезновение попало на страницы книг. Ушли в прошлое их мифы, их заменили лишь подробности Охоты на лис, кровь и слава, которые последовали за этим. Монстры-людоеды были быстро уничтожены. Злобные враги больше не будут терзать наши королевства!

Но папа рассказывал нам с Ынби истории о кумихо, об их уме, бессмертии, нравственности. О том, что они не такие чудовища, какими их изображали после Охоты на лис.

«Они были похожи на нас. Ни хорошие, ни плохие. Но их больше нет». – «Почему?» – прошептала я, широко распахнув глаза. «Потому что они были другими. – Папа грустно улыбнулся. – Потому что они были сильными. А люди боятся того, чего не понимают, того, что может уничтожить их. Но, как и любым монстрам, им было приказано умереть. Кумихо больше нет».

Но Сон Исыль была кумихо.

Возможно, последней в своем роде.

И… она стала моим союзником. Возможно, она станет моей подругой. Чувства начали возвращаться в тело, когда я задумалась о том, что это значило. С кумихо я получила грозное оружие. И если она останется со мной, я буду защищать ее. Я позабочусь о том, чтобы на нее больше никогда не охотились.

Когда я наконец встряхнула головой и моргнула, медленно приходя в себя, то увидела, что Соджин исчез, а вместо него появился жестокий Чернокровый. Он пыхтел, упершись руками в колени, и прочесывал улицу в поисках странного парня. Он бежал по грязным улицам, тщетно преследуя парня. Он почти наверняка был Стопой.

Я призвала чешуйчатые клинки и набросилась на него.