Изольда понятия не имела, что делать с ребенком.

Аэдуан нашел ведьму, когда она стояла на берегу Амонры и смотрела, как горная летучая мышь уносится на юг. У нее свело живот от удивления. От страха.

Парень подошел очень тихо. Она по-прежнему не видела его нити, так что совершенно не заметила появления колдуна.

Еще он весь был в крови и в ответ на пристальный взгляд Изольды только бросил:

– Это не моя кровь.

А потом дал знак идти за ним.

Девушка подчинилась и пошла к кустам бузины, что росли под большим дубом у берега. В гуще веток пульсировали нити серого цвета – цвета ужаса. Изольда пригнулась и обнаружила среди ветвей девочку. Она так прижималась к корням дуба, что почти слилась с ними. Возможно, дело было в игре света, но Изольде пришлось трижды моргнуть, а потом еще и потереть глаза, чтобы разглядеть малышку и понять, какого она возраста. Она была такой хрупкой, такой оцепенелой и отрешенной.

На вид девочке было лет шесть, а может, и семь. Она выглядела потерянной и разбитой. В ее глазах читался бесконечный бледно-серый оттенок страха. Никаких других цветов. Никаких других эмоций.

Аэдуан нырнул в заросли бузины следом за Изольдой. Он протиснулся мимо и присел рядом с девчушкой.

– Откуда ты родом, сестренка? – Он говорил на языке номатси. – Красные Паруса забрали твою семью?

Никакого ответа. Ребенок смотрел на Изольду большими карими глазами.

Ребенок. Ребенок. Изольда понятия не имела, что вообще делают с детьми.

Она опустила мешок на бугристую землю. Им нужно найти убежище, а девочке понадобится одежда. Обувь. Не помешало бы развести огонь. Если, конечно, это разумно, учитывая, что неподалеку маячит целая армия.

Изольда оказалась совсем близко к Аэдуану, и нити ребенка загорелись. Среди серых оттенков вспыхнул белый, цвет паники. Малышка еще сильнее прижалась к дубу.

– Я не причиню тебе вреда, – сказала Изольда, придав своему лицу, как она надеялась, спокойное выражение.

Но взгляд девочки не изменился.

– Монах, – позвала Изольда.

Она не была уверена, что может обращаться к нему так, раз он отказался от монашества. Но еще меньше ей хотелось называть его колдуном крови в присутствии ребенка.

Аэдуан встал. Девочка сжалась, а когда он сделал попытку уйти, вцепилась в него. Руки крепко сжимали полу плаща.

Он оглянулся на нее со своим обычным каменным выражением на лице. Но голос Аэдуана звучал мягко:

– Я никуда не денусь, малышка Сова.

Ее пальцы разжались. А в нитях заиграли оттенки закатного розового. Ослепительные брызги на фоне серого. Нити, которые связывают.

– Что? – спросил Аэдуан.

Изольде удалось перевести взгляд на его заостренное лицо. Бледно-голубые глаза колдуна казались почти белыми в этом слабом свете.

– П-п-почему, – начала было ведьма и тут же остановилась. Опять заикание. Но она устала. И еще горная летучая мышь не давала ей покоя… – Почему, – начала девушка более уверенно, – этот ребенок здесь? Что ты собираешься с ней делать?

– Я не знаю.

Изольда украдкой посмотрела на девочку. Та наблюдала за ними, прищурившись. Вся измазанная, худая, как все номатси, она действительно была похожа на Сову, младшую сестру Лунной Матери.

– Ты нашел ее у Красных Парусов?

Аэдуан кивнул:

– У тех же, кто охотился на тебя.

– И… где они сейчас?

– Их нет.

Больше он ничего не добавил, но Изольде ничего не надо было объяснять. Колдун убил их, отсюда и кровь.

Изольда понимала, что ей следовало сейчас чувствовать потрясение. Ужас. Отвращение. Только Лунная Мать вправе распоряжаться чужой жизнью, но… Девушка чувствовала лишь холодное облегчение. Значит, люди Корланта больше не будут преследовать ее.

– Ты не чувствуешь запах крови семьи девочки? – спросила она. – Или ее племени? Мы сможем вернуть ее родным.

Аэдуан ничего не ответил. Изольда в упор смотрела на него. Он не отвел глаза, его лицо оставалось неподвижным, дыхания почти не было слышно. Девушка не могла понять, о чем он думает. По ее позвоночнику пробежала волна жара.

Ведьма не выдержала и почти выкрикнула:

– Так что? Ты сможешь выследить ее семью?

Уголок рта Аэдуана опустился.

– Я мог бы их выследить. На платье девочки есть следы их крови. – Он продолжал смотреть на Изольду, его зрачки пульсировали. – Ее семья на севере. Возвращается тем же путем, по которому мы пришли.

Кончик носа Изольды дернулся.

– Но если мы сейчас вернемся, то не сможем потом пройти. Корабли пристанут к берегу, армия пиратов высадится и перекроет нам дорогу.

– Да, они преградят нам дальнейший путь.

Изольде потребовалось три удара сердца, чтобы понять, что он имеет в виду. Как только это произошло, в животе у нее застыл лед. С губ сорвался тихий стон.

Значит, вот как закончится их совместное путешествие. Их странное партнерство. И видимо, навсегда.

– Я не могу оставить ребенка, – сказал Аэдуан бесстрастно.

На лице по-прежнему не было эмоций, но Изольда каким-то образом поняла, что он оправдывается.

– Не можешь, – согласилась она.

– Девочка будет нам в тягость, если мы продолжим путь.

– Да.

– Ведьма истины на юго-востоке. – Парень махнул в сторону реки. – Скорее всего, она на краю полуострова. А может, и в море.

Изольда кивнула. Спорить было бессмысленно. Она не сможет сказать ничего, что удержало бы Аэдуана рядом. Здесь их пути разойдутся, и точка.

– Если ты будешь держаться реки, это будет самый прямой путь. Но если ты хочешь опередить Красные Паруса, надо спешить. Я понесу Сову…

Теперь он говорил что-то о еде. Что-то о том, как разделить припасы и у кого останется плащ из кожи саламандры.

Но Изольда не слушала.

Она смотрела на девочку. Сова. Младшая сестра Лунной Матери. В ней было больше от птицы, чем от человека. Она лишь молча следовала за Лунной Матерью, куда бы та ни отправилась. Во всех старых сказках храбрость Совы проявлялась только ночью, а днем она пряталась в самых темных уголках леса – точно так же, как это маленькое существо сейчас.

И зачем только он нашел ее? Изольда чувствовала, как жар разливается у нее между лопатками. Если бы Аэдуан не наткнулся на этого ребенка, ведьме не пришлось бы продолжать путь в одиночку.

Сафи была на юго-востоке. Она была единственным, что имело значение. Сафи была розой в лучах солнца, а Изольда – лишь тенью, что отбрасывала эта роза. Без подруги она превращалась в рефлексирующий сгусток мыслей, которые только сбивали с пути.

Сафи была частью Кар-Авена, а Изольда – той, кто только мечтал ею быть.

Ведьма ненавидела себя, но правда оставалась правдой. Она хотела продолжить искать Сафи, хотела, чтобы Аэдуан вел ее, хотела, чтобы девочка никогда не появлялась в их жизни.

«Ты – чудовище», – сказала она себе.

В этот момент Изольда поняла, что Аэдуан замолчал. Он уставился на нее, она – в ответ. Один вдох. Второй. Вдох за вдохом, пока в кустах шелестел ветерок и жужжали насекомые.

Изольда знала, как ей следовало поступить. Знала, что сделала бы Сафи. Что сделал бы Габим, или Мэтью, или любой человек, у кого есть хребет. Так почему же ей было так трудно подобрать слова?

Изольда сглотнула. Аэдуан повернулся, чтобы уйти. Ему больше нечего было сказать.

Он наклонился к Сове:

– Ну что, пойдешь сама или тебя понести?

Девочка ничего не ответила, но Аэдуан кивнул, словно сам видел, как в нитях девочки вспыхнула зеленая решимость. Знак того, что она хочет идти сама.

Изольда покинула заросли бузины. В ее груди что-то зрело – она не могла понять что. Кусок льда и огонь одновременно. Если бы Сафи была с ней, она бы объяснила, что именно подруга чувствует.

За спиной послышался шорох. Сова выбралась из кустов. Вслед за ней появился Аэдуан. Изольда не смотрела ни на кого из них, ее голова была занята мыслями о Красных Парусах на юге. О том, как лучше пройти мимо них.

Мгновение спустя Аэдуан беззвучно – так беззвучно – возник рядом с Изольдой. В его протянутой руке лежал наконечник стрелы.

Когда ведьма не сделала ни единого движения, чтобы прикоснуться к нему, парень осторожно взял ее за запястье и развернул ладонью вверх. Потом опустил в нее наконечник. Железо показалось теплым, совсем как его пальцы на ее коже.

С его губ не слетело ни слова, как и с губ Изольды. Она оцепенело рассматривала железный наконечник, сверкавший на солнце.

Аэдуан вернулся к Сове еще до того, как девушка успела отреагировать.

И вот они почти скрылись из вида среди шелестящей зелени, когда Изольда наконец обрела голос.

– Аэдуан.

Она впервые назвала его по имени вслух и удивилась, как легко оно слетает с языка.

Парень оглянулся, по его лицу, как всегда, ничего нельзя было понять. Но Изольда уловила намек на… надежду, решила она, хоть в это было трудно поверить. Аэдуан не из тех, кто на что-то надеется.

– Твое серебро, – начала она. – Оно в Лейне. Там есть кофейня на холме. В подвале я нашла шкатулку, полную монет. Не знаю, как они туда попали. Я просто взяла немного.

Грудь Аэдуана поднялась, он набрал воздуха, словно собирался что-то спросить. Изольда даже разглядела, как шевельнулись его губы. Но потом он передумал и отвернулся.

Тогда девушка последовала его примеру. Она повернулась к реке и отправилась в путь.

Не оглядываясь.

* * *

Мерик опустился на колени рядом с Кэм, и все мысли о Вивии, Гаррене и Девятке улетучились. Девушка свернулась комочком, ее левая рука была прижата к животу. Кровь текла ручьем.

– Нужна помощь, – сказал Мерик.

Он попытался поднять Кэм, но она была против и протестующе помотала головой.

– Простите, сэр, – прошептала девушка. – Я не знала, что именно Гаррен собирается сделать…

– А мне на это наплевать, Кэм. Вставай, ад тебя побери. Нам нужно, чтобы тебе помогли.

Тень Вивии нависла над ними.

– «Приют Пина», – сказала она. – Там можно найти целителя. В ту сторону. – Она махнула рукой в дальний конец.

– Значит, идем.

Не обращая внимания на возражения, Мерик подхватил ее с одной стороны, а Вивия встала с другой. Но Кэм, как всегда упрямая, отмахнулась от них. Ее лицо было бледным, кровь залила одежду.

– Я могу идти, – прохрипела она. – Хоть мне и адски больно. И я знаю другой путь, самый быстрый. Идем.

Мерику и Вивии ничего не оставалось, как поспешить следом. Когда Кэм вывела их на боковую улицу, парень почувствовал знакомый холод. Тьма. Теперь при каждой вспышке ярости он словно оказывался на морозе.

Принц сосредоточился на этом ощущении, нащупывая тьму, твердо зная, что она рядом. И как только у него заныло в животе, перед глазами возникла тень. Она заслонила собой весь город, всю пещеру.

Стена тьмы двигалась в их сторону.

– Бежим! – Команда сама слетела с губ Мерика. Он понял, что воспринимает тьму как живое существо, что вот-вот набросится на них. И крикнул еще громче: – Бежим!

Парень подхватил Кэм и потащил ее в «Приют Пина». Или хотя бы просто вперед. Но уж точно подальше от Человека-в-тени.

К счастью, никто не стал с ним спорить.

Каждый шаг заставлял грудь Мерика сжиматься. Он чувствовал себя как рыба, которую удочкой пытаются вытащить из воды, скручивают леску, виток за витком.

Издалека донесся голос.

Он снова цитировал строчки, уже знакомые Мерику. Стих, который принц когда-то знал, но забыл. А может, и не слышал никогда. Голос исходил из сердца города. Он был далеко, но постепенно приближался.

Кэм чуть не споткнулась. Мерик поймал ее и обнял одной рукой.

– Что это было? – спросила Вивия.

Парень не ответил. Он только подгонял их, поскольку знал, что стена тьмы приближается.

Голос доносился уже с соседней улицы. Тени становились все гуще. В любой момент они набросятся на Мерика, Вивию и Кэм, ослепят, и все трое окажутся в ловушке.

Улица закончилась, и лица Мерика коснулся поток воздуха. Такой прохладный, освежающий…

– Направо! – рявкнул парень, и Вивия с Кэм повиновались.

Еще две улицы, еще два поворота, поток воздуха ощущался все лучше. Но когда Мерик уже собирался крикнуть, чтобы все свернули налево, вдруг с ужасом, от которого скрутило живот, парень понял: они сделали полный круг. Тьма ждала их впереди.

Это была ловушка. Приманка королевы крабов, а он сам действительно оказался братом-дураком. Поток воздуха, на который принц шел, принадлежал Человеку-в-тени.

– Стоять! – выкрикнул Мерик и неуклюже затормозил, прижимая Кэм к себе. – Я вел нас не туда.

Девушка сохраняла спокойствие, даже истекая кровью.

– Туда.

Она махнула головой в сторону другой улицы. Через сорок шагов они уперлись в самую дальнюю стену пещеры, где их ждала дверь.

Как раз вовремя, потому что тьма почти настигла их. Она выпустила щупальца, словно подводный монстр. Огромный. Голодный.

Вивия протиснулась в дверь первой, за ней Мерик и Кэм.

Каменный проход петлял, а потом резко уперся в тоннель с широким выступом у стены. Здесь, как и в Цистернах, сточные воды неслись мимо них с такой скоростью, что точно сбили бы с ног, если бы они рискнули пройти по дну. Но Вивия рванула вперед, словно желая рискнуть.

– Подождите! – крикнула Кэм. – Вода течет не все время. Каждые шестьдесят ударов сердца поток останавливается на десять ударов. Нужно просто считать!

– Но мы не знаем, сколько ударов сердца уже прошло! – воскликнула Вивия. – И если ты не заметила, за нами охотится монстр!

Словно в ответ, по туннелю разнесся смех Человека-в-тени:

– И не думаю, – ответил Мерик, хотя сам не понял, зачем это сделал. Он вообще не был уверен, что слышал голос в шуме воды.

В этот момент поток стал медленнее, а потом вода совсем ушла, оставив за собой след из мусора. В десяти шагах от них обнаружился еще один туннель. Кэм вырвалась из рук принца и побежала. Вивия – следом.

А Мерик – нет.

Он пытался бежать, но его ноги приклеились к земле. Потребовалось слишком много усилий, чтобы сделать один шаг. И второй.

А потом стало слишком поздно. Человек-в-тени настиг его.

Черная туча нависла над Мериком, совсем как в оранжерее Линдея, но в этот раз она была в десять раз гуще. В тысячу раз. То, что произошло дальше, не было похоже на мягкое затухание свечи или то, как гасится пламя колдуном огня. Все произошло внезапно и резко. Еще мгновение назад Мерик видел впереди туннель, видел, как Кэм и Вивия ныряют туда.

А в следующее мгновение он оказался в ловушке. Только чернота вокруг. Ни верха, ни низа. Мерик не мог понять, где кончается он и начинается тень. Затмение. Ощущение света там, где его не было, как боли, не имеющей источника.

Парень рванулся вперед, но стены, по которой он мог бы ориентироваться, не было. Не за что было ухватиться. Только слова, доносящиеся из-за спины:

– Эта песня не из Нубревнии, ты же знаешь. – Голос оказался так близко. Коготь, скребущий по позвоночнику Мерика. – Сказка о братьях-дураках древнее этого города, эти истории дошли до нас через горы. В те времена у меня было другое имя. Все случилось до того, как я стал святым, которого вы зовете Гневом.

Ветер подул в лицо Мерика. Он глубоко вдохнул, позволяя воздуху проникнуть в легкие. Позволяя ведовской силе собраться внутри. Теперь парень смог почувствовать туннель. И то, как справа от него несется поток. Все, что нужно было делать, – это бежать.

Так Мерик думал, когда перешел на бег.

Человек-в-тени рассмеялся:

– Зря, о мой повязанный брат, ты используешь ведовские силы, когда я рядом.

При этих словах принц застыл на месте. Повязанный брат. Это… Не может быть.

Словно в ответ, тьма схлынула. Снова стало светло благодаря светящимся грибам, которые покрывали стены туннеля и освещали воды, что неслись прямо сюда.

В любой момент поток мог снести Мерика. Он должен двигаться. Он должен бежать.

Но парень замер. Повернул голову и стал наблюдать, как одно за другим щупальца втягиваются в человека, который шел ему навстречу. Высокий. С волосами бледными, как пепел, хотя всего его покрывали темные пятна. Когда они сливались в одно пятно на лице, казалось, что над головой мужчины висит снежное облако.

Каллен улыбнулся. Душераздирающей знакомой улыбкой.

– Здравствуй, старый друг, – сказал он. – Ты скучал по мне?

Мерик успел подумать: «Этого не может быть», прежде чем поток настиг его.