Сафи хотелось умереть. По крайней мере, тогда она могла бы вернуться в виде призрака и наводить ужас на Адских Алебард.

Они не взяли с собой ни Сафи, ни Ванессу, когда свернули в деревню. Они вообще не стали останавливаться. Лив отделилась от группы и скрылась в зарослях. Но куда именно она отправилась, Сафи не разглядела.

Все произошло быстро: вот Лив оказалась рядом и какое-то время шла следом за своим командиром, который конвоировал Сафи. И в следующий момент она исчезла. Стоило девушке оглянуться, чтобы разглядеть, куда та пошла, как лезвие уперлось в верхний позвонок.

– Не останавливайся, еретичка.

Еретичка. Еретиками в Карторре называли незарегистрированных колдунов. Тех, кто скрывался от закона. Тех, кого поклялись преследовать и уничтожать Адские Алебарды. Они умели распознавать колдунов и ведьм, которые держали свой дар в тайне.

– У меня ноги болят, офицер.

– Отлично.

– И запястья.

– Еще лучше.

Сафи нежно улыбнулась и бросила через плечо:

– Ублюдок.

Никакой реакции из-под шлема. Наконец с глухим металлическим звуком до нее донеслось:

– Мне такое часто говорят.

Но Сафи только начала:

– И куда мы направляемся?

Командир не ответил.

Она не сдавалась:

– Когда прибудем на место?

По-прежнему ничего.

– Какой яд вы дали императрице? Вы собираетесь нас кормить или ждете, пока голод сделает свое дело? Все Адские Алебарды ходят как утки или только вы?

Командир все еще молчал, так что Сафи надавила:

– Я буду кричать.

Из-под шлема вырвался вздох.

– И я заткну тебе рот, еретичка. И тот маленький трюк, что ты провернула с запястьями, не сработает с кляпом.

Только это заставило девушку замолчать. Но не из-за угрозы, прозвучавшей в его словах, а из-за отсутствия чего-либо еще. Ни правды, ни лжи. Ее ведовской дар истины не срабатывал ни с одним из Адских Алебард. Как, ад их побери, такое возможно?

Это было единственное, что Сафи успела узнать о своих противниках с момента пленения. И это никак не могло помочь сбежать. Тем не менее она не отказалась от идеи и была готова – как только представится возможность, Сафи будет готова.

И тут проснулась Ванесса.

Это было не постепенное, плавное возвращение в сознание, а скорее резкий взрыв. В одно мгновение императрица лежала, обмякнув, на руках Зандера, который как раз спускался в овраг. Ему пришлось немного наклониться вперед, чтобы сохранить равновесие.

В это же время Сафи шла в десяти шагах позади него, подгоняемая мечом командира. Она наблюдала за Зандером, удивляясь тому, как легко он карабкается по почти отвесному склону с грузом в руках.

И вот, на полпути вверх, Ванесса превратилась в ураган.

Она била ногами. Она кричала. Она ухитрилась вырваться и упасть на землю, а Зандер все это время пытался удержаться на ногах.

Императрица поднялась еще до того, как Сафи успела вообще понять, что та проснулась. Ванесса помчалась вперед, не давая великану или его командиру настигнуть ее.

Впрочем, далеко ведьме уйти не удалось. Ноги Зандера были длиннее в два раза, он в несколько шагов настиг ее, схватил сзади, и женщина оглушительно завизжала.

У Сафи оказалось достаточно времени, чтобы начать действовать. Более чем достаточно. Она опустилась на колено, крутанулась, уперлась в ноги офицера и резко подняла левое плечо. Удар пришелся в пах. Даже с учетом доспехов это должно было быть больно.

Мужчина, конечно, упал, врезавшись спиной в скалу, из которой бил ручей.

Тогда Сафи добавила удар ногой. Точнее, каблуком прямо в незащищенное горло.

Вот только она промахнулась и вместо этого попала по обтянутому кожей плечу.

Командир зарычал. Рев боли. Более сильной боли, чем могло бы быть, и он опустил свой длинный меч, словно мышцы руки и кисти перестали работать.

Он ранен, поняла Сафи. Она еще раз ударила каблуком в левое плечо.

Командир перевернулся на спину.

Она снова ударила ногой.

Его колени подкосились.

Сафи била снова и снова, пока мужчина не упал, прикрывая плечо. Его голова запрокинулась назад, шлем соскользнул, открыв лицо.

Девушка замерла.

Ей потребовался неполный вдох, чтобы разобраться в том, что она увидела. Командир выглядел так знакомо… И в то же время неузнаваемо.

Может быть, дело было в щетине, покрывавшей подбородок, а может, в корке крови, запекшейся на левой стороне лица. Как будто его ударили по уху и кровь продолжала сочиться несколько дней.

А может, дело было в том, что Хитрый Хлыщ никак не мог быть командиром Адских Алебард и находиться здесь…

Совершенно невозможно. Невероятно.

Командир Адских Алебард… Как там его назвала Лив? Фитц Григ. Кейден Фитц Григ.

Никогда, ни в каком случае Сафи не могла представить, что он окажется Хитрым Хлыщом.

По сути, именно он был виноват в том, что она вообще оказалась здесь. Он украл ее деньги после игры в Таро, и это послужило толчком для всех следующих событий.

Если бы Кейден не украл выигрыш, Сафи не попыталась бы вернуть его на следующий день. Если бы она не попыталась вернуть деньги, то и не устроила бы засаду на карету. Если бы она не устроила засаду на карету, колдун крови никогда бы не учуял ее ведовской дар. И если бы колдун крови не учуял ее дар, она, вероятно, была бы сейчас свободна.

Свободна и рядом с Изольдой.

Сафи никогда бы не подумала, что Хитрый Хлыщ окажется человеком, скрывающимся под этим шлемом. Она плевалась каждый раз, когда произносила его имя, и поклялась, что если когда-нибудь увидит его снова, то исполосует ему лицо и переломает высокие скулы.

Позади раздавались звуки борьбы. Крики и удары ног Ванессы. Рычание Зандера и лязг доспехов. Сафи едва обращала на это внимание. Все, что девушка могла сейчас делать, – это пялиться на точеное личико Хитрого Хлыща и пытаться собрать воедино все фрагменты их встречи в прошлом, чтобы понять картину целиком.

Может, у нее и был шанс сбежать. Шанс вырвать Ванессу из лап Зандера и сорвать с нее этот проклятый ошейник. И если бы девушка поняла, что шанс есть, то обязательно воспользовалась бы им.

Но вокруг простиралась незнакомая территория, а в голове роились и гудели тысячи вопросов, как растревоженный улей пчел. Поэтому Сафи не заметила, что Лив уже вернулась, и не смогла защититься, когда та подкралась сзади и ударила ее ногой по колену. А когда Хитрый Хлыщ, поморщившись, опять надел шлем и превратился в командира Адских Алебард, Сафи смогла лишь молча наблюдать за происходящим. И когда он обмотал веревку вокруг лодыжек девушки, чтобы она не смогла ни бежать, ни брыкаться, ни сопротивляться, она молча позволила ему сделать это.

Лишь когда командир развернул Сафи к себе и прорычал: «Хорошая попытка, еретичка», она наконец отреагировала. Улыбнулась.

Это была хорошая попытка, и она стоила распухшего правого колена. Потому что девушка узнала о своих противниках больше, чем ожидала. Например, теперь она знала, что великан был силен, но медлителен. В бою командир держался правой стороны, потому что был ранен, и его старые раны явно могли открыться.

Но самое главное, Сафи поняла, что Адские Алебарды не причинят ей вреда. Командир уже мог это сделать, как только начался бой. Он мог бы вспороть ей живот – ровно настолько, чтобы замедлить атаку, и Лив могла бы бить ее с гораздо большей силой, чем на самом деле использовала.

Однако ни один из Адских Алебард не причинил вреда Сафи или Ванессе. А это означало, что они хотели заполучить девушек живыми. Невредимыми. Или, скорее, император Карторры хочет заполучить их живыми и невредимыми.

Это придало Сафи сил, даже несмотря на то, что ее ноги были связаны, а императрица так и осталась в ошейнике. В следующий раз, когда Госпожа Судьба предоставит ей такую возможность, девушка будет готова.

* * *

Когда Аэдуан проснулся, солнце уже скрылось за дождевыми облаками. Он не мог определить, сколько времени пробыл без сознания, но был уверен, что дольше, чем когда-либо позволял себе. На магию исцеления уходило много сил, и если колдун не мог поесть, то всегда падал в подобие обморока.

Точнее, впадал в неглубокий сон. Из тех, когда сны сливаются с реальностью. Когда кажется, что не спишь, но вдруг замечаешь, каким странным стал мир вокруг. Аэдуан видел медвежьи капканы размером с человека. Сосновые иголки, с которых стекает кровь. Дождь, омывающий новую кожу, что уже затянула его раны.

А в носу стоял запах серебряных монет.

Глаза парня широко раскрылись. Новые мышцы запротестовали, а кожа натянулась слишком сильно, когда колдун приподнялся и сел. Одежда промокла насквозь. Аэдуан быстро огляделся, но вокруг не было ничего, кроме серого неба, затянутого тучами, и свежей грязи, а быстрый вдох не выявил поблизости ничего опасного. Парень сосредоточился на ноге: штаны изодраны, зато розоватая кожа уже полностью покрывает место перелома. Она чесалась, но он не обратил на это внимания и неуклюже пополз на четвереньках к монетам.

Мешочек оставался лежать нетронутым на том же месте, где был, когда колдун попал в медвежий капкан. Руки задрожали от усталости, когда парень приподнял его и заглянул внутрь.

Хрустнула ветка.

Аэдуан, пошатываясь, поднялся на ноги. Перед глазами у него все поплыло, но колдун никого не учуял.

– Не двигайся, – произнес голос на языке номатси. Прямо за его спиной.

Ведьма нитей. Конечно, это была она, но Аэдуан не мог решить, благоволит ему Госпожа Судьба или проклинает его. Он выбрал последнее, когда ведьма нитей произнесла:

– Я спрятала твои ножи.

В своей бессмысленной погоне за деньгами он совершенно забыл об оружии. Идиот.

Парень повернулся к ней и ответил на дальмоттийском:

– Мне не нужны ножи, чтобы убить тебя, ведьма.

Дождь начал хлестать его по шее, по голове.

Девушка с резким выдохом выскочила на поляну. На ней был плащ Аэдуана, вывернутый наизнанку. Умно, хоть и полностью противоречит монастырским правилам. Один шаг превратился в десять, и Изольда остановилась на безопасном расстоянии. Безопасном, если только речь не идет о колдуне крови. Аэдуан мог бы схватить ее быстрее, чем она успеет моргнуть.

Вместо этого он позволил рукам безвольно повиснуть. Парень мог бы напасть, но информацию лучше получать в разговоре. По крайней мере, так всегда говорила наставница Эврейн в монастыре.

Хотя она же говорила, что эта девушка – часть Кар-Авена, священной пары, которую их монастырь поклялся защищать. Но сам Аэдуан сомневался – и в том, что ведьма является частью Кар-Авена, и в том, что Кар-Авен вообще существует.

– Где остальные деньги, ведьма?

Ответа не последовало, и в течение трех вдохов молодые люди просто смотрели друг на друга сквозь пелену дождя. Капли стекали по лицу девушки, оставляя светлые дорожки в грязи. Она выглядела еще худее, чем две недели назад. На скулах натянулась прозрачная кожа, глаза ввалились.

– Где остальные деньги? – повторил Аэдуан. – И как они у тебя оказались?

Ведьма наморщила нос. Аэдуан догадался, что это знак того, что она задумалась.

Дождь усилился, и земля вокруг покрылась лужами. Капли стекали по плащу, который колдун мечтал вернуть. Его собственный грязный шерстяной плащ промок насквозь.

Словно прочитав его мысли, девушка сказала на номатси:

– Я нашла для нас убежище.

– Для нас? – спросил Аэдуан, снова на дальмоттийском. – Что ты имеешь в виду под «нами», ведьма?

– Союз.

Парень рассмеялся. Резкий звук, вырвавшийся у него из груди, слился с отдаленным раскатом грома над головой. Союз между ним и ведьмой нитей, с которой они были врагами. Корлант нанял его, чтобы найти эту номатси и доставить к нему.

Тем не менее Аэдуан был заинтригован. Нечасто люди заставали его врасплох и еще реже бросали ему вызов.

Ведьма нитей зашла дальше: она его озадачила. Аэдуан понятия не имел, что еще она скажет. Что еще сделает.

Парень втянул носом воздух. Он так и не почуял запах ее крови, но в носу защекотало.

Влажный дым. Беги, дитя мое, беги.

– Ужин, – объяснила ведьма, проходя мимо Аэдуана. Она двигалась так, словно ничего не произошло. Как будто не было дождя и она не украла его клинки.

И как будто поворачиваться спиной к колдуну крови не было вопиющей глупостью.

Парень не спешил. Он сделал несколько осторожных шагов, опираясь на зажившую ногу. Наклонился и подобрал мешочек с монетами. И только после этого, убедившись, что рядом нет ловушек и приступ боли не накроет его, зашагал быстрее. Следуя за ведьмой нитей, куда бы она его ни вела.

* * *

Сапоги оказались слишком велики. Они натерли пятки, но это было ничто по сравнению с ободранной кожей на запястьях, где в руки впивалась толстая, грубая веревка. А еще веревка на лодыжках, затянутая выше, чем заканчивались голенища сапог, стерла кожу до мяса.

Каждый шаг обжигал.

Но Сафи наслаждалась болью. Это помогало отвлечься от огня, который полыхал у нее в груди.

Командир Адских Алебард Фитц Григ.

Кейден.

Хитрый Хлыщ.

На подбородке, торчавшем из-под шлема, красовался шрам. Она помнила его еще по Веньясе. Так же как помнила наглую ухмылку и манеру смотреть человеку прямо в глаза, не моргая. Не отводя взгляда. Тысячу лет назад, в городе Веньясе, Сафи находила его улыбку и пристальный взгляд… интересными. Даже привлекательными.

Теперь она мечтала стереть их с его лица.

Сапог Сафи зацепился за корень. Она упала вперед. Веревка врезалась в истертую до крови кожу, и, вопреки гордости, девушка со стоном втянула воздух.

– Стоять, еретичка.

Командир вышел вперед и помог Сафи подняться. Освободил от веревок и достал из сумки на поясе два куска полотна, похожего на то, что используется для перевязок.

– Дай мне руки.

Девушка подчинилась, и, к ее изумлению, командир обмотал тряпки вокруг ее запястий, защитив кожу от грубой веревки.

– Надо было это сделать с самого начала, – сказал он.

В тоне мужчины не слышалось ни извинений, ни обвинений. Просто наблюдение.

Сафи смотрела на верхушку его шлема, и тут ее осенило. У нее перехватило дыхание от сделанного открытия, уже второй раз за день.

Что, если именно Кейден рассказал императору Карторры о даре Сафи? Что, если Генрик узнал о том, что Сафи – ведьма истины, и пожелал, чтобы она стала его невестой, из-за вот этого человека, командира Адских Алебард, что стоял сейчас перед ней?

Сначала он, как Хитрый Хлыщ, обманул ее. А потом, уже как Фитц Григ, захватил в плен.

Сафи кипела от гнева. Захлебывалась яростью. Во что превратилась ее жизнь? Вечное бегство, то от одного врага, то от другого, пока кто-нибудь не отрубит ей голову. Неизбежный конец. Ее дар с детства был ее проклятием.

А Изольда?..

Она тоже где-то там, убегает. Девушке пришлось отказаться от жизни, которую она создала для себя в Веньясе. Все из-за Сафи. Из-за Хитрого Хлыща.

Холодная ненависть разлилась по телу ведьмы. Она пульсировала в кончиках пальцев на руках и ногах, и веревки не были для нее преградой.

Ненависть усиливалась, пока они шли. Спустя несколько часов мучений Адские Алебарды наконец сделали привал. Зандер привязал Сафи к буку, покрытому лишайником, и девушка позволила ему это. Даже когда сучья впились ей в спину, она не сопротивлялась. Как и когда он заломил ей руки за спину и заставил выгнуться дугой, а потом привязал веревку высоко – неудобно высоко – и отпустил ноги девушки. Она была перетянута веревками, как утка, которую Мэтью всегда жарил на ее день рождения.

Хотя Сафи не могла видеть, как императрицу привязывали к дереву позади нее, девушка услышала такой же треск веток, к которым примотали веревки. Такой же стон из-за вывернутых рук. Значит, никакой борьбы, никаких попыток сбежать. Пока что.

Сафи также услышала, как императрица подчеркнуто вежливо и мило спросила:

– Можно мне немного воды, пожалуйста?

Гигант что-то прорычал в сторону Лив, и, когда та проходила мимо с бурдюком в руках, Сафи сообразила, что командира Адских Алебард нигде не видно. Она осторожно оглянулась, влево, вправо… Он исчез.

– Где командир? – спросила ведьма, сделав четыре огромных глотка несвежей воды. – Он же ранен. Тебе стоит проверить, как он.

Из-под шлема донесся смешок:

– Вот уж не думаю.

И снова раздался смех. Лив привязала бурдюк к поясу и сняла шлем.

В неярком свете, пробивавшемся сквозь листву, показалось молодое лицо. Примерно одного возраста с Сафи. Короткие каштановые волосы, широкий, чуть скошенный подбородок. Девушку можно было бы назвать хорошенькой, несмотря на шрамы, что тянулись от уха через всю щеку. Словно кто-то провел лезвием по ее лицу.

Лив слегка улыбнулась, обнажив кривые клыки, и шрамы болезненно натянулись. Кожа блестела.

– Откуда ты родом? – спросила Сафи.

Она уже догадывалась, каким будет ответ.

– Из Праги. Ангельштат.

Северные трущобы, именно то, что Сафи и подозревала, услышав акцент девушки. Ее дар по-прежнему безмолвствовал. В словах не было ни намека на правду или ложь.

Сафи стиснула зубы, борясь с желанием спросить, почему ее дар истины не срабатывает с Адскими Алебардами. Может, остальные и не знают, что она ведьма истины. Да, командир называл ее еретичкой, но могло так быть, что только он точно знал, кто она такая.

Вместо этого Сафи спросила:

– Как ты попала к Адским Алебардам?

– Как и все остальные.

– Как именно?

Лив не ответила. Вместо этого она присвистнула, а взгляд ее бледно-зеленых глаз скользнул по веревке, стягивающей руки Сафи. Потом он переместился на лицо, словно девушке было любопытно, как же выглядит еретичка. Вот только Сафи даже предположить не могла, что видит или чувствует сейчас Лив.

– У меня был выбор: плаха или петля, – наконец сказала она. – И я выбрала петлю. Еще воды? – Девушка протянула бурдюк и, когда Сафи покачала головой, добавила: – Ну как хочешь.

Сафи рассеянно наблюдала, как Лив присела на корточки рядом и начала осматривать оружие, в первую очередь арбалет. Но тут дар неожиданно проснулся. Отреагировал на что-то за ее спиной.

Ложь. Позади нее.

Это было странное ощущение. По обнаженным рукам ведьмы пробежала дрожь. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то лгал в присутствии Сафи… или с тех пор, как она могла это почувствовать. И дело было не столько в интонации. Слова, слетавшие с языка императрицы, были фальшивыми не меньше, чем чувства, стоявшие за ними.

– Вы родом с Северного моря? – спросила Ванесса обманчиво мягким и добрым тоном. – Я тоже выросла у воды. Но не у холодного моря, как вы. У теплой, нагретой солнцем реки. – Ее тон стал отстраненным, что в очередной раз натолкнуло Сафи на мысль о магии. – Я часто возвращалась туда со своей семьей. Не с семьей по крови, а с теми, с кем была повязана. И в последний раз мы почти добрались. Возможно, еще денек-другой плавания… – Долгая пауза, заполненная только стрекотом кузнечиков и вздохами ветра. – Это ты уничтожил мой корабль?

– Нет, – выпалил Зандер.

Достаточно громко, чтобы Сафи услышала. Почувствовала, как он сам удивлен тем, что ответил. Ванесса явно очаровала его своей мягкостью.

– Лжец, – продолжила императрица, в ее тоне больше не было мягкости. Только сталь. – Ты убил людей, которых я люблю, и заплатишь за это. Я обескровлю тебя, солдат с Северного моря. Хотя надеюсь, ради твоего же блага, что ты и в самом деле не имеешь к этому отношения.

В словах Ванессы звучала правда. Мажорный аккорд был таким чистым, что его сила почти заглушила слова.

Что заставило Сафи улыбнуться. Уже второй раз за день. Потому что она поступила бы точно так же, если бы выяснилось, что за взрывом стоят «Адские Алебарды». Даже если бы это было не так, девушка все равно бы прикончила командира. Хитрого Хлыща, который раздул этот адский огонь и превратил прошлую жизнь Сафи в пепел.

Она заставит его заплатить.

Она заставит его истекать кровью.