Как двигаться вперёд, если вы уже хотите этого по большому счёту, но не конкретно сейчас?
В тактических шагах люди опираются на три понятия: мотивация, дисциплина и вдохновение.
Для нашего мозга это разные процессы с точки зрения биохимии запуска. Арт-рынок часто грешит путаницей: людей пытаются вдохновлять, когда ещё нет для этого почвы, мотивировать там, где нужна дисциплина, и дисциплинировать вопреки здравому смыслу.
Вдохновение – это предвкушение неизбежного успеха на основе владения мастерством. Это чувство вы можете пережить только в той сфере, в которой ориентируетесь достаточно хорошо, но никак не раньше. Это изысканное чувство до овладения мастерством недоступно. Как бы странно это ни звучало, но вдохновение – это продукт мастерства. Человек, не владеющий игрой на скрипке, вряд ли сможет испытать вдохновение к импровизации на этом инструменте. Как и скрипач, не умеющий держать в руке кисть, не вдохновится на написание пейзажа. Может ли человек, не владеющий никаким мастерством, искренне вдохновиться на что-либо?
Профессиональный художник постоянно находится в потоке творчества по умолчанию. Именно поэтому вдохновение всегда было принято ожидать. В момент, когда творец созревает внутри, любой подходящий внешний стимул может запустить действие – вдохновить.
Можно сказать, что вдохновение – это итог неосознанного созревания. Оно является продуктом коры головного мозга. Вдохновение зарождается на основе сложных созидательных процессов, которые зреют и по достижении критической массы проявляются в сильном желании их воплотить. Этим оно отличается от мотивации, которая больше держится на слепых эмоциях без внятного представления о предстоящем пути.
Люди редко понимают конечный результат профессионального обучения. Они представляют его, скорее, абстрактно или даже в некоторой степени ошибочно, поскольку критерии профессионального осмысления, как правило, отличаются от обывательского взгляда. Наверняка вы замечали, что разбирающийся в чём-либо профессионал часто ценит в результатах своей деятельности совсем не те аспекты, которые подмечают любители. Например, фотографы могут намеренно размывать фокус кадра. Кстати, в живописи высокого уровня чёткость форм считается, мягко говоря, «низким пилотажем». Можно сказать, что обучение начинается слепо. Мотивирующие образы, которые ведут ученика, на первом этапе обобщены в его сознании на уровне личного субъективного понимания. Он просто хочет и стремится, но не догадывается, к чему придёт в итоге.
Если попросить не рисующего человека изобразить портрет, он вполне может начать передавать свой замысел с красоты глаз, губ или волос. Тогда как профессионал сначала бы оценил общую композицию внутри формата листа, сопоставил бы размер объекта с пустыми пятнами фона, определил бы типаж лица, визуализировал бы опорные точки черепа относительно друг друга и принялся бы намечать общие габариты, чувствуя нагрузки формы. Работу над этими аспектами его мозг ведёт и вне процесса рисования, чтобы однажды подготовить художника к вдохновляющему образу, где он сможет воплотить накопленный опыт в едином порыве. Поэтому профессионал может быть вдохновлён, начинающий – лишь мотивирован. Чёткой границы между вдохновением и мотивацией не существует, как не существует её между понятиями «профессионал» и «любитель», но есть принципиальная.
Когда вы вдохновлены и готовы к творчеству, вы не задумываетесь о том, как будете это творчество технически воплощать. Вы просто и сразу наслаждаетесь погружением в процесс. До этого момента вы всё ещё обучаетесь. В нашем случае вдохновение – это сверхзадача развития и одновременно его маркер. Чем более внятно вы испытываете удовольствие вдохновения, тем выше уровень вашей подготовки. Если вы уже умеете рисовать, вам не нужна мотивация. Периодически вы будете вдохновляться и действовать. До этого оставьте иллюзии и займитесь обучением. Интерес к тому, чтобы испытать настоящее вдохновение, может стать прекрасным дополнительным стимулом. Полноценное вдохновение на базе мастерства, дарующего творческую свободу, начинающему легко спутать с чувством неоформленного воодушевления. Ощутив истинное вдохновение, вы познаете разницу – оно превзойдёт все ваши ожидания.
Важно отметить, что современные психотехники позволяют уже подготовленному художнику контролировать своё вдохновение: активировать и даже настраивать внутренние процессы, которые ему предшествуют. Ожидание вдохновения в XXI веке – весьма странная роскошь. Практическая психология располагает широким инструментарием управления творчеством. Однако не все профессиональные художники владеют им. Многие до сих пор склонны ожидать порыва и страдать от его отсутствия.
Мотивация – это простое дофаминовое предвкушение, когда возбуждение активности мозга вызвано внешним или внутренним стимулом. Мотивация в целом – это эмоциональное побуждение к действию. Говоря проще, желание. А желание – это реакция на стимул.
Собственно, миф заключается в том, что вам нужна некая мотивация, – достаточно стимула. Основа мотивации не психологическая, а поведенческая. Она укладывается в старый добрый закон бихевиоризма «стимул – реакция». Большинство учёных, изучавших механизмы поведения, от Ивана Павлова до Бересса Скиннера, рано или поздно приходили к выводам о том, что поведение человека обусловлено не внутренними процессами, а является реакцией на внешние стимулы.
Как вы хотите что-либо? Скорее всего, испытываете комплексное переживание на основе визуализации. Видите, слышите или чувствуете, но чаще всего сначала видите что-то мотивирующее. Это может быть влекущий образ извне либо внутренний, (необязательно) из воображения или памяти, – что, по большому счёту, работает одинаково.
Иногда люди мотивируются стремлением избежать нежелательного опыта. Такой вариант – настоящий подарок с точки зрения внутреннего подкрепления. Дело в том, что вынужденное избегание – это действие на основе стрессовой активности, которая биохимически близка к механизму дисциплины. Я видел множество людей, которые успешно учились рисовать, уходя от негативных образов прошлого. И даже добивались признания на персональных выставках.
Если вам нечего избегать, мышление в позитивном ключе желательно усилить комплексной связкой. Например, получать доход, наслаждаясь процессом и признанием своего творчества окружающими. Для этого вам нужны позитивные образы. Чтобы управлять своим поведением или поведением других (мотивировать), нужно уметь предлагать своей психике качественные желаемые образы. На возникновение их в сознании она неизбежно отреагирует выбросом дофамина – запустит мотивацию.
Безусловно, всё это сработает при достаточной выработке собственного дофамина. Однако часто именно отсутствие должного стимула люди принимают за нарушение биохимии. При его появлении мнимый дефицит дофамина испаряется волшебным образом.
Психика здорового человека очень любит новизну и не любит пресыщение. Новизна поощряется дофамином. Механизм стимуляции поиска нового запускает движение и помогает выживанию. Можно сказать, что свежесть эмоции для нас жизненно необходима. В творчестве это отражается в полной мере.
Дисциплина – это понятие, которое часто противопоставляют двум предыдущим. В идеальном понимании чистая дисциплина – это способность действовать вопреки, когда мотивирующий стимул отсутствует. Казалось бы, эта способность лучше мотивации. Овладеть только ею достаточно для достижения любых целей. Построили порядок действий, расписали режим – и следуете этому плану. Иногда такой подход тоже можно применять. Я сам часто рекомендую сделать упор на дисциплину, объясняя, что она работает лучше мотивации.
Однако с точки зрения принципов мышления чистой дисциплины не существует. Человека нельзя заставить делать то, чего он не хочет или в чём не видит какого-либо смысла. Тем более на протяжении продолжительного времени. Любые действия возможны только с подкреплением намерения. Вам в любом случае понадобится большой стратегически мотивирующий ориентир, который станет во главе порядка действий. Дисциплину правильно понимать как подкрепление долгосрочной мотивации, которая также невозможна без участия дофамина. Ваша префронтальная кора, выстраивающая долгосрочные планы, работает на дофамине. Мезокортикальный тракт связывает её с центрами удовольствия. И поскольку активность во имя отсроченного блага, которую она запускает, протекает в обход актуальных соблазнов, нервная система испытывает стресс, дополнительно выделяя норадреналин. Этот нейромедиатор синтезируется из дофамина и сопровождает дисциплину наряду с ним. Можно сказать, что дисциплина – это принципиальная мотивация.
Дисциплина не существует без стимула – это способность сопровождения стресса для преодоления препятствий на пути к стимулу.
Представьте, что вы видите на экране стоп-кадр из фильма. Сцена остановилась, когда молодой миллиардер по имени Марк завис вниз головой над поверхностью морской воды на фоне кормы своей роскошной яхты.
Ещё мгновение назад он в полной мере наслаждался жизнью. Облокотившись на перила, он долго всматривался в горизонт. Вдали давно растворился берег, а вслед за ним устремилось всё то же тёплое солнце, когда-то наблюдавшее в старинной Флоренции за работой великого Леонардо. Когда его алая вершина остыла в холодной пелене морской бесконечности, глаза Марка закрылись.
Стремясь полным ходом вперёд в просторе привычного успеха, яхта слегка подпрыгнула на волне.
На стоп-кадре мы как будто видим другого человека. Состояние Марка уже изменилось. Ещё до касания воды в кровь ринулся адреналин, запускающий в клетках процессы катаболизма. В нейронных сетях вспыхнула активность, для сбора информации распахнулись веки и расширились зрачки, непроизвольно широко для обширного захвата кислорода открылся рот.
Мы нажимаем на воспроизведение. Марк с плеском обрушивается в ледяную воду. Он испытывает ужасный шок. Сужаются сосуды, пульс поднимается до небес, в крови повышается сахар, зашкаливает уровень кортизола[31]. От перегрузки мозг не осознаёт происходящее. Функции организма входят в конфликт, когда судорожный вдох накладывается на сиплый крик о помощи. Задыхаясь, Марк видит, как яхта стремительно уходит в точку на горизонте. Ситуация критическая.
Оставшись наедине с бескрайним пространством, Марк дрожит, но всё ещё мужественно и трезво оценивает шансы на спасение. Вода слишком холодная, впереди ночь, а значит, времени слишком мало. Ледяная вода мгновенно вытопила все запасы гормонов стресса – паниковать больше нет сил и смысла. Он обречён. Отчаявшись, Марк ложится на спину и закрывает глаза. Его мозг включает последнюю аварийную программу и начинает генерировать воспоминания. Жизнь мелькает перед глазами. Сознание заполняют лучшие образы прошлого. Он обнимает близких людей, видит дорогие сердцу моменты. Именно сейчас Марк по-настоящему понимает, насколько его жизнь, жизнь одного из самых влиятельных людей планеты, была хороша и успешна. Была… В этот момент его глаза резко открываются; у него не остаётся права на то, чтобы просто сдаться. Он принимает осознанное решение бороться до последнего, даже если в этом нет ни малейшего смысла.
Освободившись от лишней одежды, он устремляет свой взор в направлении исчезнувшего берега. Каким бы огромным ни было расстояние до него, Марк обещает себе плыть в его направлении столько, сколько хватит сил. Он посылает смерть крепким словом, сплёвывает воду и делает первый замах, бросая вызов беспощадной стихии.
Это кажется невозможным, но, не давая себе замёрзнуть, Марк всю ночь боролся за жизнь. Силы стали покидать его, когда небо за спиной озарилось первыми лучами рассвета. Подняв отчаянный взор, он увидел вдали едва различимый силуэт берега – труды были не напрасны! Он ринулся вперёд с новыми силами. Но откуда они?
Выползая на берег, наш герой хохочет от восторга. Его руки и ноги онемели, охваченный приступом эйфории, он не чувствует боли. Марк переполнен ликующей любовью ко всему в этом мире. Он счастлив и благодарен судьбе. Мог ли он в другой ситуации испытать такие эмоции?
Спустя несколько часов он уже смотрит на догорающие угли камина. Нейронные процессы замедляются. Он обещает себе больше никогда не подвергать санкциям искусство. Организм переходит в режим восстановления и погружается в сон. С ним всё хорошо.
Пока Марк отдыхает, мы поставим видео на паузу и разберём произошедшее.
Когда наш будущий герой в томном умиротворении провожал на яхте заходящее солнце, он находился под воздействием серотонина – нейромедиатора, известного как гормон счастья. Я бы назвал это вещество сиропом счастья по ассоциации с вязкостью вызываемого им состояния. Серотонин – это главный нейромедиатор фиксации успеха, обозначающий зону комфорта. Наш мозг повышает настроение и одаривает нас негой вожделенного благополучия, когда хочет удержать в безопасной среде. Он как бы говорит нам: «Всё сделано правильно для продолжения жизни, изменения излишни, здесь безопасно и хорошо». Если бы Марк не потерял бдительность от его воздействия, он бы не упал в ледяную воду. От снижения освещённости наш мозг вырабатывает мелатонин – гормон сна, который синтезируется из серотонина.
Обратите внимание, что подвиг Марка не начинается с падения в ледяную воду. Многие люди в создании мотивации делают ставку на искусственный стресс. В этом есть доля смысла, иногда полезно взбодриться, но следует помнить, что такой подход имеет временное действие и побочные эффекты в виде компенсаций. Марк испытывает стресс, но растрачивает связанные с ним ресурсы, быстро отчаивается и отказывается от борьбы. Что на самом деле запускает его активность? Образы. Они вызывают дофамин, который перерабатывается в норадреналин. Говоря проще, заставляют бороться. Образы успешной жизни и любимых людей напоминают ему о позитивном опыте.
Первые упражнения вам нужно будет делать, разжигая интерес. Например, для создания нужной нейронной активности заглядывать в Сеть. Показывать мозгу образы рисунков, которые его заинтересуют, чтобы он выделил порцию дофамина как реакцию на стимул.
Я часто запускаю рабочий режим именно так. В минуты особо тяжёлой прокрастинации я не спешу умываться ледяной водой. Не меняя ничего, даже собственной позы, я дополняю комфорт новыми образами. Например, дотягиваюсь до смартфона и открываю приложение с работами художников, которые мне нравятся. Алгоритм ассоциативного поиска формирует новые подборки, следуя в этом потоке образов, моё состояние полностью меняется уже через пару минут; мозг не может не реагировать. Я получаю дофамин и с удовольствием приступаю к рисованию. Постепенно активность разгорается до невероятной силы.
Наш мозг умеет делать очень многое, но он не умеет переключаться с процесса на процесс по щелчку пальцев. Как и не умеет мгновенно останавливать текущую активность. Для управления собой нужно понимать принцип смены состояния.
Начинайте с малого. Вам нужно всего лишь вспомнить то, что мотивировало вас ранее. Или дотянуться до смартфона и немного подвигать большим пальцем руки. Если и это сделать сложно, просто сожмите пальцы – или просто вспомните, где лежит смартфон: возникнет предпосылка, благодаря которой вам захочется его взять. Столь просто и естественно прокладывается путь к нужной активности. Экспериментируйте и отслеживайте неизбежность изменений.
Активность мозга можно сравнить с котелком, в котором готовится блюдо. В зависимости от добавляемых ингредиентов меняется его вкус. Ваш мозг всё время занят какой-либо активностью. Природа подарила вам совершенный и, главное, безотказный инструмент для достижения успеха. Ваша задача – научиться подкидывать ему образы, направляя поток в нужном направлении.
С другими людьми это работает так же хорошо.
Вторая доза дофамина посещает Марка на рассвете, когда он, почти отчаявшись, видит очертания берега. Его мозг снова получает дофамин, а вместе с ним разрешение высвободить последние запасы глюкозы из клеток для решающего рывка. Иногда этот эффект называют вторым дыханием.
Процесс рисования состоит из двух порций дофамина. Сначала хочется рисовать, потом вмешиваются реальные факторы, которые пытаются мотивацию оспорить. Этот интервал мы преодолеваем на норадреналине. А после, когда рисунок начинает проявляться, снова включается мотивация, и рисование продолжается на автомате. Очень важно предвидеть и удержать эту связку как единое действие. Будьте готовы к тому, что каждое правильно выполняемое упражнение должно содержать в себе фрагмент дисциплины.
Этот тонкий момент отличает работу профессионала от обывателя. Многие люди даже не подозревают, что их навык, пусть ещё несовершенный, достаточен для того, чтобы вывести работу на высокий уровень. Множество раз я был свидетелем того, как люди, порисовав немного на первом заряде дофамина, завершали работу, полагая, что наблюдают предел своих возможностей, даже не догадываясь, что рисунок можно продолжить дальше. Успешный художник/ученик отличается ещё и тем, что не завершает работу после растраты первой мотивации. Он хорошо знает, что работа на этом этапе только начинается, она сулит ему ещё бо́льшую благодарность за усердие, поэтому продолжает процесс.
Усилие воли вопреки здравому смыслу невозможно, но возможно при наличии сверхсмысла. Момент, когда первая мотивация заканчивается, хорошо знаком мне как всего лишь этап выученного успеха. Я всегда радуюсь своему норадреналину и иду ему навстречу, зная, что тщательность в середине процесса – мой профессиональный секрет.
Научись прежде прилежанию, чем быстроте.
Если язык биохимии кажется вам непривычным, вы можете заменить слова: «дофамин» на «интерес», «норадреналин» на «усердие», «окситоцин» на «любовь», «эндорфин» на «восторг», «серотонин» на «счастье» и т. д. Однако мне кажется такой «привычный» язык более пространным и дающим повод для смыслового соскальзывания. Я веду рассказ в терминологии биохимии, поскольку этот формат мне представляется более конкретным и метким, хотя, возможно, и неблагодарным в долгосрочной перспективе. Дело в том, что картина классификации внутренней биохимии человека находится под постоянным уточнением. Считается, что раз в десятилетие она подвергается существенному пересмотру. На самом деле биохимическая картина человеческой психики гораздо более разнообразна. Веществ, которые принимают участие в описанных процессах, намного больше, и делают они это не столь буквально. На наше состояние, поведение и принятие решений влияет не только нервная система, но и весь гормональный фон организма. Я высекаю лишь самые основные шестерни механизма и наделяю их, скорее, условным значением. Я призываю вас относиться к ним как к смысловым маркерам. Их действие рано или поздно будет неизбежно уточнено, что не должно отразиться на вашем общем понимании вопроса.
На первый взгляд может показаться, что героические дофамин и норадреналин являются главными спасительными нейромедиаторами в истории Марка, которые противопоставляются сладкому серотонину – виновнику происшествия. Но это не совсем так. Серотонин является и причиной падения, и причиной спасения. Избыток его в жизненном опыте Марка и сыграл ключевую роль. Марк не сдался, потому что ему было за что бороться. Получается, что у дофамина – предшественника успеха, тоже есть предшественник – это сам успех, который приятно повторять.
Очень важно построить такую цикличную связь. Фиксировать успех, чтобы обучить подсознание стремлению в его направлении. Часто люди стоят на месте оттого, что просто не имеют пережитого опыта, к которому им захотелось бы сделать шаг. Хорошим способом запустить развитие является погружение себя в зону неведомого комфорта. Найдите способ хотя бы раз испытать наслаждение от повышения качества жизни, и ваше подсознание сделает всё, чтобы вернуть вас в это состояние. Парадоксально, но, вопреки стереотипному мнению, ещё большее погружение в зону комфорта иногда приносит больше пользы, чем стремление из нее.
Очень важно понимать, что комфорт важно повышать не количественно, а качественно. Например, если вы любите выпить чашку кофе, это не означает, что нужно пить больше кофе. Позвольте себе иной качественный уровень этого ритуала с более дорогим чеком.
Как закрепить стремление к лучшему в рисовании? Сделать первые упражнения настолько тщательно и хорошо, чтобы получить удовольствие от результата. А ещё лучше – подтверждение успеха со стороны зрителя. Вы должны заинтересоваться результатами на уровне эмоционального подкрепления.
Без фиксированного серотонином опыта дофамин и норадреналин просто не будут выделяться в достаточном количестве. Да и зачем вам столько мотивации, не имеющей позитивной цели? Разочарованный в жизни человек, скорее всего, перенаправит эту энергию в банальный протест против чужого успеха и прочую борьбу с ветряными мельницами.
Окситоцин и похожий на него вазопрессин, как и другие упомянутые вещества, выполняют в нашем организме функции гормонов и нейромедиаторов. В нервной системе они вознаграждают социальные связи. У женщин в большей степени работает окситоцин, создавая ощущение «своего человека»: своего ребёнка, своей половинки… У мужчин – вазопрессин, так же отвечающий за чувство любви и преданности. Далее я буду употреблять одно слово – «окситоцин».
Буквально его действие вы ощущаете в объятиях близкого человека, когда, вопреки всем невзгодам окружающего мира, испытываете уют и благополучие, – выделение окситоцина способствует быстрому снижению стресса. Действие окситоцина проявляется при наблюдении умиляющей сцены, в момент, когда в фильме или картине вы замечаете бережное прикосновение рук или видите образ героя, которому нужна помощь. Это вещество стимулирует эмпатию и порождает чувство предназначения или миссии. Среди всех уровней мышления этот является самым приоритетным. Поскольку с точки зрения выживания ценность коллектива априори выше жизни одной особи.
Мотивация Марка, обусловленная окситоцином, который выделялся в ответ на воспоминания о близких людях, была не менее сильной, чем желание вернуть благополучие для себя самого. Окситоцин вознаграждает социальные связи не только личные, но и общественные. Поддерживать своё развитие с помощью одобрения окружающих очень важно. Художники любят внимание аудитории – зависят от неё. Зависят в хорошем, продуктивном смысле – используют её внимание как инструмент для собственного прогресса.
В художественной среде иерархия доминантности традиционно регулировалась степенью признания заслуг художника. В современном мире эту роль во многом выполняет система поощрения социальных сетей, которая также устроена по закону кнута и пряника – лайка/дизлайка. Лайк стал универсальной валютой признания, который привёл к общему знаменателю мнение обывателя и профессионала.
Однако сами графемы лайков в виде большого пальца и сердца имеют разный эффект. Когда во время переписки в мессенджере вы получаете реакцию на сообщение в виде красного сердца, вы переживаете особенную реакцию от выделения микродозы окситоцина, которая согревает вас «личным вниманием» собеседника.
Стоит отметить, что в построении социальных связей дофамин помогает окситоцину, но иногда становится его конкурентом. Согласно многим исследованиям, дофамин наряду с окситоцином участвует в построении романтических отношений. Людям свойственно объединяться по интересам. Как вы понимаете, между дофаминовой и окситоциновой близостью есть принципиальная разница. Людям нравится подчёркивать разницу между влюблённостью и любовью. То, что называют влюблённостью, строится на эффекте интереса к новизне, которую обслуживает дофамин. Любовь живёт на основе трогательной близости там, где работает окситоцин. Впрочем, внутри любых отношений можно условно выделить пропорцию этих веществ. Есть пары, которые имеют мало общих интересов, но сливаются в объятиях в единое целое. И есть те, кто сходит с ума, получая удовольствие в совместном исследовании этого мира: от секса, путешествий, юмора… Иногда эти эффекты совпадают в одном союзе. Однако окситоциновая связь намного сильнее.
Момент, когда дофамин берёт верх над окситоцином, часто порождает драму, которую так любит искусство. Человек, находящийся в окситоциновых отношениях, увлекается дофамином и выходит из союза. Здесь вам и преданная любовь, и борьба с обстоятельствами, и разрешение внутреннего конфликта через преодоление страстей, и возвращение к истокам – вечные сюжеты.
В искусстве многое построено на окситоциновом эффекте. В высоком искусстве, которое часто строится на идее предназначения, где человек ставится в контекст вечности, – почти всё. Этот интереснейший феномен мы разберём отдельно, когда будем говорить о композиции.
Как видите, смыслового соскальзывания просто невозможно избежать, когда речь идёт о механизмах, затрагивающих столь глубинные струны. В данном свете окситоцин нас интересует как нейромедиатор, прочно закрепляющий удовольствие художника от внимания зрителя, которого не стоит избегать стеснением, а следует утилизировать в своих целях как инструмент развития.
Вещества, претендующие на роль высшего вознаграждения. Эндорфин – эндогенный (внутренний) морфин. Наш организм секретирует множество соединений этой группы. А значит, роль эндорфинов весьма широка. Этому веществу во многих исследованиях отводят роль забвения и притупления боли, а в некоторых рассматривают как причину разных форм восторга и эйфории. Как говорят сейчас – удовольствие в моменте.
Экстаз, кульминация, эйфория, катарсис, смех и даже оргазм возникают как специфическое удовольствие от разрядки по принципу резкого освобождения после накопления напряжения. Например, смех тоже устроен подобным образом. Юмор можно назвать катанием на нейронных горках, когда сложный потенциал разряжается лёгким прозаичным решением. А заготовленная порция нейромедиаторов «выпивается залпом», прокатываясь эйфорией по цепям нервной системы. Мы собираем эмоции, чтобы выплеснуть их. Шутка – это разрядка. В сексе происходит нечто подобное: накопленный потенциал достигает кульминации, и происходит его выплеск. В этот момент мозг испытывает чрезмерную активность с участием различных биохимических компонентов, в том числе эндорфинов.
На берегу Марка охватывает это волшебное состояние, когда, забыв про физическую боль, он просто хохочет в приступе исступлённого счастья. Нечто подобное испытывают и художники после долгой захватывающей работы над своим произведением, переживая эмоциональную кульминацию в виде осознания завершённости своего творения. Иногда прямо говорят об эстетическом или творческом экстазе. Эндорфин – это дополнительный приятный и очень конкретный бонус, вознаграждающий наши стремления.
Любая человеческая активность, в том числе творческая, с точки зрения биохимии похожа на смену стадий полового акта. Предвкушение, будь то аппетит, или сексуальное возбуждение, или предчувствие победы в соревнованиях, обеспечивает дофамин. В сексе на фоне воздействия окситоцина он отвечает и за нарастающее удовольствие. Эндорфины присоединяются в момент кульминации и завершают стадию растраты энергии. А после организм получает серотонин, запуская процессы восстановления.
По подобной схеме люди выстраивают удовольствие разного рода. Так развиваются сексуальные взаимоотношения, так шутка за шуткой завязывается совместное чувство юмора, так в контакте с аудиторией художник произведение за произведением выращивает своё искусство, шаг за шагом укрепляя талант, профессионализм и личный статус.
Очень важно суметь поймать эту волну, когда успех хочется переживать вновь и вновь. Процесс развития очень важно соединить в цикличную связь и запустить по восходящей спирали.
Наиболее эффективные периоды моего профессионального роста связаны именно с такими временами практики, когда один рисунок запускал желание создавать следующий. Сейчас, когда я понимаю, как это работает, я не рисую просто так, время от времени. Я планирую творческие периоды заранее, накапливаю ресурсы, которые позволят мне воплотить длительную творческую серию на одном дыхании в течение нескольких недель. Так же следует планировать учебный процесс.
Правильно построенное развитие – это круговорот удовольствия.
Важно отметить, что человек может также получать порцию окситоцина в обмен на страдания, которые в искусстве часто имеют место. Страдания в процессе вынашивания идеи или как результат долгого поиска творческого решения будут оценены зрителем. Они могут усиливать эффект триумфа. Существует пласт искусства, основанный на протесте и демонстрации внутренней боли, где художники невольно закрепляют публичные страдания в стратегию привычного успеха. Они страдают под аплодисменты толпы, меняя боль на окситоцин до тех пор, пока это не становится легко и уже необходимо. Является ли такое творчество честным? Не оправдывает ли оно отсутствие мастерства и оттого неспособность к созиданию? Судите сами. Жизнь, особенно жизнь во имя искусства, слишком сложна для однозначного суждения. Этот вопрос следует оставить открытым, поскольку страдание может иметь место в жизни каждого человека. При этом оно не может служить оправданием. Художнику не следует выдавать его за искусство.
Я не сторонник жёсткой аскезы. Или, правильно сказать, я сторонник жёсткой аскезы, но не сторонник резкой аскезы. Те, кто говорит о сублимации[32], часто приводят примеры подвигов жесточайшего принципиального противления соблазнам неких гуру, достигших таким образом просветления. Но правда в том, что гуру не обретали своих результатов мгновенно. Как правило, сами они повествуют о долгом пути планомерной трансформации, когда очищение не наступало, но достигалось.
Смысл аскезы не в том, чтобы удовольствий в вашей жизни стало меньше, а в том, чтобы они стали другими. В том, чтобы они приносили вам пользу. Аскеза в конечном счёте не преследует цели ограничения, наоборот, она нужна для замещения вредного полезным во имя ещё большего блага.
Порой то, что называют дисциплиной, заключается не столько в поддержании волевой активности на пути к цели, сколько в противодействии отвлекающим соблазнам. Для современного человека это особенно актуально. Изъять из поля внимания ориентиры, которые могут пустить под откос поезд, стремящийся к развитию, нужно. Это грамотный метод концентрации, создающий неизбежность движения в верном направлении. Но действовать следует крайне осторожно. Психика человека обладает потенциалом компенсации. Лучше всего это делать по принципу смещения окна Овертона, постепенно, в комфортном режиме, убирая из своей жизни лишнее.
Не стоит в момент острого отвлекающего желания пытаться побеждать всё явление в принципе. Делайте то, что можете. Отсрочьте время привычного соблазна. Если при выполнении упражнения вам хочется проверить обновления социальных сетей, сделайте это, но спустя минуту. Порыв имеет смысл лишь в рамках ритма вашей активности. В большинстве случаев таким образом он сам выпадет из заученной рефлекторной связки. Остаётся полезное дело и благодарность себе.
Если вы когда-нибудь выполняли рисунок вечером, знаете, что утром он выглядит несколько иным. Почему это так?
Одним из древних отделов, который входит в строение лимбической системы, является гиппокамп. Это одна из ключевых её структур наравне с гипоталамусом. Гиппокамп выполняет ряд функций. Есть исследования, подтверждающие его прямое участие в организации визуально-пространственного мышления. И есть мнения, оспаривающие эти исследования.
По поводу одной его функции в учёном сообществе наблюдается относительное единогласие. Как оперативная память компьютера, гиппокамп накапливает информацию в её актуальной форме в течение дня. Когда мы спим, информация сортируется и оптимизируется, переходя из краткосрочной памяти в долгосрочную; наши сны – это наблюдаемые проекции этих процессов. Сортировка становится возможной благодаря разной эмоциональной окраске информации. В долговременной памяти занимают место эмоционально окрашенные эпизоды.
За ночь гиппокамп очищается, а утром готовится к новому наполнению. Можно сказать, мысли, которые пробегают в вашей голове рано утром, – это проекции коры в гиппокамп. Она как бы форматирует его разметку. Проще говоря, планирует день. От первых утренних образов и впечатлений зависит весь день.
Художники хорошо знают, что значит посмотреть свежим взглядом. Рисунок на следующий день всегда выглядит иначе, потому что в момент рисования мозг находится в рабочем режиме, ещё продолжая его создавать. На следующий день рисунок читается мозгом через иные структуры, которые интерпретируют изображение, подключая к процессу новые ресурсы коры. Рисунок тот же, но для сознания он другой. Мы буквально видим его другим. В его усвоенной форме нам легче ориентироваться, исправлять или продолжать работу над улучшением. Утро вечера мудренее.
Стихотворение легче запоминается, если повторить его перед сном. Актуальная информация из краткосрочной памяти поступит в долгосрочную в первую очередь. Но ещё важнее – в самые первые минуты пробуждения сознания после сна уделить время программированию гиппокампа.
Что именно нужно делать?
Сначала нужно поставить рабочую цель, а после позаботиться о субмодальных параметрах, способствующих её достижению. Если в своей практике вы опираетесь только на удовольствие от процесса, это прекрасно, но в это удовольствие могут вмешиваться другие стимулы. Важно настраиваться на доведение дела до конца. Результат нужно научиться хотеть.
Если планирование подхода описать буквально на уровне субмодального опыта, это можно сделать следующим образом:
1. Поместите образ результата в центр умозрительного фона.
2. Выявите и устраните отвлекающие стимулы, которые возникают на пути к результату. Мысленно расчистите дорогу к цели. Можно просто смахнуть лишнее в сторону.
3. Почувствуйте чистоту образовавшегося пространства как самостоятельный переживаемый объект, который своей чистотой лучше всех остальных образов.
4. Можно создать эффект тоннельного зрения. Сконцентрируйтесь на цели. Исключите иную свободу движения. Глядя на воображаемый абстрактный образ результата, следует установить с ним чувственную связь, которая сулит удовлетворение и не отпустит вас до тех пор, пока вы не сделаете дело.
Периодически полезно наводить порядок в умозрительном фоне подобным образом. И делать это не только по поводу тактических действий, но и в масштабе стратегического плана. Можно время от времени выписывать фоновые нейронные активности на лист бумаги. И, как мы это делали в главе «Замещение навыка», договариваться с собой о том, что все неприоритетные потоки в стиле скроллинга новостей, мыслей об отпуске, личной жизни и прочем вы не отменяете, но ставите на «отдельное время».
Проверьте, чем загружена ваша оперативная память.
Напомню, что все части вашей психики имеют значение. Не отрицайте своих потребностей, но организуйте, чтобы лучше удовлетворить каждую.
Когда-то дисциплина в учебных заведениях поддерживалась посредством не только пряника, но и кнута. Я предлагаю поступить по отношению к себе более гуманно.
Мы говорили о том, что мотивация по принципу избегания нежелательных последствий работает очень эффективно и, скорее, относится к разновидности дисциплины. Это происходит, поскольку такой стрессовый режим достигается организмом под воздействием норадреналина, который выделяется в ответ на преследующий стимул.
Норадреналин приводит наш организм в тонус, активируя древнюю программу «бей – беги». Мы получаем его порцию в момент принятия решения: бороться или спасаться. И тот и другой вариант нам подходит для запуска действия. Мы можем использовать эту реакцию, вступив в борьбу за результат, что уже научились делать. Либо мы можем поставить себя в условия, когда нам нужно спешить делать упражнение, пытаясь избежать последствий.
Второй вариант тоже очень эффективен. Художники любят выполнять рисунки на скорость. Например, рисовать натуру, которая меняет позы. В нашей студии это один из самых любимых за свою эффективность способов повышения уровня рисунка. Такой формат стрессовой спешки активирует ресурсы организма и заставляет делать дело быстро и до конца. К действию нервной системы активно подключается эндокринная. В кровь впрыскиваются гормоны стресса, которые держат организм в тонусе. Механизм спасения от опасности заложен в нас эволюцией. Вы можете поставить себя в такие условия, включив при выполнении упражнения таймер или поставив песочные часы. Это идеальный преследующий стимул. Бег от истекающего времени волшебным образом активирует вашу дисциплину и концентрацию.
Ещё одним примером эффективности негативной мотивации может служить способ изучения иностранного языка военными. Вы можете найти множество публикаций о том, что якобы у военных существует некий свой способ изучения любого языка за три месяца. Примерно столько нужно для освоения базы рисунка.
На самом деле никакого отдельного метода изучения языков у военных нет. Они так же первое время зубрят грамматику, а после глубоко и полностью погружаются в языковую среду. Отличия заключаются в наличии особой дисциплины, которая в армии возведена в высочайшую степень и является повседневной нормой. Военные не ищут причин и обоснований для выполнения действия или избегания ложных соблазнов. Они подчиняются приказу безусловно.
Эффективность повышается ещё сильнее, если изучение языка проходит в рамках спецкурса и является завершающим испытанием. Осознание потери всех достижений, оставшихся за спиной, дарует избыток норадреналина, достаточный для завершения последнего этапа. Если иностранный язык в рамках курса спецподготовки заменить на рисование или живопись, результаты могли бы быть столь же впечатляющими.
Современный человек с детства привыкает к идее о том, что он должен быть непременно свободен. Всё, всегда и везде напоминает ему о недопустимости личных ограничений. Прекрасно, если вы уже сделали это – привыкли. Свобода – наивысшая ценность. Но дисциплина эффективна там, где безусловные ограничения возможны. Иметь в арсенале личного поведения такой инструмент по отношению к самому себе означает иметь больший инструментарий, чем все остальные. Мы привыкли искать основания для отказов от соблазнов даже в момент, когда необходимо действовать здесь и сейчас. Но безусловных оснований для отказа в удовольствии в современном мире найти практически невозможно. Среда дарит человеку невиданный ранее уровень комфортной жизни. Она так часто предоставляет выбор и прощает ошибки. Попробуйте однажды ограничить себя в страстях безусловно. Просто без поиска причин. Скажите себе, что вам нельзя сходить с дороги – и всё. Не тратьте время, идите к цели. Научитесь отдавать себе приказы и исполнять их.
Эта идея не противоречит тому, что дисциплина невозможна без мотивации. Вам не стоит превращаться в бездумную исполнительную машину. Напротив, этим вы расширяете варианты своего поведения. Я предлагаю лишь попробовать поступать так в некоторых ситуациях. Ваша личность должна содержать в себе не только исполнителя, но и изощрённо мыслящего стратега, который видит далеко и мудро взвешивает ресурсы. Но что касается внутреннего тактика, наведите порядок, подчините его стратегу безусловно.
Возможно, читатель возразит мне тем, что с моей позиции, с моими профессиональными навыками рисования, которые заранее ставились системно, и при наличии большой аудитории, которая охотно вознаграждает мастерство и творчество, легко рассуждать о бесконечном удовольствии в развитии и ограничении иных страстей.
Действительно, удовольствие становится ощутимо на более поздних этапах, когда процесс поддерживает инерция. Раскручивать педали на первых метрах действительно тяжело. Но уверяю вас, что и я делал так, прибегая к методам дисциплины и мотивации, описанным выше. Впрочем, у меня есть другой пример, а именно эта книга.
Всю жизнь я рисовал, но не писал книги. Это работа, сравнимая по срокам с обучением рисованию или овладением иностранным языком. Она состоит из последовательных глав, которые напоминают цепочку упражнений системного курса и не сулят сиюминутных удовольствий. Главы разные по содержанию. Для каждой из них необходимо проанализировать внутренний опыт и в дополнение к нему собрать, изучить, обобщить, проверить, скорректировать и сократить огромный объём информации из разных источников. И главное, необходимо удержать весь процесс в единой связке. В таком деле иметь мотивацию внутри пути гораздо важнее, чем в его начале. Понимая принципы побуждения к действию и отслеживая своё состояние с этой точки зрения, мне удаётся двигаться в стабильном темпе к большой поставленной цели. Я надеюсь, что вы читаете книгу в завершённом виде, и это служит подтверждением моих рекомендаций.
• Чтобы создать устойчивую стратегическую мотивацию, полезно связать её с биологической.
• Развитие художественного мастерства и компетентность в области искусства усиливают интеллект и повышают общественный статус.
• Для эффективного обучения следует понимать механизмы действия вдохновения, мотивации и дисциплины.
• Испытать истинное вдохновение может только мастер своего дела.
• Мотивация есть реакция как на внешние, так и на внутренние стимулы. Внутренние вы можете создавать произвольно.
• Устойчивая дисциплина невозможна без мотивации.
• Самые эффективные периоды развития – это взлёты по спирали, где наша внутренняя система вознаграждения замкнута в цикл.