Большой ориентир должен быть найден на уровне смысла.
Вы знаете, что психоэмоциональную регуляцию осуществляют структуры мозга, находящиеся под корой больших полушарий. Когда в процессе эволюции ствол мозга окружили железы лимбической системы, животные обрели чувства. Это расширение подарило первым млекопитающим ряд способностей: позволило лучше организовать память, получить доступ к более широкому спектру ощущений, к смене настроения и новому уровню переживания биологических мотиваций. Они научились лучше выживать, взаимодействуя между собой: проявлять заботу о потомстве, хранить верность в паре, а позже собираться в стаи, чтобы вместе охотиться, болеть за любимую команду, организованно воевать и поклоняться общим богам.
Базовые потребности у животных остались прежними, но природа подарила новые инструменты для их достижения.
Мышление современного человека двойственно. Оно опирается на эмоции и рассудок. Благодаря эмоциям разум переживает происходящее. Эмоции первичны, непосредственны и на первом этапе неконтролируемы. Если человек не переживает эмоций в реальном времени, значит, он не осознаёт сути происходящего. Мысли без эмоций не имеют смысла. В конечном счёте эмоции являются целью всех мыслей и фактом подтверждения самой жизни. Однако часто они чрезмерны или, наоборот, недостаточны. Для ещё более точной связи с реальностью полезно их осмысление. Для этого природа придумала кору головного мозга. Мы сначала реагируем эмоционально, потом осмысляем и корректируем своё поведение. Например, образы еды сначала достигают древних структур мозга, в частности таламуса, и мы получаем первые реакции на них от окружающей его лимбической системы. А уже после осмысления этой информации корой задумываемся о количестве калорий.
В процессе эволюции нейронные сети коры мозга развивались параллельно с лимбической системой. Они окутывали её, помогая обрабатывать информацию подобно тому, как это делают современные облачные системы вычислений. Кора увеличивалась в размерах и у других животных как результат удачных мутаций, обладатели которых получали лучшие шансы для выживания. У человека она достигла критической массы, при которой стали возможными осознание себя как личности и анализ собственного устройства.
Часто коре отводят роль старшего контролёра «животных» пороков, сводя поведение к борьбе программ «хочу» и «надо». Якобы условное «хочу» порождает лимбическая система и древние структуры мозга, а рассудок берёт его под контроль, заставляя нас делать то, что «надо».
Ещё 2000 лет назад Платон рассуждал «о войне наших внутренних сил»: инстинктов, чувств и рассудка. Двух первых против третьей. Следует отметить, что у человека нет инстинктов в биологическом понимании этого явления. Под инстинктами философы и психологи имеют в виду элементы врождённой составляющей: рефлексы и потребности, природа которых восходит к древним структурам мозга. В середине прошлого века идеи Платона продолжил Пол Маклин. Его теория о триедином мозге противопоставила примитивные мотивы рептильного мозга и лимбической системы стремлениям чистого разума. Если Платон рассуждал философски, Маклин опирался на теорию эволюции, пытаясь найти именно научное подтверждение того, что каждый слой мозга возникал как ответ на предыдущий, развиваясь независимо. Вы уже знаете, что его теорию официальная наука подвергла беспощадному разгрому, доказав планомерное развитие всех слоёв в единой связке. А значит, во имя единых целей.
Интересно, что и Платон, и Маклин разделяют вопрос на три компонента. В обыденной версии «инстинкты» и чувства обобщены в единое «хочу». Далеко не каждый учёный способен внятно провести грань между древними функциями ствола мозга и лимбической системы, поэтому на слуху мы имеем привычное двойственное соперничество желаний и рассудка: хочу – надо.
Проблема «надо» возникает именно фактом самого противопоставления. Культурная традиция человечества испокон веков занималась упрощением вопроса, сводя порой разделение мотивов к абсолютным понятиям, по примеру того, как это делал Декарт. Соблазн так поставить вопрос преследовал человечество с давних времён. Корни противопоставления уходят далеко в историю, однако в обозримой её части можно хорошо заметить нарастание категоричности этого разделения. Может показаться, что люди просто становились умнее и лучше, духовно возвышаясь над своим животным началом. Но так ли это? Может ли вообще категоричность служить маркером развития духовности? Конечно, нет.
Причины столь ярого желания делить мир на хорошее и плохое или на добро и зло заключаются в стремлении разума оптимизировать растраты энергии. Упрощение мышления с точки зрения биологии – это естественная экономия ресурсов. Мозг всегда стремится к оптимизации. Экономить – значит лучше выживать. Например, конкурировать в условиях естественного отбора проще, разделяя общество на хороших и плохих, чтобы заведомо занимать позицию «добра». Так мыслить проще (менее энергозатратно).
Стремление к категоричности перетекает и в оценочное понимание условных «хочу» и «надо». «Хотеть – плохо. Делать то, что надо, вопреки – хорошо». Исходя из такой постановки вопроса люди ведут борьбу и внутри – за спасение своих заблудших душ, пытаясь победить «грехопадения» животного начала, и вовне, переделывая ближнего во имя «высоких смыслов».
Ещё в дохристианской традиции Платон и Аристотель возводили своё «Учение о войне» на онтологический уровень. В своих трудах они измеряют право объявления войны степенью справедливости. Правда, стоит отметить Сократа, который не удовлетворялся понятием абсолютной справедливости и выносил его в поле относительности, выбирая тем самым более энергозатратный путь размышлений. Но человечество его не услышало.
Парадоксально, но экономия энергозатрат мышления приводит к катастрофическим последствиям, порой невосполнимым растратам иных ресурсов. Опираясь на инструменты высокой этики, люди хладнокровно истребляют друг друга, противореча самим её принципам. То же самое происходит и внутри каждого, кто делит свои мотивы на высокие и низкие, живёт в вечной внутренней войне с самим собой. Платон так и формулировал – «война с самим собой».
Идея борьбы с внутренними пороками лежит и в основе современных убеждений об эффективности. Чтобы стать успешным, нужно победить себя. От этого в сознании людей между «хочу» и «надо» лежит традиционное страдание. Примирение на этом уровне кажется чем-то противоестественным.
Искоренение этого страдания – наша основная задача. Между «хочу» и «надо» мы поставим знак равенства. Но как? Ведь для внутреннего примирения с собой важно сделать столь смелое и непопулярное признание в том, что наши вечные пороки, с которыми идёт «праведная» война, не являются на самом деле нашими врагами. Как можно приравнять животные порывы к духовным стремлениям разума? В современном мире этому парадоксу противоречит всё.
Всё, кроме науки.
Сразу отмечу, что я не призываю вас довольствоваться «низкими животными инстинктами». Принять прежде всего нужно то, что проявления воли в итоге преследует те же цели, что и желания древних структур. Разница между ними лишь в том, что разум предлагает взять больше. Шокирующая правда заключается в том, что у человека не может быть мотивов в отрыве от базовых биологических мотиваций. Понять это и означает победить свою гордыню и обрести истинное освобождение.
Необходимость не противоречит удовольствию. Вам нужно просто понять, чем эта необходимость вызвана. Если вы понимаете зачем, вы не просто делаете с удовольствием, вы получаете удовольствие от стремления к обоснованной цели. Плюс такой подход поможет отфильтровать ложные желания, которые вам навязывает кто-то и иногда – вы сами.
Кора с биологической точки зрения развивалась не как высший центр мышления, а как мыслящий помощник «основных», как интерфейс потока эмоций, в том числе для поиска путей их развития на новых, высоких уровнях: культурном, нравственном и духовном.
В этом вся суть: разум функционирует только на основе эмоциональных подкреплений. Лимбическая система тесно сотрудничает с высшими центрами мышления, а значит, участвует в организации мыслительных процессов. Более того, нейромедиатор[30], поощряющий суждение «надо», всё равно вырабатывает лимбическая система и древние структуры ствола. Если рассудок и осознаёт положение дел безэмоционально, не получив по этому поводу эмоционального подкрепления от лимбической системы, проблема будет осознана, но не преодолена. Для запуска преодоления соблазна нужна дополнительная эмоция – очередное желание.
Образно говоря, лимбическая система и другие древние структуры, как в кино, наблюдают за нейронными активностями (мыслями) коры и орошают удачные веществами поощрения либо наказывают неудачные веществами стресса.
Давайте закрепим репрезентацией. Представьте, что разум – это человек, который лежит на кровати. Когда он думает в правильном направлении, кровать становится тёплой, он испытывает удовольствие. Когда в неправильном – кровать становится ледяной.
Получается, лимбическая система знает, какие из наших мыслей правильные, а какие нет? Но откуда?
Она знала это всегда, знает только это и не может знать ничего иного.
Эти структуры мозга не понимают содержания мыслей, но распознают их направленность. Наша свобода мышления в некотором смысле иллюзорна. Она достаточна для развития, но, к счастью, не абсолютна. Мы можем подумать относительно свободно в любом направлении, но стимулируется процесс мышления природой по умолчанию в единственно правильном. Мы умеем думать с удовольствием только о хорошем и полезном. Лимбическая система является более древней частью нашего мозга, а значит, обладает проверенным жизненным опытом. Когда-то мозг наших предков не имел столь развитой коры полушарий и в целом мало чем отличался от мозга животных. Только представьте, что вы живёте, но не мыслите и не осознаёте себя в привычной манере. При этом вы не умираете, по крайней мере, в большинстве критических ситуаций и успеваете дать потомство и даже позаботиться о нём. Возможно, вы знаете таких людей, парадоксально выживающих вопреки здравому смыслу. Это становится возможным, поскольку лимбическая система в связке с другими глубинными структурами по-прежнему успешно осуществляет свою психоэмоциональную функцию. Но в чём она заключается?
В том, чтобы отбирать только лучшее поведение для сохранения и продолжения жизни.
Можно сказать, что в потоке эволюции выжили те организмы, которым было приятно делать то, что способствовало выживанию и размножению. Вы родились, потому что вашим предкам, наследником качеств которых вы являетесь, было приятнее жить и продолжаться, нежели умирать. Жизнь приятна по своей сути.
В чём смысл жизни с точки зрения биологии? Буквально в её продолжении. Или, если угодно, в «неумирании». Неумирании во всех позитивных смыслах этого слова: в выживании, в размножении, в сохранении, в обновлении. Развитие с точки зрения эволюции – это повышение шансов выживания. Можно по-разному классифицировать потребности человека, но все они будут служить во имя основного биологического смыла жизни. Наука разделяет наши врождённые программы самосохранения и размножения, но, по сути, они преследуют одну задачу – жить ещё. Размножение – это средство самосохранения большой жизни.
Законы природы не существуют в рамках социальной морали, скорее мораль состоит у них на службе и тоже находится под наблюдением лимбической системы и глубинных структур. Самые высшие достижения человеческой мысли, будь то культура, мораль или духовное развитие, подкрепляются в нас «животными» (биологическими) мотивами для повышения гарантий продолжения этого чувственного созерцания бытия и расширения его пределов. Все высокие смыслы, порождённые разумом, направлены в этом потоке. Все поиски дополнительных смыслов жизни в итоге – попытка наделить её запасной значимостью. Ещё раз спасти.
Биологические мотивы буквально пропитывают искусство. Всё, что наш мозг определяет как красивое, также внутренне связано в нас с программами выживания или размножения. Ритм и порядок в художественной композиции унаследованы нами как контроль внешней среды с точки зрения безопасности. Беспорядок же ассоциируется с тревожностью из-за его непредсказуемости. А вот творческий беспорядок многим приятен как форма контролируемого хаоса, когда-то полезная нам для собственной маскировки. Творческий беспорядок отличается от нетворческого, когда его автор утверждает, что «знает, что и где лежит» – ориентируется. Известная S-образная линия красоты, которую мы так любим в композиции картин, на подсознательном уровне напоминает нам изгибы привлекательной женской фигуры. А если посмотреть глубже, в неё заложена гармоничная траектория лёгкого скольжения в пространстве, так важного для лучшего выживания. Наш глаз вычисляет её в различных фрагментах формы пропорционального тела. Например, в силуэте талии и крепких бёдер или в прогибе поясницы (лордоза), обещающих лучшее положение плода в утробе. Мы неспроста любим плавные изгибы, поскольку отбирали эти формы на протяжении миллионов лет эволюции. Симметрия приятна нам как признак врождённого здоровья. Теплый, как сейчас говорят, ламповый свет в картинах Рембрандта мерцает в унисон с живительным пламенем согревающего очага пещеры, которое живёт в нашем подсознании с первобытных времён. Стоит ли упоминать о влиянии фаллических форм на архитектуру и дизайн всех времён и народов и популярность проекта Starship?
Мы уже обсуждали, что сама художественная деятельность, как и любое другое интеллектуальное развитие, обеспечивала лучшее положение в иерархии стаи (вспомните перформанс с двумя канистрами), а значит, гарантировала преимущество в выживании и размножении.
Часто ошибочно полагают, что социальный успех является для человека последней прихотью. Сначала нужно позаботиться о пропитании и благополучии семьи, а после можно подумать об искусстве и прочем развитии. Например, в восточной традиции рисование считается дополнительной роскошью. Другое дело в России, где детей с ранних лет отправляют во всевозможные развивающие секции. Но и здесь в сознании многих иерархия базовых ценностей организована согласно пирамиде Маслоу, где пропитание и прочие блага считаются первостепенными, а самореализация и миссия завершают иерархию.
На самом деле доминирование в коллективе обеспечивает доступ к ресурсам автоматически. Вопрос в том, как вы видите пирамиду Маслоу. Люди делятся на тех, кто пытается пройти её снизу, и тех, кто целится в её вершину изначально. Представители высокой интеллигенции всегда начинают с вершины. Они первым делом отдают своих детей в среду творческого развития, вопреки распространённым опасениям остальных о том, что художественная профессия не сможет их прокормить.
Сделаем вывод о смысле развития таланта к рисованию. До тех пор, пока у вас нет достаточного мастерства, чтобы мотивировать себя на уровне глубокого понимания искусства изнутри, посмотрите правде в глаза – нет оснований высокопарно стремиться к тому, что вы ещё не до конца понимаете. Хотя общество будет требовать от вас такой жертвы. Сейчас гораздо разумнее взглянуть на этот аспект своего развития с корыстной точки зрения, а после по мере доступности постичь иные высокие смыслы. Если вы хотите мотивировать себя стратегически, для вашей психики нет ничего лучше, чем найти прямую связь между выбранной целью и биологическим смыслом жизни. Для этого достаточно понять, зачем вы развиваетесь.
Мастерство и творчество делают вас сильнее во всех сферах жизни, поскольку напрямую модернизируют ваш интеллект – главный инструмент конкуренции. Причастность к сфере искусства возносит ваш статус в глазах окружающих по умолчанию.
Наша жизнь, как бы мы ни избегали этого факта, существует в условиях естественного отбора. Он может не проявляться в виде прямой борьбы, но происходит косвенно. В жизни устроятся и продолжатся те, кто достоин её с этой точки зрения. Но даже если вам не близка позиция борьбы и вы полагаете, что отказ от неё может изменить эти законы природы, я просто переформулирую: талант к рисованию сделает вашу жизнь легче.