Я хотела, чтобы ребенок стал нашим общим делом. Но то, ради чего все начиналось: желание быть ближе и строить семью, ушло на второй план на фоне неоправданных ожиданий и иллюзий. Я перестала смотреть в ту же сторону, что и он.

Мне казалось, что я понимаю, зачем дана страсть, зачем нужен брак и ребенок. Но уже тогда начинала чувствовать, что соединение тел не всегда ведет к соединению душ. Брак – это не испытание, а основание. Пространство, где двое созидают не только дом, но и себя.

Да, он был первым, благодаря ему я превращалась в юную женщину, и его близость стала для меня откровением. Я доверилась ему без остатка, жаждала не телесной, а душевной близости. Но постепенно наши мечты превратились в сценарий, где любовь была сказкой. Тогда я могла бы сдаться, уйти, но снова и снова выбирала его. Он стал центром моих стремлений, заполнил мои мысли. Я не просто любила, я растворялась в нем. Но как яркий свет ослепляет, так и моя любовь лишила меня понимания. То, что должно было быть созиданием, стало разрушением.

Мы вернулись из отпуска, и август стал обыденным и рабочим. Жизнь каждого вошла в обычное русло, будто ничего особенного и не происходило. Но за этой будничной тишиной пряталось ожидание. Молчаливое, тревожное, я бы сказала, почти суеверное. Мы оба ждали результата. Но ни один не заговаривал об этом вслух.

И вот однажды утром я поняла: дни цикла не наступили. Как обычно, я бы не придала этому значения, но сейчас… сейчас каждая мелочь имела вес. Задержка была всего два дня, но внутри меня уже разгорался огонь. Я купила тест. Бледная, едва заметная, но все-таки вторая полоска появилась. Сердце замерло. Окрыленная, я показала тест любимому мужу в ожидании его не менее сильной реакции. Так и получилось: улыбка на его лице, наши объятия. Еще не понимая, что нас ожидает в ближайшем будущем, мы испытывали единую радость и трепет, наслаждались результатом, к которому пришли буквально через пот и труд.

Помню, что в тот же поздний вечер, поддавшись чувствам и эмоциям, я даже почувствовала легкую тошноту. Как будто такое возможно! Приняв свое состояние за токсикоз, я поделилась с мужем и сказала, что бургер и кола сейчас бы мне очень помогли. Поэтому после полуночи мы отправились в круглосуточный «Макавто». Чудесное время. Яркое воспоминание эмоционального переживания. Не могу точно передать, что испытывал он. Возможно, облегчение и удовлетворение. Во-первых, потому что справился – выполнил свою функцию. Во-вторых, потому что понимал, что от него отстанут и позволят вздохнуть свободно. Но и, в-третьих, я уверена: мужчина испытывает радость и волнение, когда его возлюбленная зачинает. Конечно, все это мои предположения: в те дни все мои чувства были направлены на себя и свое новое положение. Я уже говорила, что считала, что ребенок объединит нас, и все же, кроме «Макдональдса», ничего общего между нами не было. Волшебного чудодейственного взаимопонимания не выстроилось в одночасье.

…А еще спустя два дня у меня начался цикл. Помню свое разочарование и его сарказм. Вы думаете, что мы вернулись к «общему дело» с прежним пылом? Нет, страсти поутихли, а может, мы просто устали.

Сентябрь. Снова ожидание. Снова задержка. И снова робко делаю тест. На этот раз вторая полоска яркая и четкая. И трепет, и радость, и переживания внутри. Но уверенность моя пошатнулась. Словно в прошлый раз интуиция подвела, будто намеренно обманула, и теперь я боялась повторить ошибку и снова поддаться чувствам, у которых не было оснований. Я намеренно оставила тест на зеркале у раковины в уборной, чтобы он пришел с работы и увидел все сам. Что же он почувствует? Нет… Я решила дальше не фантазировать, чтобы не испытать очередное разочарование.

В тот момент я будто не знала, чего от него ждать: какой реакции, каких слов. Я не могла скрыть, что сделала тест, и не была готова ждать еще несколько дней, чтобы удостовериться в его правдивости. Не хватало терпения. Мне хотелось всей душой ему довериться, все рассказать, но я была безоружна перед ним. Я боялась, что мое доверие будет предано. А еще того, что тест снова ошибался.

Он вернулся домой, зашел помыть руки, а через минуту вышел в центр гостиной. Я в это время сидела на диване и смотрела телевизор. Увидев мужа, я замерла, но его реакция оказалась очень сдержанной: «Что это значит?» Он задал вопрос, не глядя на меня, даже не поворачиваясь в мою сторону.

– В этот раз беременна?

Мое сердце сжалось. Я понимала его недоверие, поэтому стерпела. Кивнула головой, встала и пошла кормить его ужином. Но на душе было горько, уже не было той полуночной заботы с бургером и колой и порыва нежности. Еще неделю каждый молча пребывал в состоянии напряжения оттого, что может снова случиться промах.

Через пару недель я обратилась в женскую консультацию. Врач подтвердила: беременность, срок шесть недель. Я вышла на улицу с этим диагнозом, как будто со священным свитком в кармане. С одной стороны, это все, чего я хотела. С другой – непонятная пустота внутри. Что я чувствовала? Радость? Конечно, и радость тоже. Но не она была главной. Главной была тишина внутри. Глубокая, вязкая, пугающая. Мне казалось, что я одна на белом свете. У меня есть только мой малыш. И будто только я одна могу теперь заботиться о нем, защищать, хранить. Не мы – я. Почему? Откуда взялось это чувство?

Сегодня я понимаю: это не просто эмоции беременной женщины. Это последствие нашей общей незрелости. Мы оба не были готовы. Оба не умели по-настоящему принять факт, что в мир пришла еще одна душа, а мы – те счастливчики, кому ее доверили. Вместо того чтобы осознать эту святость, мы как два хромых споткнулись о бытовое, о психологическое, о неумение быть взрослыми. Не отрефлексировав, что произошло нечто великое, мы не сумели быть внимательными к себе и друг к другу в момент, когда мир нас доверчиво наделил новой жизнью.

Чувство одиночества пришло не потому, что кто-то кого-то бросил. А потому, что оба растерялись перед величием происходящего. Никто нас не учил, как принимать дар с неба, в котором вся суть любви. Мы столкнулись с последствиями своей наивности и поспешного входа во взрослую жизнь, в которой нужно было не просто хотеть ребенка, а быть готовыми стать родителями.

Как мы могли быть готовы, если еще сами не успели повзрослеть? Хотя даже взрослые люди, уже имеющие семьи, часто остаются пленниками своих детских ожиданий.

Мы познакомились с ним, когда мне было четырнадцать. Тогда все казалось светлым и сказочно трепетным. Как рассветный туман над тихой рекой, как дыхание сказки, забывшей, что однажды может наступить утро. Мы росли, и вместе с нами росли наши чувства. Но как оказалось, чувства не взрослеют, как, например, тело с возрастом. Мы становились старше, примеряли на себя новые роли: муж, жена, родители, а внутри оставались подростками, которые когда-то просто влюбились друг в друга. Мы не умели говорить о сложном. Мы обижались, ждали внимания, требовали, как дети. Не строили, а все еще мечтали.

Только потом я поняла, в этом и была наша незрелость. Мы не научились разделять между собой ожидания и реальность, эмоции и решения, мечту о «мы» и труд, который за этим стоит. Встретить любовь в юности не беда. Беда – не вырасти в этой любви. Если нет гармоничного взросления души и тела, чувства начинают отставать.

Любовь может стать настоящей, если оба готовы позволить ей расти и расти вместе с ней. Ведь именно в этом и состояла моя главная молитва относительно семьи и брака. Проблема не в возрасте, а в том, что мы не готовы довериться и выслушать совет кого-то более опытного. Ведь рядом порой есть те, кто способен помочь и направить, уберечь от ошибок, подсказать верное решение тихо и деликатно, не вторгаясь на твою территорию, но держа тебя в поле своей любви.

Мы путаем любовь с тем, чтобы нас понимали без слов, угадывали желания, снимали боль, не трогая раны. А любовь – это не угадывание, это узнавание. Не ожидание, но движение навстречу. Мы просто не умели этого и не знали, как научиться. И это совсем не вопрос биологического возраста. Мне не раз встречались пары, которые связали свою жизнь уже после тридцати, а проходили все тот же тернистый путь, что и мы в свои двадцать.

А еще мы не понимали, что в отношения мы входим не вдвоем, а с целым караваном прошлого. Я, к примеру, со своей детской тоской по отцу. С ожиданием, что кто-то взрослый, сильный, более мудрый наконец меня поймет. И он со своими ранними страхами и непроясненными обидами. Мы оба несли в себе неразрешенные истории прошлых взаимоотношений. И, сами того не замечая, проецировали их друг на друга. Мы не живем в моменте, мы переживаем заново свое прошлое. Одни и те же чувства, только в других декорациях.

Тогда я этого не понимала. Я просто чувствовала себя одинокой. Одинокой рядом с ним. Одинокой в нашей общей жизни. Я не могла понять почему. Мне ведь есть кому позвонить, есть кому рассказать. Моя мама, та, кто примет меня без условий, поправок и нравоучений. Я знала: если я сейчас наберу ее номер, то она просто будет рядом. Я могла позвонить своей тете, своему настоящему другу, и она уж точно дала бы мне порцию необходимых эмоций. Но мне хотелось другого. Хотелось, чтобы мое сердце первым обратилось к нему. К мужу. Чтобы он стал тем, кто скажет: «Ты не одна. Это наш ребенок. Я с тобой. Я так безмерно рад и благодарен». Я хотела этой реакции так сильно, что заранее боялась ее не получить. И не получила.

Когда я позвонила ему, голос мой дрожал, хотя изо всех сил я старалась казаться спокойной. Он ответил просто, даже буднично и с теми нотками строгости, которые тогда пугали, а сегодня так нравятся. Мы сказали друг другу несколько сдержанных слов. Радость была формальная. И не было ни одного «мы». Была снова «я».

Какой же уязвимой я себя чувствовала в тот день! Словно мир перевернулся, но никто этого не заметил. Я шла по улице, держась за живот, как будто малышу, который уже внутри жил, нужна моя защита прямо сейчас. Никто не смотрел на меня иначе, не подставлял плечо. Но и я не просила.

Это сегодня я могу задаться вопросом: что в этот момент чувствует мужчина? Думает ли он о будущем? Понимает ли, насколько женщина становится открытой, обнаженной перед ним в такие минуты? Но тогда мой эмоциональный интеллект вряд ли выходил за рамки моего «я».

Женщина в начале беременности жаждет не только поддержки. Она жаждет сопричастности. Не слов, не обязанностей, а простого взгляда, в котором читается: я с тобой, я вижу тебя. Она мечтает, чтобы любимый носил в себе эту весть так же, как она носит в себе нового человека. А мужчина… Мужчина, кажется, просто фиксирует факт. Беременность для него просто идея. Для женщины – кровь, плоть, пульс, страх, боль. Она уже в родах, хотя срок всего шесть недель.

…Как по-разному мы проживаем одно и то же. Я этого не понимала, но уже чувствовала это расхождение. И оно воспринималось мной слишком остро.

Тот короткий разговор с ним стал определенным рубежом. Именно с этого момента началась новая эра моей жизни. Не взросления, нет. Не материнства и даже не женственности. Это была эра выстраивания внутренней опоры. Потому что опереться не на кого, если боишься упасть. А я боялась. И все равно стояла.

Летом я поступила на юридический факультет в академию. Вскоре предстояла нулевая сессия. Еще до новости о беременности я искала работу, ходила на собеседования, но они занимали не так уж много времени, поэтому основную часть дня я проводила дома одна. Муж уезжал с самого утра в офис и возвращался к ужину. Тогда мы все еще жили с его бабушкой, которая вроде бы меня любила. По крайней мере, мне так казалось, хотя мой необузданный характер и ее любовь к уединению плохо сочетались друг с другом. Первый год совместной жизни пролетел быстро. Я много училась и мало бывала дома, приезжая в основном только ночевать. И с наступлением беременности я тоже планировала проводить жизнь активно: с красным дипломом и моим хватким нравом, мне казалось, найти работу будет легко. К сожалению, молодых замужних девушек на работу берут редко. А тем более беременных. Поэтому мои дни стали однообразными и все же замкнутыми в стенах дома.

Как же всем нам тогда не хватало мудрости. И молодым, и старым. Есть ли что радостное, что я могу вспомнить из того периода? Я помню, как раньше названивала ему по поводу и без, потому что жаждала хотя бы просто переброситься с ним парой слов. Но мои звонки всегда были не вовремя, и я постоянно натыкалась на его грубости. Решив исправить это, я совсем перестала ему звонить. А все свои проблемы и вопросы старалась решать самостоятельно. Он только спустя три месяца спросил: «А ты почему мне сегодня не звонила?» Сегодня? Серьезно? Но тактика в итоге подействовала, и, когда у него появлялось свободное время, он звонил мне сам и интересовался моими делами.

Что же стояло за этим стремлением постоянно быть на связи? Почему я так нуждалась в его внимании? Я долго размышляла, почему вообще возникает влюбленность. Почему именно к этому человеку вдруг возникает непреодолимое тяготение? Почему нас очаровывает взгляд или голос, почему жесты видятся особенными? Почему кажется, будто нас притянула судьба?

Со временем я поняла, влюбленность – это не про другого. Это про себя. Про то, чего не хватает или что болит, что, возможно, не было услышано. Мы влюбляемся не в человека, а в то, что, как нам кажется, он способен восполнить. Кто-то дает ощущение безопасности, кто-то восторга, а кто-то покоя. Иногда это потребность в принятии, иногда в восхищении, иногда в родительской ласке, которую мы не успели получить. И чем глубже внутренняя нужда, тем сильнее эмоциональный отклик.

Очарование другим человеком – это зеркало. Он показывает нам, чего мы хотим, о чем молчим, к чему стремимся. Но редко кто осознает, что влюбленность – это не столько зов любви, сколько зов восполнить нехватку. Поэтому часто, испив это чувство до дна, мы остаемся с той же пустотой, с которой начали.

Я пришла к полному одиночеству и разочарованию в девятнадцать лет в состоянии беременности по одной простой причине: я возложила на мужа ответственность за свое внутренне развитие и становление. И более того, пыталась навязывать ему идеи, как ему правильно строить нашу семейную жизнь за нас двоих. Ощущая себя главной, я столкнулась с реальностью, в которой ему интереснее было развивать свою собственную линию жизни в роли бизнесмена и совсем не нравилось играть в мальчика на побегушках, где его роль состояла в том, чтобы веселить царевну Несмеяну, решить очередной ребус, в чем ее проблема, и то, как ей жить с самой собой. В своей неудовлетворенности я винила только его одного.

Я знаю, что наша семья не единственная, кто столкнулся с подобной проблемой: люди просят о помощи, но не представляют, от кого были бы готовы принять совет. В нашем окружении всегда есть те, кто может оказать поддержку в трудные времена и сделать все, чтобы мы не чувствовали себя одинокими. Но мы слишком быстро решили, что стали взрослыми, а саму взрослость спутали с самостоятельностью, оторванной от корней.

Молодые люди часто думают, что теперь все будут решать сами, без чьих-либо советов. Но зрелость – это не изоляция от старших. Это умение выбирать, к чьему голосу прислушаться. Это способность быть открытым, не теряя достоинства.

С годами я все больше понимаю, что родители и наставники даны нам не только для детства. Они нужны нам на всем пути. Их голоса могут стать эхом, которое возвращает нас к себе в самых туманных отрезках жизни. И глупо отказываться от этой связи только потому, что тебе исполнилось восемнадцать или ты получил штамп в паспорте. Закрываясь и пряча свои чувства, мы выбираем идти вслепую, методом проб и ошибок. Хотя могли бы избежать их благодаря тому, кто однажды сам уже проходил похожий путь. Желание открыться и принять помощь – это большой и сложный шаг для каждого. Я молилась и находила минутное утешение в Боге. Но снова и снова, как глупый мышонок, была недовольна тем, что мне предлагали. Были у меня свои варианты, как должно быть в моей жизни все устроено? Нет. Могла я понять и принять помощь извне? Тоже нет. Как оказалось, я не знала, кто я. Или в какой-то момент потеряла себя. А тут надо было становиться кем-то еще.

Поэтому я прибегла к книгам. Удивительно, я никогда не любила читать, но, когда одиночество стало невыносимым, я поняла, что лучшего собеседника сейчас мне не найти. Книги мы выбираем по душе, а значит, они дают только те советы, которые мы хотим слышать. Совет за советом, ум очищается от тумана и наступает постепенная осознанность. Возвращается здравость. Начинается процесс восстановления. Продолжается развитие.