Увы, я пишу это по памяти. Сумей я взять с собой все те материалы, что так тщательно подбирал, мой рассказ был бы совсем другим. Толстые блокноты с заметками, бережно переписанными данными, словесными портретами участников событий и, в первую очередь, фотографиями – вот уж потеря так потеря! Города и парки с высоты птичьего полета, бесчисленные снимки живописных улиц, местных домов – снаружи и внутри, несколько восхитительных садов, а самое главное – сами женщины.

Никто же не поверит, как они выглядели. Описать женщин можно, но всё будет не то, да и не очень мне даются описания. И всё же я обязан это сделать – мир должен узнать о том, что это за страна.

Я не стану говорить, где она расположена, дабы туда не ринулись все эти самозванцы-миссионеры, коммерсанты или охочие до чужой земли экспансионисты. Пусть так и знают – им там не рады, а если однажды они найдут туда дорогу, их ждёт участь похуже нашей.

Вот как всё начиналось. Нас было трое: Терри О. Николсон (или Старина Ник[1], как мы его не без причины называли), Джефф Маргрейв и я, Вандайк Дженнингс. Давние школьные друзья, мы общались уже очень много лет, и хотя характеры у всех были разные, нас многое объединяло. В частности, все мы интересовались наукой.

Терри был достаточно обеспечен, чтобы делать всё, что ему вздумается. Он был заядлым исследователем и вечно жаловался, что исследовать больше нечего – мол, осталось лишь закрывать пустые места и заполнять пробелы. К слову, заполнял он их вполне успешно: обладая обширными талантами, он прекрасно разбирался во всём, что касалось механики и электричества. В его распоряжении были лодки и автомобили самых разных моделей, и он был одним из лучших наших лоцманов.

В общем, без Терри мы бы не справились.

Джефф Маргрейв был рождён то ли поэтом, то ли ботаником, то ли и тем и другим сразу, но родители уговорили его стать врачом. Он и стал, причём неплохим для своего возраста, но по-настоящему его увлекало то, что сам он называл «чудесами науки».

Ну а я специализируюсь в социологии. Конечно, это требует познаний во многих других научных областях, вот я и интересуюсь ими всеми.

Терри был силён по части фактов – география, метеорология и всё такое прочее; Джефф мог в любой момент уложить его на обе лопатки, когда дело касалось биологии; мне же по большому счету было безразлично, о чём они беседуют, лишь бы это имело хоть какое-то отношение к человеку и среде его обитания. На самом деле мало что в жизни не имеет к этому отношения.

Однажды у нас троих появилась возможность присоединиться к крупной научной экспедиции. Им требовался врач, а Джерри был рад оставить свою едва открывшуюся практику; им нужен был опыт Терри, его бесчисленные транспортные средства и его деньги; ну а меня взяли благодаря протекции Терри.

Экспедиция снаряжалась для изучения удалённых районов долины большой реки и тысячи её притоков: исследователям предстояло составить карту местности, записать диалекты туземцев и классифицировать уникальных представителей флоры и фауны тех мест.

Но мой рассказ не об этой экспедиции – то было лишь преддверие нашего собственного путешествия.

Сначала моё внимание привлекли истории, которыми обменивались наши проводники. Мне хорошо даются языки, я их знаю довольно много и быстро схватываю самые разные наречия. К тому же с нами был прекрасный переводчик, так что я смог узнать множество легенд и мифов племён, проживавших на этих бескрайних землях.

И чем выше мы поднимались по течению, туда, где в мрачной глуши сменяли друг друга реки, озёра, болота и густые леса, иногда вдруг рассекаемые длинными отрогами дальних гор, тем чаще я слышал от туземцев сказания о неведомой и пугающей Стране женщин, лежащей где-то далеко впереди.

«На тех вершинах», «где-то там», «высоко в горах» – это всё, что они могли сообщить, но их предания сходились в одном: существует неведомая страна, где живут только женщины и девочки – и нет ни одного мужчины.

Никто из них никогда там не был. Мужчинам опасно, смертельно опасно там появляться, говорили они. Но легенда гласит, что однажды, давным-давно, некий смелый исследователь всё же добрался туда. Огромная страна, большие дома, много жителей, и все они – женщины.

И что, больше никто не пытался туда попасть? Пытались, и очень многие, но никто из них не вернулся. Мужчинам туда путь закрыт, в этом туземцы были единодушны.

Я пересказал эти истории своим друзьям, но они лишь посмеялись. Смеялся и я – мне было понятно, из какого вещества созданы сны туземцев[2].

Но когда мы достигли самой дальней точки нашего путешествия, в последний день, каковой рано или поздно наступает для каждой экспедиции, уже готовой повернуть назад, мы втроём совершили некое открытие.

Наш лагерь расположился на косе, вдававшейся в основное русло реки, – по крайней мере, таковым мы его считали. Вода здесь была такого же грязно-коричневого цвета, что и в других встречавшихся нам ранее притоках, и всё с тем же вкусом.

Я как раз говорил о реке с нашим последним проводником, довольно умным малым с ясными, прозорливыми глазами.

Он-то и рассказал мне, что есть здесь и другая река. «Вон там, небольшой приток, пресная вода красно-синего цвета».

Мне стало очень любопытно, и я, дабы убедиться, что правильно понял, достал красный и синий карандаши из своей сумки и показал их проводнику. «Да, – сказал он, указав сначала на реку, а затем куда-то на юго-запад. – Река – хорошая вода – красная и синяя».

Стоявший рядом Терри увидел, что проводник куда-то показывает.

– Что он говорит, Ван?

Я рассказал.

Терри очень оживился.

– Спроси у него, далеко ли это.

Проводник показал, что не очень – я прикинул, что это в двух или трёх часах отсюда.

– Пошли! – заторопился Терри. – Разведаем втроём. Вдруг найдём что-то стоящее. Может, там на дне киноварь.

– Или индиго, – сказал Джефф, хитро улыбнувшись.

Было ещё рано, мы только позавтракали. Пообещав вернуться дотемна, мы отправились в путь, стараясь не привлекать к себе внимания: с одной стороны, прослыть доверчивыми простаками в случае неудачи совсем не хотелось, с другой – в нас жила тайная надежда совершить какое-нибудь, пусть и небольшое, но зато своё открытие.

Эти два часа, даже скорее три, показались нам вечностью. Думаю, в одиночку наш проводник прошёл бы здесь гораздо быстрее. Нас ждали непролазные леса и топкие низины, через которые мы сами вряд ли нашли бы дорогу. Но дорога была, и я видел, как Терри, вооружившись компасом и блокнотом, фиксирует направление и отмечает ориентиры.

Вскоре мы добрались до болотистого озера, такого большого, что прибрежный лес словно бы потускнел и стал ниже. Проводник сказал, что отсюда до лагеря можно добраться на лодке, но «это долго – целый день».

Вода здесь была чище, чем в реке у лагеря, но с кромки леса её было не рассмотреть. Мы стали обходить озеро и шли примерно полчаса, чувствуя, что земля под ногами становится всё твёрже. Преодолев лесистый мыс, мы вдруг увидели совсем другой пейзаж – перед нами выросли крутые, лишённые какой-либо растительности скалы.

– Видимо, это один из длинных восточных отрогов, – оценивающе сказал Терри. – Их гребни могут тянуться на сотни миль от главного хребта. Такое часто бывает.

Проводник вдруг свернул от озера и повёл нас прямо к скалам. Шум воды мы услышали ещё до того, как увидели реку, и вскоре туземец уже гордо указывал на то, для чего мы сюда пришли.

Это был совсем небольшой приток: тонким водопадом из расщелины одного из утёсов стремилась вниз вода. Проводник приник к чистому источнику, и мы последовали его примеру.

– Талая вода, – объявил Терри. – Должно быть, она стекает с самого верха.

Что же до красных и синих оттенков – нет, вода была скорее зеленоватой. Проводника это ничуть не смутило. Он прошёлся вдоль притока и показал нам неприметную тихую заводь с красными пятнами вдоль берега; синие пятна там были тоже.

Терри достал увеличительное стекло и присел на корточки.

– Должно быть, какая-то химическая реакция, так сразу и не скажешь. Как будто красители. Давайте подойдём поближе, – предложил он. – Вон туда, к водопаду.

Мы вскарабкались на крутой берег и подошли к затону, в котором бурлила и пузырилась падавшая сверху вода. Тщательно изучив его края, мы действительно обнаружили в воде цветные пятна. А тут ещё Джефф нашёл кое-что весьма любопытное.

Это был всего лишь обрывок длинного, смотанного куска ткани. Вот только материал был прекрасной выделки, с узором, да к тому же алого цвета, которому ничего не сделалось от воды. Ни одно из туземных племён, с которыми мы общались, не смогло бы произвести такое.

Проводник гордо стоял на берегу, явно довольный произведённым эффектом.

– Один день синий, один день красный, один день зелёный, – сказал он, достав из походного мешочка ещё один лоскут яркой ткани. – Сверху вниз, – сказал он, указывая на водопад. – Там Страна женщин.

Это сообщение нас очень взволновало. Во время отдыха и обеда мы попытались выудить у проводника ещё какие-нибудь сведения, но он мог рассказать лишь то, что мы уже слышали: страна женщин – мужчин нет – есть дети, но все девочки. Мужчинам туда нельзя – опасно. Ни один из тех, кто отправился посмотреть, не вернулся.

Терри, как я заметил, упрямо стиснул челюсти. Мужчинам нельзя? Опасно? У него был такой вид, словно он тотчас же ринется покорять водопад. Но даже если способ взобраться по отвесной скале и существовал, наш проводник не хотел об этом слышать, к тому же мы собирались вернуться в лагерь до наступления темноты.

– Они могут и повременить с отбытием, если мы им всё расскажем, – предположил я.

Но Терри заупрямился.

– Слушайте, братцы, – сказал он. – Это наше открытие. Давайте не будем делиться им с этими чванливыми учёными старикашками. Предлагаю вернуться с ними домой, а потом вновь отправиться сюда, но уже втроём. Будет у нас своя собственная экспедиция.

Мы в восторге уставились на него. Мысль о том, что ничем не обременённые молодые мужчины обнаружат и явят миру неизведанную страну амазонок, казалась весьма заманчивой.

В местные сказки мы, конечно, не особо поверили, но всё же!

– Здешние племена такую ткань точно не производят, – заявил я, тщательно осмотрев найденные лоскуты. – Где-то наверху люди прядут, ткут и окрашивают ткань точно так же, как это делаем мы.

– Но это значит, Ван, что там живёт развитой народ. А этого не может быть, учитывая, что о нём никто не слышал.

– Ну, это ещё неизвестно. В Пиренеях есть древняя республика, как её, Андорра? О ней мало кто знает, и ничего, живут себе люди тысячу лет, ни в ком не нуждаются. А ещё есть Черногория, чудесная маленькая страна. И эти скалы могли бы вместить дюжину таких Черногорий.

Всю дорогу до лагеря мы горячо это обсуждали. Продолжали говорить об этом и по пути домой, уже спокойно и без посторонних глаз. Говорили и после, в том же узком кругу, а тем временем Терри уже занялся приготовлениями.

Эта идея очень его захватила. К счастью, средств у Терри было достаточно, иначе нам пришлось бы несколько лет выпрашивать поддержку на это предприятие, которое стало бы лишь досужим развлечением для толпы, наживкой для газетчиков.

Но Т. О. Николсону удалось снарядить большую паровую яхту, погрузить на неё собранную по особому заказу моторную лодку и припрятать на борту разобранный биплан так, что всё это удостоилось лишь короткой заметки в разделе светской хроники.

Мы взяли с собой провизию, лекарства и большой запас необходимых вещей. Опыт Терри очень пригодился – наша экспедиция была полностью укомплектована.

План был такой: мы покидаем яхту в ближайшем безопасном порту, поднимаемся по той бесконечной реке на моторной лодке – мы втроём и лоцман; на месте последней стоянки предыдущей экспедиции оставляем лоцмана и оттуда уже сами отправляемся на поиски того притока с чистой водой. Лодку мы собирались поставить на якорь в том большом мелководном озере: она была оборудована специальной стальной крышей, тонкой, но прочной, опускавшейся вниз подобно раковине моллюска.

– Туземцы не смогут забраться на борт, угнать или повредить лодку, – гордо рассказывал Терри. – Там начнётся наше приключение, а лодка будет вместо лагеря, к которому мы потом вернёмся.

– Если вернёмся, – весело сказал я.

– Боишься, что тебя дамочки съедят? – фыркнул он.

– Вообще-то мы ничего не знаем об этих дамочках, – протянул Джефф. – Там вполне могут оказаться джентльмены с ядовитыми стрелами или ещё чем-нибудь.

– Не хочешь, можешь не ехать, – сухо сказал Терри.

– Не ехать? Попробуйте меня остановить! Это теперь только через суд!

В этом мы с Джеффом были единодушны. Но появлялись и разногласия на протяжении всего нашего долгого пути.

Океанское путешествие – прекрасное время для дискуссий. Теперь, когда нас никто не подслушивал, мы могли спокойно расположиться на шезлонгах и говорить, говорить, говорить… Больше-то заняться было нечем. А поскольку фактов у нас имелось совсем мало, поле для обсуждений лишь расширялось.

– Оставим все бумаги у консула в порту, где пришвартуем яхту, – говорил Терри. – Если не вернёмся, скажем, через месяц, пусть посылают за нами спасательную экспедицию.

– Карательную! – добавил я. – Если дамочки нас всё же съедят, мы должны быть отмщены!

– Место последней стоянки им будет известно, к тому же я тут начертил схему того озера, скалы и водопада.

– Да, но как они заберутся наверх? – спросил Джефф.

– Так же, как и мы, конечно. Если там сгинут трое весьма ценных представителей американского общества, как-то же они должны до нас добраться – не говоря уж о притягательных свойствах той славной страны – назовем её Феминизия… – он вдруг замолчал.

– Ты прав, Терри. Как только обо всём станет известно, по реке пойдут десятки экспедиций, а в воздух поднимется рой дирижаблей. – Я очень развеселился от этой мысли. – Кажется, мы зря не посвятили в наши планы госпожу Жёлтую Прессу. Спасите мужчин! Вот это был бы заголовок!

– Ну вот ещё, – мрачно возразил Терри. – Это наша экспедиция. И мы найдём эту страну сами.

– И что ты станешь делать, если и правда найдёшь? – тихо спросил Джефф.

Джефф был мечтателем. Должно быть, ему казалось, что там будет – если будет, конечно – страна благоухающих роз, пухлых младенцев, порхающих канареек, кружевных салфеток и всего в таком роде.

А Терри втайне представлял себе нечто вроде изысканного курорта – вокруг лишь дамы, дамы, дамы… а он был бы среди них… Что ж, Терри пользовался популярностью у женщин даже там, где были другие мужчины, поэтому неудивительно, что он наслаждался приятными мечтами о будущих приключениях. Это читалось в его глазах, когда он возлежал на шезлонге, созерцал набегавшие волны и подкручивал свои восхитительные усы.

Я же тогда подумал, что гораздо яснее, чем они, представляю себе, что нам может открыться в этой стране.

– Друзья, все вы ошибаетесь, – уверенно сказал я. – Если эта земля существует, а у нас есть определённые причины в это верить, её устройство наверняка основано на принципах матриархата, вот и всё. У мужчин, должно быть, своя колония, не такая развитая, как у женщин, и они раз в год наносят им визит – что-то типа выполнения супружеского долга. Такие общества действительно существовали, и эти обряды необходимы им для выживания. Наверное, они живут в какой-нибудь тайной долине или на скрытом от посторонних глаз плоскогорье, где сохранились первобытные обычаи. Только и всего.

– А мальчики? – спросил Джефф.

– Ну, когда им исполняется пять-шесть лет, мужчины забирают их к себе.

– А как насчёт историй наших проводников о том, что соваться туда опасно?

– Так это и правда опасно, Терри, и мы должны быть крайне осторожны. Женщины с таким уровнем развития вполне способны защитить себя от незваных гостей.

И вот так мы всё говорили и говорили.

И я, со всеми моими познаниями в социологии, ни на шаг не был ближе к истине, чем мои друзья.

Забавно вспоминать, в свете увиденного на той земле, как мы были уверены в своих представлениях о том, как должна выглядеть страна женщин. И бесполезно было напоминать себе и друг другу, что всё это лишь досужие рассуждения.

И досуга, и рассуждений было у нас в избытке, и мы продолжали спорить как во время океанского путешествия, так и на лодке, поднимавшей нас вверх по реке.

– И пусть это маловероятно… – глубокомысленно заявляли мы и снова начинали строить догадки.

– Они бы вечно ссорились, – настаивал Терри. – Женщины всегда так. Не стоит рассчитывать найти там чёткий порядок и организованность.

– Ты глубоко заблуждаешься, – отвечал ему Джефф. – Там будет нечто вроде женской обители, живущей под крылом настоятельницы – миролюбивая, гармоничная сестринская община.

Я возмущённо фыркнул.

– Обитель, как же! Эти твои сестринские общины, Джефф, дают обеты безбрачия и послушания. Нет, там будут женщины и матери, а материнство и сестринский союз – вещи почти несовместимые.

– О да, они точно все передерутся, – соглашался Терри. – И не стоит ждать от них высокого прогресса и изобретений – всё будет крайне примитивно.

– А ткацкий станок как же? – спросил Джефф.

– Ну, ткань… женщины всегда это умели. Но не более. Вот увидишь.

Мы посмеивались над Терри и его скромной уверенностью в том, что лично он будет принят весьма радушно, но он стоял на своём.

– Помяните моё слово, – уверял он. – Я подружусь с ними со всеми, а потом натравлю одну общину на другую. И меня сразу же сделают королём. Вжик! Соломону придётся посторониться.

– А мы кем будем? – спросил я. – Визирями или кем-то в этом роде?

– На такой риск я пойти не могу, – серьёзно ответил Терри. – Начнёте ещё революцию, вот как пить дать начнёте. Нет, вас придётся обезглавить или удушить тетивой, или какие у них там нынче способы казни в ходу.

– Не забудь, что в роли палача выступать будешь ты сам, – усмехнулся Джефф. – Никаких тебе рослых чернокожих рабов и мамлюков. А нас – двое против тебя одного. Правда, Ван?

Джефф и Терри так сильно расходились во взглядах, что мне постоянно приходилось соглашаться с ними, чтобы их помирить. Как истинный южанин, Джефф превозносил женщин. Им двигали романтические чувства и рыцарские порывы. И он был славным малым, ведь своим идеалам он следовал и в жизни.

Терри, наверное, тоже следовал своим, если его взгляды на женщин можно назвать таким возвышенным словом, как «идеалы». Мне всегда нравился Терри. Настоящий мужчина и хороший друг, щедрый, храбрый и умный; разве что в студенческие годы вряд ли кто-то из нас был бы рад увидеть его рядом с нашими сестрёнками. Мы и сами не были пуританских взглядов, боже упаси. Но Терри вечно переходил все границы. А с возрастом мы перестали задавать вопросы – всё-таки человек сам волен распоряжаться своей жизнью.

Но за возможным исключением его потенциальной жены и матери, ну и, конечно, родственниц его друзей, идеалы Терри позволяли ему считать, что охотиться нужно только на хорошеньких женщин, а серые мышки не стоят усилий.

Когда он говорил об этом, слушать его было не очень приятно.

Но и Джефф порой выводил меня из себя. Казалось, что все известные ему женщины – ангелы с сияющими нимбами. Что до меня, я занимал промежуточную позицию – безусловно, исключительно научную – и со знанием дела рассуждал о физиологических ограничениях полов.

Никто из нас ни в коей мере тогда не был «специалистом» по женскому вопросу.

Так мы перешучивались, спорили и строили догадки, пока, после невероятно долгого путешествия, не оказались наконец на стоянке нашего лагеря.

Продвигаясь вдоль берега основного русла, мы довольно быстро нашли нужную реку, и вскоре лодка уже вынесла нас к искомому озеру.

Выплыв на его гладкую, блестящую поверхность и увидев перед собой крутой серый мыс, его нависающие скалы и ровную линию серебристого водопада, мы почувствовали приятное волнение. И всё равно посвятили какое-то время обсуждению возможности обойти мыс кругом и отыскать тропинку на вершину, хотя пробираться сквозь болотистые джунгли было бы не только трудно, но и опасно.

Терри категорически отверг все подобные предложения.

– Глупости, братцы! Мы же договорились. На обход уйдут месяцы, нам не хватит никаких запасов. Нет, господа, придётся рискнуть! Вернёмся целыми и невредимыми – прекрасно. А не вернёмся – что ж, не мы первые, не мы последние. По нашим следам пройдут другие.

Итак, мы собрали биплан и погрузили в него свой скромный научный скарб: фотоаппарат, конечно, а также бинокли и запас концентратов. Другие необходимые вещи мы распихали по карманам и, само собой, прихватили револьверы: никогда ведь не знаешь, с чем придётся столкнуться.

Мы взлетели и стали подниматься всё выше и выше, чтобы как следует оглядеться и начертить схему местного рельефа.

Из тёмно-зелёного моря густых лесов отвесно поднимался исследуемый нами отрог. Судя по всему, он протянулся по обе стороны, вплоть до казавшихся совершенно неприступными далёких горных вершин, покрытых снежными колпаками.

– Давайте посвятим этот полёт обзору местности, – предложил я. – Разведаем, что к чему, и вернёмся обратно заправиться. Твой биплан развивает такую скорость, что мы спокойно слетаем до того хребта и обратно. Потом набросаем карту увиденного и оставим её на борту – для спасательной экспедиции.

– Звучит разумно, – согласился Терри. – Так уж и быть, взойду в царство Девландии на день позже.

И мы совершили долгий окружной полёт, повернули у выступа ближайшего мыса, на полной скорости пролетели по одной стороне этого треугольника, пересекли основание отрога, спускавшегося от главного хребта, и уже в ночи вернулись к озеру.

– Хорошенькое царство, – подытожили мы, нарисовав схему местности и прикинув масштаб. Расстояние можно было вычислить по скорости биплана. А судя по увиденному по обе стороны отрога и по тем снежным вершинам вдалеке, то, как сказал Джефф, «чтобы добраться туда, туземцу пришлось бы проявить недюжинную сноровку».

Конечно, землю мы тоже пытались рассмотреть, с жадным любопытством глядя вниз, но мы были слишком высоко и летели слишком быстро. По краям, судя по всему, росли густые леса, но зато по центру тянулись широкие равнины, просторные луга и другие открытые пространства.

Города там тоже имелись, в этом я был убеждён. Эта страна сверху выглядела… ну, как любая другая. То есть как любая другая цивилизованная страна.

После длительного перелёта нам просто необходимо было поспать, но с утра мы встали очень рано и снова взмыли над верхушками деревьев, чтобы спокойно рассмотреть раскинувшуюся под нами дивную землю.

– Субтропики. Прекрасный климат, судя по всему. Удивительно, как даже такой небольшой подъём сказывается на температуре воздуха. – Терри изучал лесные заросли.

– Небольшой подъём? Это, по-твоему, небольшой подъём? – спросил я. Наши приборы чётко показывали высоту. Должно быть, мы не осознавали, что весь путь от побережья потихоньку поднимались вверх.

– Чертовски повезло этой стране, вот что я вам скажу, – продолжал Терри. – А теперь поищем жителей – хватит с нас пейзажей.

Мы опустились ниже и принялись изучать территорию, разбивая её на квадраты и зигзагообразно продвигаясь вперёд. Нам открылась – и я уже не помню, что из этого мы отметили сразу, а что связано с более поздними впечатлениями, но даже в тот волнительный день мы не могли этого не отметить – страна с прекрасно возделанной землёй, где даже леса выглядели ухоженными; страна, напоминавшая огромный парк, а если точнее – огромный сад.

– Не вижу домашнего скота, – сказал я, но Терри никак не отреагировал. Мы подлетали к деревне.

Признаюсь, что мы лишь мельком отметили чистые, добротные дороги, славную архитектуру, красоту и порядок в этом небольшом городке. В тот момент все мы дружно приникли к окулярам биноклей – даже Терри, который перевёл биплан на спиральное планирование.

Они услышали стрёкот винта и выскочили из своих домов; они сбегались с полей, тонкие, стремительно бегущие фигуры, и как же их было много! А мы глазели и глазели на них, и Терри едва успел потянуть за рычаг, чтобы вновь подняться в небо; и всё время, пока мы набирали высоту, мы молчали.

– Боже мой! – спустя какое-то время выдохнул Терри.

– И правда, только женщины – и дети! – взволнованно подхватил Джефф.

– Но там всё такое… вы же видели, это цивилизованная страна! – запротестовал я. – Там должны быть мужчины!

– Да конечно, там есть мужчины, – сказал Терри. – Давайте-ка их найдём.

Он отмёл все возражения Джеффа и его предложение ещё немного осмотреться, прежде чем рискнуть оставить биплан.

– Мы пролетали отличное плато для приземления, – настаивал он.

Место было действительно прекрасное – широкий, плоский горный уступ над озером, незаметный с низины.

– Этот утёс они вряд ли скоро обнаружат, – заявил он, когда мы с огромным трудом выбрались на твёрдую землю. – Пошли же, братцы, – там были просто красавицы!

Конечно, это было неразумно с нашей стороны.

Оглядываясь назад, я могу с уверенностью сказать, что нам бы следовало сначала хорошенько изучить те места и лишь затем покидать свой надёжный биплан, отдаваясь на милость опасностям пешей прогулки. Но мы были молоды. Мы мечтали об этой стране больше года, едва веря в то, что она существует, – и вот мы были здесь.

Городок показался нам вполне безобидным и цивилизованным, а среди множества обращённых вверх лиц, пускай на некоторых и отражался ужас, были очень и очень красивые – хотя бы в этом мы были единодушны.

– Пошли! – сказал Терри, решительно двинувшись в путь. – Ну пошли же! Женландия ждёт нас!