– Привет! – прошептал Габриэль, наклоняясь, чтобы меня поцеловать. – Ты не выспалась из-за нее?
Он тыльной стороной пальца погладил шелковистую щечку нашей дочери Милы. И хотя та спала, это прикосновение заставило ее инстинктивно прижаться к моей груди. Она пару раз причмокнула, и крошечный ротик, похожий на розовый бутон, расслабился.
– Нет. – Я улыбнулась дочке, все сильнее любя ее с каждым ударом своего сердца. – Я просто еще не была готова положить ее в колыбель. А солнце уже всходило…
Через пару дней мне предстояло вернуться к работе – на неполный рабочий день, и я хотела насладиться каждой секундой, проведенной дома с семьей. И хотя мне нравилось быть медсестрой и это приносило мне такое удовлетворение, какого я не получала никогда раньше, последние несколько месяцев, проведенные дома с новорожденной дочерью, оказались самыми приятными в моей жизни.
Габриэль принес свои работы домой и занимался скульптурой в гараже, как и тогда, когда я впервые приехала к нему погостить. Иногда я сидела с ним, и мои тело и сердце исцелялись, пока я наблюдала, как его прекрасные любящие руки движутся по камню, который поначалу казался неизменным. Но сейчас, наблюдая за его работой, я держала на руках нашу дочь, и мы говорили о планах на будущее и мечтах.
Мы подолгу гуляли под крытыми мостами, медленно толкая коляску по грунтовым дорожкам. Дремали, пока малышка спала, и устраивали пикники на заднем дворе, а наша дочь лежала между нами на одеяле, пока мы любовались чудом, которое сотворили вместе.
Габриэль сел на стул рядом со мной, и его взгляд был прикован к узкой полоске дневного света, только что появившейся над деревьями.
Свет. Надежда.
– Может, сегодня поужинаем в городе? – спросил он.
Я улыбнулась и кивнула:
– Звучит заманчиво!
– Хочешь, я возьму ее?
Я бы держала Милу на руках весь день, но мне нравилось видеть, как делает это Габриэль, поэтому я кивнула и передала ему дочь. Он нежно укачивал кроху, глядя на ее сонное личико, а я наслаждалась выражением любви и благоговения в его глазах. Иногда, когда я наблюдала за ними двумя, моя нежность захлестывала мое сердце так внезапно, что приходилось задерживать дыхание, иначе казалось, что легкие вот-вот лопнут от напряжения. Всепоглощающая любовь.
Габриэль провел рукой по небольшому персиковому пушку на ее головке и улыбнулся мне.
– Я все-таки думаю, что это твои, – сказал он, имея в виду цвет ее волос.
Я тихонько рассмеялась.
– Придется подождать, пока они отрастут подлиннее, прежде чем мы сможем сказать наверняка.
Я могла бы полюбить его только за то, что он выдавал желаемое за действительное и заставлял меня чувствовать себя такой красивой – не только телом, но сердцем и душой.
Мужчина, который любил меня всегда.
Непоколебимо.
Мужчина, который любил меня так сильно, что ждал, пока я полюблю себя.
Мужчина, который помог мне снова стать цельной. И, что не менее важно, помог мне увидеть, что красота есть даже там, где трудно ее заметить.
Солнце продолжало подниматься, освещая землю, побеждая тьму и прогоняя тени прошлого. И это каждый божий день напоминало мне о том, что, хотя жизнь может приносить боль и оставить тебя в одиночестве, она также наполнена радугами на воде, полями нарциссов и появляющимися из камня ангелами. Она полна нежных цветов, которые, несмотря ни на что, нашли в себе силы повернуться к солнечному свету и расцвести. Она наполнена чудесами, которые происходят тогда, когда ожидаешь их меньше всего. Она наполнена с трудом приобретенным знанием о том, что исцеление как камень: для него требуется всего лишь песок, давление и время.