Это было запоминающееся дежурство. И, к сожалению, не с положительной стороны.

– Шипиловская, 52, на лавочке около дома, алкогольное опьянение, потерял протез, – вздохнула я. Время перевалило за полночь.

– Мало того, что чужой район, так еще и хрень какая-то, – водитель ругался, я молча соглашалась с ним.

По прибытии на место обнаружили троих на лавочке. У одного по бедро была закатана штанина, из-под которой выглядывала культя нижней конечности. Остальные недобро смотрели на нас.

– Здравствуйте, что случилось? – устало спросила я, не совсем понимая нашу роль на этом празднике жизни.

– Помогите ему протез надеть.

– Не надо мне ничего, Вася, я же сказал. Пусть катятся.

– Ничего себе, как ласково. Вы все же определитесь, нужны мы вам или нет, и не задерживайте экстренную службу.

– Да пошла ты на хуй, – безногий замахнулся протезом, что нам уже совсем не понравилось.

– Здравствуйте, полиция? Скорая помощь беспокоит. Здесь мужчина в алкогольном агрессирует. Пришлите наряд, пожалуйста.

Не успел вялый голос диспетчера уточнить информацию, как, поблескивая двуколором маяков, к подъезду подъехала легковушка.

– Здравствуйте, коллеги. Как хорошо, что вы приехали, – я с надеждой обратилась к коренастому полицейскому, вальяжно выплывшему из мусоровозки. – Мужчина вот выпил, ведет себя агрессивно. Нас не подпускает. Мы так-то и не настаиваем. Угрозы жизни нет. Скорее, он ваш клиент, чем наш…

– Не, не угадала. Это клиент ваш. Инвалид протез потерял, а вы не хотите помочь. Давайте забирайте его, пока я не доложил вашему начальству.

– Да! – один из вызывающих посмотрел на меня как баран на новые ворота.

– Да ладно?.. – от неожиданности и возмущения меня перекрыло.

– Прохладно! А как ты хотела? Устал за вас свою работу делать, – коренастый усмехнулся и закурил, размахивая дубинкой.

Приподъездный фонарь не горел, но в свете мигалки на бронике правоохранителя блеснул бело-сине-красный шеврон с надписью «Мы русские, с нами Бог». Я всегда уважала Александра Суворова и, когда в 2011 году удостоилась чести получить медаль его имени, изучила биографию великого полководца и историю этого изречения. В те годы оно казалось трогательно-патриотичным и победоносным. Когда я глубоко уверовала, то неоднократно размышляла над лозунгом. Сложно сказать, что именно имел в виду его автор, но сегодня мысль воина звучит почти националистически. Не думаю и не верю, что Бог, который есть Любовь, умерший за нас и еще две тысячи лет назад изъяснивший нам лично и через пророков, что нет и никогда не будет для Бога никаких национальных признаков, каким-то образом выделяет русских. На личном опыте я убедилась, что Бог с тобой ровно настолько, насколько ты с Ним. Он никогда не отворачивается и не перестает любить. Это делаем мы и только мы, ссылаясь на тысячи причин своей слабости и обвиняя Его в немилости. Хорошо бы было так сказать: «Мы русские. Мы с Богом». Но это было бы нечестно ровно настолько, насколько если бы вместо нашей подставить любую другую нацию. Полагая, что, нежели чем искать поводы для войны и спешить побеждать других, лучше бы мы стремились к победе над собой. Своей бесконечной гордыней и нытьем. Я сердечно люблю нашу страну и людей. Чем больше путешествую по миру, тем больше понимаю, насколько у нас хорошо и в абсолютном, и в относительном смыслах. И конечно, при необходимости я встану в строй защитить своих. Пусть и во многом не правых. Но «мы русские, (поэтому) с нами Бог» никогда не станет моим кредо, а если станет, то категорически оскорбит беспристрастную смерть Христа и веру в Него.

– Че смотришь? Бери давай больного, – коренастый визгливо засмеялся. Видно было, что он стебется. Двое пьяных друзей инвалида исподлобья смотрели на меня. Промозглый ветер трепал мне синюю жилетку со светоотражающими лентами и вымотанную душу. Я смерила полиционера искренне жалостливым взглядом. Не то чувство, которое должен вызывать мужчина, тем более носитель погон.

– Я возьму. И разрулю эту ситуацию, как десятки других, где, по сути, не нужна скорая. А вам могу посочувствовать, потому что Бог – Он не с русскими. А с теми, кто поступает с людьми так, как хотели бы, чтобы поступали с ними. Дай вам Бог никогда не оказаться на моем месте в подобной ситуации. Наряд 312958156. В вашей помощи мы не нуждаемся.

Коренастый недовольно фыркнул, исчез из-под фонаря, и легковушка с синими номерами скрылась в ночи. Я набрала в грудь обрывки ветра. «Господи, дай мне терпения».

– Так, ну что, будем воевать или помогать?

– Я бы с вами повоевал, – один из друзей посмотрел на меня голодным взглядом.

– Но все же мы не для этого здесь собрались. – Пока я ссорились с ментами, смирялась и молилась, мой напарник пытался приделать обратно горе-ходулю. Безуспешно. Ремни были разорваны. – Починить протез у нас, к сожалению, не получается, да и не нужно это на таком морозе. Вы далеко живете?

– Шипиловская, 54, вот тот дом, немного не дошли ведь, – наперебой отвечали трое из ларца.

– Давайте вас до дома подбросим. Больше не знаю, чем вам помочь, честно, ребят. Не обижайтесь.

– Домой, – устало выпалил инвалид. Придерживая его и друг друга, мы впятером загрузились в машину.

– Познакомимся? Нужно ФИО и дата рождения.

– Я бы с вами поближе познакомился, – промямлил больной и назвал данные.

– Ближе некуда. Воевал? – чуть мягче спросила я, глядя на ногу.

– Было дело. – Электронная карта загрузилась и поведала нам о гепатите С и ампутации нижней конечности по бедро в связи с инфицированием вен. Похоже, чувак и правда воевал. Безуспешно. Со своей зависимостью.

– Приехали, – из кабины послышался голос водителя.

– Поможешь? А то они сейчас друг на друга в подъезде попадают. Я с машиной побуду. Мне все равно сейчас придется ответственному звонить.

Коллеги сделали недовольные лица, но выдвинулись на задание. Великолепная пятерка в новом составе, пошатываясь, скрылась в подъезде.

– Поехали, – когда ребята вернулись, я была готова закрывать вызов.

– Поехали… – Гриша задумчиво завел мотор, – а что, менты отказались его забирать? Ну или, например, отвезти его до дома, обязательно это скорая делать должна?

– Они на меня, знаешь, как наехали? Решила, что, если начну возмущаться, будет хуже. Во вертуган задул…

– Менты – козлы, – крылатое выражение водитель приправил матом и заскользил тяжелыми шинами по заснеженной улице.