21 августа 1993 года был выдан ордер на обыск по адресу 5225 Фигероа Маунтейт Роуд. Сотрудники полиции изучили ранчо Неверленд по миллиметру, выносили каждую простынь и переворачивали все фотоальбомы в поисках обличающих фотографий. Даже вскрыли личный сейф Майкла, по словам его горничной Адриан МакМанус, найдя там лишь код от этого самого сейфа. Во время обыска были найдены лишь журналы эротического содержания. Позже они станут единственным вещественным доказательством, которые сторона обвинения сможет привязать к делу, хотя ничего противозаконного в них не было.

Майкл в тот момент снова находился в турне в странах Азии (до визита в Россию оставалось всего три недели). Спустя два дня, 23 августа, в СМИ появились первые сообщения о проведённом в доме Майкла обыске, а затем начался настоящий ураган из шокирующих новостей.

Пока Майкл продолжал турне, его поддерживали по телефону Элизабет Тейлор и Лиза Мари Пресли – дочь легендарного музыканта Элвиса Пресли.

Но, кажется, большей поддержкой для него в тот период были далеко не друзья. Майкл с каждым днём тура всё больше увлекался препаратами, которые появились в его жизни после ожогов головы в 1984 году: валиумом, ксанаксом, ативаном, демедролом и кадеином. После каждого концерта Майкл был обезвожен и обессилен, нагрузки и стресс давали о себе знать. Последние концерты тура были отменены, после чего Майкл на какое-то время отправился на реабилитацию в Лондоне.

10 декабря 1993-го Майкл вернулся в Штаты. Против него велось уголовное расследование и готовился гражданский иск со стороны Чандлеров.

К тому моменту Джорди успел дать показания, в которых не только описал, но и нарисовал гениталии артиста. Разумеется, самым надёжным способом проверить подлинность показаний мальчика был осмотр тела Майкла и сравнительный анализ фотографий обнажённого Джексона с рисунком Джорди.

Процедура была назначена на 20 декабря, всё произошло в Неверленде. Во время обыска с раздеванием в доме присутствовали не только врачи и следователи, но и окружной прокурор Томас Снеддон, которому поручили вести это дело.

Майкл был против этой процедуры, и прошла она для него болезненно и унизительно. Кроме визуального осмотра, каждую его часть тела фотографировали и обсуждали прямо при нём. Большим вопросом для следователей было, обрезан ли Майкл Джексон, ведь на рисунке и в показаниях Джорди чётко было сказано, что он обрезан. По заключению врачей, Майкл не был обрезан. Расхождение в показаниях Джорди и реальной картине заставили суд сомневаться в правдивости рассказанного подростком.

Тем временем, в СМИ дело Майкла разбирали по косточкам. У всех жёлтых изданий и таблоидов уже давно было желание растерзать Майкла, ведь они уже заработали миллионы на слухах о барокамере, костях мальчика-слона и спекуляциях о цвете кожи Майкла. Им нужен был лишь повод, чтобы запустить машину по окончательному уничтожению репутации Джексона.

После унизительной процедуры Майкл выпустил публичное заявление, записанное прямо в Неверленде:

«Пользуясь каждой возможностью, медиа разбирали и манипулировали обвинениями, чтобы доказать собственные убеждения. Я прошу вас всех подождать и услышать правду, прежде чем клеймить меня. Не обращайтесь со мной как с преступником, ведь я не виновен», – из официального заявления Майкла Джексона, 22 декабря 1993 года.

Последним ударом, который добил Майкла, стало заявление его сестры Ла Тойи, в котором та поддержала обвинения в сторону брата:

«Майкл – мой брат, я его очень люблю, но я не могу быть и не буду молчаливым приспешником его преступлений против маленьких беззащитных детей», – из заявления Ла Тойи Джексон на пресс-конференции в Тель-Авиве, декабрь 1993 года.

Семья Майкла, включая его мать Кэтрин, сразу же организовали пресс-конференцию, где заявили, что все слова Ла Тойи – ложь. Женщина к тому моменту уже давно отдалилась от семьи, вышла замуж за бизнесмена-неудачника Джека Гордона, который пытался помогать ей с карьерой. Правда, все его предложения заканчивались громкими заявлениями о семье Джексонов, которые семейная пара продавала таблоидам в среднем за пятьдесят или сто тысяч долларов. С Майклом Ла Тойя на момент своего заявления из Израиля не общалась уже несколько лет, а значит, понятия не имела о том, кто такой Джорди Чандлер и какие у них с Майклом были отношения. Вся информация, которой владели Ла Тойя и Джек, была взята из СМИ и новостных заголовков.

В январе полиция Лос-Анджелеса уже потратила немыслимые два миллиона долларов на расследование и опросила всех, кто работал с Майклом, кроме того, следователи нашли практически всех детей, с которыми когда-либо дружил Джексон. Никто из них не подтвердил, что вступал в сексуальную связь с артистом. Среди тех, кто тогда встал на защиту Майкла, были и Уэйд Робсон с Джимми Сейфчаком. Оба юноши дали показания в пользу Майкла, хотя уже давно не общались с ним.

Косвенные улики, потенциальные несостыковки в показаниях Джорди и тот факт, что признание подростка было получено, когда тот был под действием наркотика – не лучший набор для успешного уголовного дела. Прокуратура не стала выдвигать уголовные обвинения против Джексона.

Гражданский процесс был выигран стороной Майкла, в частности, из-за тех же косвенных улик. Оставались лишь обвинения непосредственно со стороны Чандлеров. Команде Майкла оставалось додавить дело, что было бы несложно, учитывая отсутствие свидетелей, других жертв и прямых доказательств, не говоря уже о дырах в показаниях Джорди и его незаконном признании. Но Майкл оказался настолько вымотан процессом, настолько раздавлен, что вместе с Лизой-Мари Пресли решился на мировое соглашение с Чандлерами. Джексон был готов выплатить им деньги, которые они просили у него с самого начала.

25 января 1994 года сделка была официально заключена. Майкл заплатил семье двадцать два миллиона долларов, пятнадцать из которых достались трастовому фонду на имя Джорди, два были распределены между родителями мальчика, а остальное ушло адвокатам Чандлеров.

«После одобрения судом настоящего конфиденциального мирового соглашения Джексон подпишет и передаст адвокатам Несовершеннолетнего протокольные признания исковых требований в формах, которые должны быть утверждены официальными адвокатами Несовершеннолетнего до заключения настоящего Конфиденциального мирового соглашения, на общую сумму 15.331.250 долларов США, которые будут находиться в доверительном управлении у официальных поверенных Несовершеннолетнего без возможности изготовления или предоставления копий какому-либо другому лицу», – из опубликованных документов мирового соглашения между Майклом Джексоном и Эваном Чандлером, 1994 год.

Майкл с самого начала был убеждён, что главной целью Чандлера-старшего было вымогательство. Так и получилось. После выплаты денег у Чандлеров больше не было претензий к Майклу, а в дальнейших расследованиях они не участвовали.