В июне 1993-го Эван Чандлер решился на крайние меры, чтобы разлучить Майкла и Джорди: он подал в суд ходатайство об изменении условий опеки над сыном в свою пользу. В этом ходатайстве впервые появились упоминания о подозрениях Эвана в недопустимом поведении Майкла. Он потребовал запретить Майклу приближаться к сыну, а в показаниях рассказал обо всех звонках Майкла Джорди и об их совместных ночёвках.

Эван пытался переманить на свою сторону второго мужа Джун Дейва Шварца, но тот был предан жене и Майклу, поэтому при встрече заявил, что в отношениях Джорди и Майкла нет ничего странного и плохого. Эван остался один, его сын и бывшая жена не выходили на связь, намеренно игнорируя его. Они вместе с Майклом решили, что Эван – ходячая проблема, которая мешала им спокойно жить. Эван пытался связаться и с самим Майклом, однако разговор не состоялся.

Спустя месяц, 8 июля, у Эвана снова состоялся разговор с Дейвом, но на этот раз по телефону. Дейв удачно решил записать телефонный разговор, который позже будет использован в суде над Майклом.

В этом разговоре Эван сокрушался на тему того, что Джорди так нравится Майкл только из-за дорогих подарков и поездок, которые не мог дать ему родной отец, а также был недоволен тем, что сам Майкл не выходит с ним на связь, хотя до этого они договорились поддерживать дружеские отношения (очевидно, в тот момент, когда Майкл подарил ему дорогие часы). Никаких подозрений Эвана о возможных наклонностях Майкла и насилии над Джорди озвучено не было.

В этот момент в окружении Майкла и появилась версия о том, что Эвану от Майкла нужны деньги, а подозрения в педофилии – лишь повод выжать из Майкла больше, чем можно было, если бы они остались друзьями.

Дальнейшие события разворачивались настолько стремительно, что чаще всего журналисты, изучающие биографию Майкла, сводят их к одному предложению: Майкла Джексона обвинили в педофилии.

Однако, на самом деле, официальным обвинениям предшествовала целая цепочка событий, которые и сделали эти обвинения такими противоречивыми.

9 июля Джун и Дейв предоставили запись телефонного разговора следователям, а заодно дали её послушать Майклу, чтобы дать понять: Эван – реальная угроза.

10 июля следователь Энтони Пелликано допросил Джорди, и спустя два часа разговора с подростком сделал вывод, что между ним и артистом не было незаконной связи.

Сразу после этого были подписаны документы о передаче опеки Эвану Чандлеру и Джун передаёт Джорди ему. В постановлении об опеке было указано, что мать Джорди не сможет вывозить его за черту города, что означало для неё только одно – с этого момента дорога в Неверленд была закрыта. Когда Джун передала сына бывшему мужу, в ней уже росли сомнения о невиновности Майкла. У представителей полиции, с которыми разговаривали адвокаты семьи Чандлер была информация о том, что якобы есть ещё одна жертва домогательства Майкла. Правда подтвердить эту информацию было невозможно. Отношения Джун и Майкла охладели. Они больше не могли видеться и разговаривать друг с другом по настоянию адвокатов.

2 августа Эван (он работал дантистом) намеревался удалить Джорди больной зуб, но в качестве анестезии использовал амитал натрия – производное барбитуровой кислоты.

Раньше его использовали в психиатрии как снотворное, а также при лечении амнезии, однако средство уже давно не было в ходу, поскольку оно вызывает привыкание и является наркотическим. Тем не менее, Эван Чандлер воспользовался именно этим препаратом.

Дело в том, что амитал натрия раньше считали своего рода сывороткой правды, хотя на деле, разумеется, он ей не являлся. Многие даже считают одним из побочных эффектов препарата абсолютно обратное сыворотке правды действие – повышенную внушаемость.

В тот день под действием наркотика Джорди Чандлер признался отцу в том, что между ним и Майклом Джексоном была сексуальная связь.

4 августа следователь Энтони Пелликано организовал встречу Эвана Чандлера, Джорди и Майкла.

Прямо перед встречей адвокат Эвана связался со знакомым психиатром Матисом Абрамсом и описал ему историю взаимоотношений Джорди и Майкла, рассказал о ночёвках в одной кровати, многочасовых телефонных разговорах, о которых Джорди никогда не говорил подробно, и о нездоровой любви Майкла к детям. Несмотря на то, что сам Джорди никогда с психиатром не виделся и не был у него на приёме, врачу хватило информации, чтобы выдать экспертизу, заключение которой было предельно однозначным – Майкл имеет склонность к педофилии и точно имел сексуальную связь с тринадцатилетним Джорди Чандлером. Благодаря заключению врача Эван оказался в сильной позиции, а значит, мог диктовать условия.

Двадцать миллионов долларов на процентный счёт, пять из которых ушли бы лично Джорди на его образование, и дело решается без суда. Условия Эвана и его адвокатов были вполне прозрачными и хорошо подготовленными. Они знали, что им нужно от Майкла. К их разочарованию команда Майкла отказалась, но выдвинула встречное предложение. Майкл предложил заплатить по 350 тысяч долларов за каждый из трёх любых сценариев со стороны Чандлеров (как мы помним, Джорди уже имел опыт в создании идей для будущих фильмов) и покровительство – Майкл был готов передать сценарии крупным студиям на рассмотрение. На этот раз отказ пришёл со стороны Эвана.

Вслед за неудачными переговорами, которые длились несколько дней, последовала уже реальная психиатрическая экспертиза с непосредственным участием Джорди, в ходе которой он вдруг впервые рассказал о том, как и когда у него начались сексуальные отношения с Майклом.

По законам Соединённых Штатов врач обязан сообщать о таких случаях в соответствующие органы. После передачи информации о ребёнке, который был подвергнут насилию, 18 августа началось расследование по подозрению Майкла Джексона в растлении несовершеннолетних.