Как мать заботливо укрывает одеялом своего уснувшего ребенка, так и я ждала, пока ночь укроет собой мое одиночество. Я хотела, чтобы вместо пустоты на моих плечах была тьма, чтобы ночь медленно переложила всю тяжесть с души к себе в дорожную сумку. Я чувствовала, что нахожусь в той точке, когда все вокруг кажется невыносимым. Я была уже слишком далека от всего, что происходило вокруг, чтобы понять, что за песня играет.

Я пыталась прислушиваться к китайскому поэту Ли Бо, который однажды сказал: «С наступлением ночи тают свечи».

Когда же должна была растаять свеча страданий?

Я завернулась в тонкое одеяло. Мне было холодно от одиночества.

Я знала, что мне никто не нужен. Мне никогда и никто не был нужен. Я работала, делала все, чтобы встать на ноги и быть самостоятельной. Всего добилась сама, узнала, что значит успех, попробовала его на вкус. Но по ночам я не могла уснуть, даже зная про все свои победы. Или, наоборот, я настолько привыкла спать именно с ними, что сейчас была какой-то заторможенной. Не знаю.

Судорожный вдох обжег легкие.

В каком месте я чувствовала себя в безопасности больше всего?

Я подумала о маленьком ребенке, который считает, что рядом с мамой и папой с ним ничего не случится. Мне захотелось напомнить ему о смерти.

Я подумала о розе, которая любит свое место и чувствует всем своим существом, от кончиков листьев до самых корней, лучи солнца. Мне захотелось напомнить ей, что от отсутствия воды она может завянуть.

Я подумала о женщине, спящей в объятиях любимого мужчины. Мне захотелось взять ее за плечи и встряхнуть, крикнуть: «Ну взгляни ты правде в лицо! Проснись! Тебя бьют по самому чувствительному месту, по тому, во что ты веришь, а ты не видишь этого».

Я не помнила, что налила в чашку, которую крепко сжимала в пальцах. Холод, охвативший все мое тело, наполнил собой комнату и даже кружку в моих руках. Я поставила ее на журнальный столик и легла. В памяти всплыли полные слез глаза дедушки, когда я уезжала из Урфы в Анкару. Я тоже не хотела покидать его, но мне пора было уже налаживать свою жизнь. Мне следовало перестать бежать от трудностей. Наступило время посмотреть в будущее. Первым шагом для этого было возвращение домой, в Анкару. Запах чистоты, который я почувствовала сразу же, как переступила порог своего дома, был результатом работы Озлем. К моему приезду она убралась в квартире и наполнила холодильник продуктами.

Все-таки замечательные у меня друзья.

Я лежала в темноте гостиной. Единственным источником света, хоть как-то разгоняющим тьму, была луна. Я закрыла глаза, погружаясь в темноту в своей голове. Мне не следовало думать о нем, падать в яму, в которую, как я ожидала, он меня затянет. Зачем я делала это с собой?

Только-только закрыв глаза, я услышала звук открывающейся двери. Кто-то пытался зайти ко мне домой.

Вор? Но ведь Решат со своими людьми у дверей?

Я была уверена, что они стоят там. Кроме того, ключей у них не было. Вскочив с дивана, я быстро подошла к двери. На этот раз это не я собиралась получить побои за попытку прорваться в чужой дом. Я крепко сжала в руке железную ложку для обуви. Уже светало. Кто мог осмелиться прийти сюда в такую рань?

– Мам, ну давай! – голос, сказавший это, тут же растопил мое сердце, и теперь вместо страха я почувствовала, как сильно соскучилась. – Я замерз!

Это канючил Ягыз Эфе. Я отбросила оружие и открыла дверной замок, чтобы наконец обняться с мальчиком. Увидев меня, он широко улыбнулся и громко воскликнул:

– Тетя!

Я присела и крепко его обняла. Прижав его голову к своей груди, я ощутила, что пламя внутри меня на короткое время, но все же потухло. Тут же я, переживая настоящий прилив любви, поцеловала Озлем.

– Я соскучился по тебе! – произнес Ягыз Эфе и обвил своими маленькими ручками мою шею.

Подруга посмотрела на меня с тоской, а затем поцеловала в обе щеки.

– Добро пожаловать домой, дорогая! – сказала Озлем, внимательно рассматривая мое лицо. По ее щекам текли слезы. Если бы она знала, как они задевают мое сердце, расплакалась бы она тогда? – Не смотри на меня так! Я сильно соскучилась по тебе, что поделать!

Озлем вытерла слезы тыльной стороной ладони.

Я не смогла ничего ответить. Одной рукой я обняла ее за шею и поцеловала в висок.

– Я тоже соскучилась, – сказала я дрожащим голосом. – Очень-очень соскучилась.

Соскучилась я не только по ним, но и по своей жизни. Я тоже сталкивалась с проблемами и неприятностями, но в ней не было так много боли и страданий. Я не знала. Если бы я раньше понимала, что за каждой болью стоит более жестокое страдание, то не уставала бы благодарить Аллаха за все свои испытания.

Наклонив голову в ответ на кивок смотрящего на нас Решата, я еще несколько раз поцеловала Ягыза Эфе. Пока он перечислял причины, по которым скучал по мне, загибая пальцы, я гладила его руки.

– Пойдем в дом, а то замерзнешь.

Озлем сначала сняла свою куртку, затем и куртку Ягыза Эфе, которого я держала на руках. Мой дорогой мальчик взял мое лицо в свои руки и внимательно меня рассматривал. Я желала, чтобы он не увидел никаких ран там, куда глядел.

– Ты что, вытянулся? – прищурилась я и быстро поцеловала Ягыза Эфе в шею. От него приятно пахло.

– Да! – закричал он в ответ и тут же взволнованно продолжил: – Ты поменяла подарки, которые купила для меня?

Я нахмурилась.

Ягыз Эфе, мы и так сами подарками стали…

Я рассердилась на себя за то, что совсем забыла о подарках. Я даже вещи свои оттуда не забрала, что уж говорить о них.

Озлем меня поняла и тут же поменяла тему разговора:

– Сынок, тетя только приехала. Разве сейчас время говорить о подарках? Мы тебе сюрприз сделать хотели и приехали, но похоже, что получилось не очень, – переживала Озлем. – Приготовим вместе завтрак?

Я поцеловала Ягыза Эфе и кивнула Озлем.

– Отлично, тогда проходи в гостиную, сынок. У тебя в рюкзаке были раскраски, – тут же распорядилась подруга.

Я укусила за щеку своего мальчика, который уже начал капризничать, и предложила:

– Давай после завтрака приготовим кекс? Твой любимый!

– Давай! – громко ответил Ягыз Эфе и буквально подпрыгнул у меня на руках. Уговорить ребенка было проще простого.

Я опустила его на пол, и он побежал в гостиную. И слезы, которые только и ждали момента, чтобы политься из моих глаз, стали течь одна за другой. Думаю, я продержалась и так слишком долго.

Озлем, увидев меня в таком состоянии, тоже прослезилась. Я стала плакать еще сильнее.

– Дорогая моя, – сказала Озлем и тут же разрыдалась. Я позволила ей прижать меня к своей груди. Так делала моя мама. – Плачь, милая. Плачь, тебе станет легче. Я рядом. Я всегда буду рядом.

Озлем гладила мои волосы. Мне стало еще грустнее.

– Пусть им будет так же больно, как и тебе. Пусть страдают. Тебе они ветки поломали, так пусть у них у самих корни отсохнут! Ну-ну… Не сдерживайся, плачь. Плачь, я рядом. Ты не одна.

Я разрыдалась. Я ревела так, будто сбрасывала с себя боль всех предыдущих дней. Просто оставила себя в ее материнских любящих объятиях.

Моя жизнь была похожа на посадку в землю саженца. Со временем я выросла, на мне распустились цветы. За мной ухаживали, моя земля всегда была влажной. Но однажды случился град, а затем выпал снег. Но этого было мало: меня вырвали с корнями, разорвали на части. Я не видела того, что люди, к которым я тянулась за помощью, на самом деле были моими палачами.

Мне было больно вспоминать прошлое.

Не знаю, когда я заметила, что мы пришли на кухню, Озлем накинула мне на плечи свой кардиган. Я поняла, что ничего не вижу из-за слез, застилающих мне глаза. Я плакала так, будто хотела избавиться от всех своих страданий, чтобы они вышли из меня вместе со слезами. Казалось, будто я только и ждала момента, чтобы разрыдаться. По движению губ подруги я поняла, что Озлем, положив руки на мои трясущиеся плечи, что-то говорила. Но я была не в себе и поэтому не могла услышать ее. У меня что, был припадок?

В ушах у меня звучали слова брата: «Когда я сделал что-то, что огорчило тебя?» и вопрос Карана: «Простишь ли ты меня однажды?»

«Как? – хотелось мне прокричать им в ответ. – Как вы могли так поступить со мной? Вы все заодно. Зачем вы разорвали меня на части?»

Мои рыдания эхом разносились по кухне. Когда Озлем ушла, чтобы отвлечь Ягыза Эфе, услышавшего мой голос, я еще больше разревелась, затем с силой потерла лицо. Все, Ляль. Не смей больше плакать из-за них.

– Не смей! – Я прижала руки к шее, которая горела огнем. Было трудно дышать.

Неужели моя жизнь будет идти так же?

Я резко встала, не обращая внимания на головокружение. Мне нужно было прийти в себя. После того случая в первый раз я чувствовала себя так плохо. Однако это было нормально.

– Ты в порядке? – взволнованно спросила Озлем. Я кивнула и неровными шагами пошла в ванную комнату. Сев на унитаз, я продолжила плакать, надеясь, что это будут последние пролитые мной слезы.

Другие люди меня не исцелят. Мне необходимо было сдержать данное себе обещание. Я должна была оправиться.

Я умылась и вышла из ванной. Боль, которая осталась там, больше не имела места в моей жизни. Я, конечно, еще буду плакать, может быть, снова развалюсь на части, но с каждым разом буду вставать сильнее себя прежней. Страдания делают человека сильнее, ведь так?

Бегающий по дому Ягыз Эфе громко кричал: «Я самый большой!» Было непонятно, что именно он имел в виду, но я восхищалась его энергией. Даже за завтраком он не сидел на месте, а когда мы готовили кекс, не спускался со стола и носился потом по дому с кусочком лакомства во рту.

Я устала, пока смотрела за ним. Может, поспим?

Я собиралась поехать в ресторан. Уже три дня я находилась в Анкаре, но только сегодня почувствовала, что более или менее пришла в себя. Мне очень помогла моя дорогая подруга Озлем. Она дала мне почувствовать, что всегда будет рядом, от этого мне стало легче.

Когда я рассказала ей обо всем пережитом, она плакала, злилась и чувствовала ненависть не меньше меня. Я попросила сказать мне, если я не права, на что она сильно рассердилась:

– Разве ты заставила их лгать?

Озлем была права.

– Что бы ни случилось, выслушай их и иди своей дорогой, – сказала она позже, и я согласилась. Мне казалось все предельно ясным, но я не собиралась наказывать их без суда и следствия. Я намеревалась со всеми поговорить.

Даже со своим палачом.

Надевая пальто, я бросила взгляд на Озлем.

– Ваш дом как раз по пути в ресторан. Если ты не на машине, давай я вас подвезу? Может, вы и в ресторан со мной пойдете?

Мне было недостаточно одной встречи с ними, чтобы полностью утолить свою тоску по Озлем. Я хотела, чтобы они были со мной и никуда не уходили.

Ягыз Эфе одобрил мою идею аплодисментами:

– Да! Да! Поехали тоже!

– Меня дома ждет тонна дел. К тому же с Ягызом Эфе нужно доделать домашние задания. – Озлем взяла сына на руки и поцеловала. – Да, сынок? Ты делаешь свою работу, а я потом стараюсь исполнять твои пожелания.

Я улыбнулась им обоим. Мне не хотелось нарушать планы Озлем.

– Ладно, тогда в другой раз пообедаем вместе. А сегодня пока так, – согласилась я.

Нехотя я проводила их. Сразу после ухода Озлем ко мне пришел Решат. Должно быть, его интересовало, куда я собралась уезжать.

– Привет, Решат. Как дела? – улыбнулась я.

Он был старше меня и не хотел, чтобы я обращалась к нему в традиционной уважительной форме. Мне разговаривать с ним так было не очень удобно. Однако на «вы» мы друг к другу не обращались. По крайней мере, с ним у нас такой проблемы не было, чему я оказалась очень рада.

– Все хорошо, – Решат наклонил голову. – Ты как? Поедешь куда-то?

Мы двинулись в сторону моей машины.

– Да, заеду в ресторан. Угостить там вас кофе? Кстати, вы обедали? – спросила я.

Как эти мужчины вообще жили снаружи? Вместе с Решатом их было четверо.

Я говорила дедушке, что не хочу, чтобы меня сопровождало много человек. Он отправил со мной в Анкару тех, кому больше всего доверял. Но мне было жаль их, ведь они постоянно стояли на улице.

Решат улыбнулся и открыл мне дверь:

– Спасибо. Мы пообедали, но от кофе не откажемся.

Я села на водительское кресло, а Решат, указав на место рядом, спросил:

– Можно поехать с тобой?

Решат думает, что мы боимся, когда остаемся одни. Скажи, пожалуйста, ему, что по пути из Урфы сюда мы ехали совершенно одни.

Положив сумку на кресло рядом с собой, я повернулась к Решату с улыбкой:

– Я знаю, дедушка просил не оставлять меня одну. Но не надо понимать это так буквально. Пока я не окажусь посреди пуль…

Решат, не дав мне договорить, тут же вставил:

– Упаси Аллах! Что ты такое говоришь?

Продолжая бормотать какие-то свои молитвы, он закрыл мою дверь.

– Я поеду за тобой, – сказал Решат и отошел.

Меня рассмешило это его напряжение. Я завела машину и, выезжая, заметила, что мужчины в еще двух автомобилях следуют за мной.

Я была взволнованна. Много месяцев я не видела свой ресторан, дорогое моему сердцу место. Хоть некоторых своих сотрудников я встретила в Стамбуле, все равно очень по всем соскучилась. Я ехала в ресторан, до которого было минут пятнадцать, на обычной скорости и разглядывала в окно Анкару. Она снова была серой и холодной. Но это все равно не мешало мне нежно любить ее.

У некоторых городов есть свой дух. Например, у Стамбула. У него была какая-то нескончаемая энергия, непрерывное дыхание. Там было легко жить и находить себя. Но Анкара отличалась от него.

Во-первых, Анкара была холодной. Она не давала тебе причины, чтобы ты полюбил ее. Потому что их не было. Она словно говорила тебе: «Я вот такая. Если нравится, оставайся тут. Я морозная, у меня есть высокие небоскребы и определенные правила. Мои улицы не выходят к морю, и никакой Галатской башни у меня нет».

Но у нее был Аныткабир[12]. И это стоило очень многого.

Я любила этот город. А если ты отдал ему свое сердце хоть раз, Анкара тоже становилась тебе верным другом. Возможно, именно поэтому я продолжала возвращаться сюда снова и снова.

Вот так, наблюдая за любимым городом, по которому сильно скучала, я доехала до ресторана, припарковала машину не в гараже, а подальше. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь знал, что я приехала. Я собиралась сделать сюрприз. Подойдя ко входу, я столкнулась лицом к лицу с молодой девушкой, ожидавшей у двери. Я ее не знала, она, должно быть, была новенькой. Я поздоровалась и вошла внутрь. Во многих учреждениях сейчас был обеденный перерыв, поэтому в ресторане оказалось много людей.

А где же наши, Ляль? Нас не заметили!

Я посмотрела в сторону кассы, где стояли Гекхан и Эмре. Только я хотела к ним подойти, как Эмре, заметив меня, стал кричать:

– Аллах! Она приехала! Поверить не могу!

Он уже бежал в мою сторону.

– Глазам своим не верю! Ты приехала! – вопил Эмре.

Когда он внезапно оказался рядом и обхватил меня своими огромными руками, я даже не успела отреагировать. Я смеялась, когда он опустил меня обратно на пол после того, как покружил в воздухе.

Не оправившись после этого, я и не заметила, как оказалась в объятиях Сены.

– Эфляль, здравствуй! Как же я скучала по тебе! – приветствовала меня она.

Я тоже ее обняла и тут же поморщилась от мокрых поцелуев, которыми меня уже осыпала Зехра.

Вся моя сценическая группа тоже находилась здесь, потому что сейчас были выходные. Ребята кричали, как сумасшедшие. Они говорили, что скучали по мне, и радовались, что я приехала. Все говорили так громко, что посетители ресторана смотрели только на нас. Я не могла сосчитать, со сколькими ребятами мне удалось обняться. Мне было тяжело дышать.

Начальником быть непросто. Конечно, очень важно, чтобы сотрудники любили тебя, но уважение первостепеннее. Со всеми у меня были хорошие отношения, мы всегда вели себя уважительно по отношению друг к другу. Обе стороны знали границы дозволенного.

Я общалась со всеми и узнавала от них разные новости, когда вдруг встретилась глазами с Гекханом, с которым мы уже некоторое время были в ссоре. Я не смогла унять дрожь.

– Привет, шеф, – он улыбнулся, но голос его был далеким и холодным. Держался он тоже отстраненно, руки были в карманах. Ребята вокруг нас все поняли и немного разошлись в стороны, чтобы дать нам возможность поздороваться.

– Добро пожаловать, – продолжил Гекхан.

На этот раз голос его звучал теплее, но все равно это было не так искренне, как до нашей ссоры. В тот момент, когда он отзеркалил мою горькую улыбку, я подошла к нему и крепко обняла. Будто ожидая этот порыв, он тоже обхватил меня за талию.

– Хорошо, что ты приехала, – сказал он совершенно оттаявшим голосом.

Я знала, что не смогу строить свое будущее, пока не оставлю некоторые вещи в прошлом. Говорят, вода камень точит. Надеюсь, что и сердце мое когда-нибудь полюбит, забыв о своих страданиях.

– Как здорово, что я здесь! – ответила я, обращаясь сразу ко всем ребятам, а затем посмотрела в глаза Гекхану и насмешливо спросила: – Мой кабинет на месте?

Я знала, что он отлично присматривает за ним, но мне хотелось немножко его подколоть.

Эмре и Ибрагим сказали что-то, что привело Гекхана в бешенство, и он зло посмотрел на них.

– Я берег его, как свой собственный, – ответил мне Гекхан и сделал жест, приглашая меня. – Иди и проверь.

– Знаю-знаю, начальник, – подмигнула я ему.

Только мы собрались идти, шеф-повар спросил:

– Дочка, ты голодная? Сделать тебе твою любимую пасту?

– Сделай. Она твою пасту съест, даже если и не голодая, – ответил за меня Гекхан.

Он был прав, поэтому я ничего не сказала. Только смотрела на всех них и понимала, как же соскучилась.

– Мне вас очень не хватало! – сказала я вслух и взяла Сену под руку. Все глядели на меня и улыбались. Я хотела побыть вместе с ними. – Вечером, после всех проверок, отвезти вас на ужин с рыбой и ракы?[13]

– О-о! – радостно прокричал Эмре, а остальные зааплодировали.

Я еще раз осознала, как сильно скучала по энергии ребят.

– Тогда все за работу! Сообщите и всем, у кого отгул сегодня. Пусть тоже приходят, если свободны.

– Сделаем, – сказал Гекхан, я кивнула.

– Приготовить кофе? – спросила Сена, обращаясь к нам обоим. Мы с Гекханом кивнули и прошли в кабинет.

Зайдя внутрь, я сделала глубокий вдох. Здесь пахло мужским парфюмом, который совсем не шел моему кабинету, ведь он весь был в кремовых оттенках. Гекхан что, весь флакон тут опустошил? Некоторые вещи лежали на других местах. Я положила сумку на стол, поверхность которого была завалена разными бумагами. Затем открыла окно, повесила пальто на вешалку и села за стол. Я сильно соскучилась по своей работе. Подкатившись на офисном стуле к цветам, я немного полюбовалась ими. Спасибо Сене, она очень хорошо о них позаботилась. Они выглядели такими же живыми и свежими, как и в первый день.

– Ну что, соскучилась? – улыбнулся мне Гекхан, тоже опустившись в кресло. – Глупый получился вопрос. Из твоих глаз вот-вот сердечки посыплются. Ну раз соскучилась, приехала бы раньше.

Мы что, не приезжали потому, что не хотели?

Я подумала о нашей ссоре и о причине, по которой я не смогла приехать раньше, и у меня кровь застыла в жилах. Его лицо тоже побледнело.

– Я… – Он медленно подошел к столу и с волнением сказал: – Я не хотел говорить это. Я уважаю твой выбор и те причины, которые у тебя для этого были. И не виню тебя. Прошу, пойми меня правильно, Эфляль.

– Все в порядке. – Я искренне улыбнулась. – Мы эту тему закрыли, забудь. К тому же нам надо многое обсудить. Я хочу наверстать все, что упустила за время отсутствия.

Я потянулась к лежащим на столе бумагам. Гекхан кивнул.

Затем я собрала волосы в тугой пучок. Все, теперь я была готова.

– Ну что, рассказывай. В каком мы положении? – спросила я, не скрывая своего волнения.

После того, как мы закончили наше долгое собрание, я поняла, что скучала именно по такому плотному графику. Работа и блюда в ресторане занимали большую часть моей жизни.

Ляль, ты что, потолстела? Машаллах, ты отлично расправилась и с пастой, и с десертами.

Да, я набрала немного лишнего веса, потому что в Урфе питалась хорошо. И я была довольна таким положением дел.

Когда дверь внезапно открылась, я, как и Гекхан, вздрогнула, потому что мы много часов были сосредоточены на работе и совсем не выходили из кабинета.

– Эфляль, Ариф пришел! – Сена смотрела на меня с тревогой.

Я сидела неподвижно и не могла ей ничего ответить.

Вообще-то, мне следовало бы порадоваться этой новости, но в тот момент я просто застыла. Я не могла разобраться в той буре чувств, которая разразилась у меня внутри. Если Ариф был здесь, то тогда и он тоже?

– Он ждет тебя перед входом, – быстро сказала Сена и сделала мне знак, чтобы я шла за ней. Она была слишком охвачена своим волнением, чтобы заметить, что я почувствовала.

Я встала и улыбнулась Гекхану, взгляд которого словно спрашивал у меня: «Ты уверена?» Это не должно было быть так уж тяжело. Правда ведь?

Сейчас узнаем… Ну пойдем…

В отличие от торопливых движений Сены, я шла очень медленно. Если бы мне не пришлось остановиться из-за того, что передо мной появился Решат, у меня случился бы инфаркт.

– Ариф здесь, – произнес Решат так, словно хотел посмотреть на мою реакцию, но выражение моего лица было совершенно невозмутимым. – Ты уверена, что хочешь с ним встретиться?

Если бы я не захотела, Решат схватил бы Арифа за шкирку и выбросил отсюда. Именно так он выглядел сейчас. Ну и ладно. Если бы Ариф узнал, что я не желаю с ним видеться, то не стал бы настаивать. Думаю, я все-таки хорошо успела его узнать.

– Уверена, – ответила я. – Ариф мне не навредит.

Решат вдруг посерьезнел.

– Люди, которые, как ты думала, не причинят никакого вреда, навредили тебе больше всего. Некоторые страдания хоть и не физические, но ранят больнее ножа, – голос Решата звучал строго.

Его глаза впились в меня и следили за каждым моим движением. Но он все же сделал шаг назад, дав мне пройти. Решат не переживал, могут ли его слова расстроить меня. Он специально это произнес, чтобы я помнила о том, что случилось, и вела себя соответственно.

Решат счел нужным напомнить мне о том, что он рядом:

– Я буду недалеко, ты сможешь меня позвать в любой момент.

Порой я не могла усмирить боль в сердце от некоторых слов. Однако я не подала виду и прошла вперед. Через несколько шагов я встретилась глазами с Арифом. В этот момент я почувствовала: нож вошел еще глубже.

Оказывается, я соскучилась по нему. Должно быть, в этой истории он был самым невинным человеком. После меня. Разве могла я на него злиться и спрашивать: «Как же ты мог мне не сказать правды?!», ведь я знала, что он просто выполнял приказ. Конечно, могла. Его поступок выходил за рамки человечности. Но после того, как Каран рассказал мне о его судьбе, я стала испытывать к Арифу сестринскую любовь, смешанную с состраданием.

Я улыбнулась, и моя искренность, должно быть, успокоила Арифа, потому что его напряженные плечи опустились, и он тоже приподнял уголки губ.

– Здравствуй, великан! – поприветствовала я Арифа. Объятий сегодня мне было мало, поэтому я прижала к себе и его. Глаза тут же наполнились слезами, и, чтобы скрыть это, я несколько раз моргнула. Ариф обнял меня так, словно хотел закутать в свое огромное тело. – Какими ветрами тебя занесло сюда? Или ты по мне соскучился?

– Конечно, соскучился, йенге[14], – медленно отстранившись, посмотрел мне в глаза Ариф. Он понял, что сказал, и тут же попытался исправиться: – Извини, по привычке сорвалось.

Сделав вид, что не услышала этих слов, я погладила его по руке.

– Как ты, Ариф? Что ты делаешь в Анкаре? – спросила я без обиняков.

Лучше бы сразу прогнала…

– Эфляль, – окликнула меня Сена тревожным голосом.

Ариф откашлялся.

– Я хотел увидеть и тебя, и Сену и решил зайти в ресторан.

Он так и не ответил, зачем приехал в Анкару. Этот человек когда-то говорил мне: «В смысле избить? Мы что, бандиты какие-то?»

– Можно? – Ариф глазами указал на зал.

Я ответила, стараясь, чтобы голос мой звучал ровно:

– Проходи, пожалуйста.

Мне нужно было играть по правилам.

Ариф с Сеной вошли в ресторан, а я стояла и смотрела им вслед. Был ли и Каран в Анкаре? Я оглядела улицу, но не увидела никого, кроме людей Арифа. Когда они все кивнули, мне тоже пришлось поздороваться.

Знали ли они о той лжи, которую мне наговорил их начальник? Они ведь могли даже называть меня идиоткой за спиной. Ведь кто сразу начинает верить мужчинам, которых едва знает? Тот, кто доверяет своему старшему брату.

– Что такое? Какие-то проблемы? – передо мной встал Гекхан. Руки он спрятал в карманах брюк и смотрел на стоявших на улице мужчин. Глядя на недовольное выражение его лица, я сразу поняла, что он не очень рад увиденному. – Это кто? Это же не те, которые из Урфы приехали. Это что, парни Арифа?

– Да, – пробормотала я.

Гекхан сдвинул брови.

– Они ведь не будут тут все время торчать? Взгляни, все только на них и смотрят. Будто в ресторан депутат какой-то приехал!

Я улыбнулась, увидев эту внезапную вспышку его гнева.

– Пусть хотя бы стоят где-нибудь подальше. – Гекхан махнул им, чтобы они уходили. Мужчины же стояли, сложив руки перед собой, и смотрели на Гекхана с безразличием.

Я толкнула Гекхана в плечо и, прежде чем уйти, сказала:

– Ты хотел узнать причины, о которых я не могла тебе рассказать. Как раз на них ты сейчас и смотришь.

Не обращая внимания на эффект, который мои слова произвели на Гекхана, я подошла к Арифу. Он сидел совершенно один. Увидев меня, он попытался встать, но я остановила его, подняв руку, и села напротив.

– У нас нет места, чтобы рассадить тех, кто снаружи. Им придется подождать на улице. Но это может причинить клиентам беспокойство. Не могли бы они отойти подальше?

Ариф посмотрел на меня в нерешительности.

– Но они здесь ради тебя…

Я нервно улыбнулась. Ариф заметил это и тут же добавил:

– Ладно, я все сделаю.

Вынув телефон из кармана, он нажал несколько раз на экран и поднес телефон к уху.

– Те, кто стоит перед рестораном, пусть отойдут на сто метров, – сказал Ариф, будто спрашивая разрешения. Я посмотрела прямо на него, но он тут же отвел взгляд. – Спасибо.

Он положил трубку.

Я холодно взглянула на него.

– Ариф, ты, кажется, не понял. – Я положила локти на стол, соединив ладони. – Ты можешь здесь сидеть, потому что с тобой у меня нормальные отношения. Но тех, кто сейчас стоит на улице, я видеть не хочу. Ни одного. Потому что у меня проблемы с их начальником. Я от него ничего не хочу. Не хочу ни его людей видеть, ни того, чтобы он как-то меня охранял… Я понятно объяснила?

Я заметила, что мое серьезное выражение лица его удивило. Если ему казалось мое поведение ненормальным, то ему следовало вспомнить о том, что мы все пережили.

Не ответив мне, он опять взял в руки телефон. Я, сощурившись, следила за его движениями.

– Уходите, – сказал на этот раз авторитарным голосом Ариф.

«Только что он обращался к Карану».

От этого у меня скрутило живот. До сих пор мне становилось плохо от того, что я не знала, где он. Ариф положил телефон в карман и слегка наклонил голову.

– Извини, йенге, – сказал он немного раздраженно. Потом вдруг сжал губы и стукнул себя кулаком по лбу. – Да чтоб мне рот зашили!

Я улыбнулась этой его вспышке раздражения.

– Почему ты такой нервный? Ты ведешь себя так, словно мы совсем с тобой не знакомы, – «мы их совсем и не узнали, но ладно». – Пожалуйста, расслабься. Поедим вместе?

Я не была голодна, но хотела, чтобы он поел.

Ариф застенчиво улыбнулся.

– Сена мне кое-чего принесет сейчас. Я не голоден, но она настояла, и я уступил. – Лицо Арифа покраснело. На душе у меня стало тепло от того, как он произносил имя Сена.

Ариф придвинулся к столу.

– Как ты? – искренне спросил он.

Врать мне было ни к чему.

– Стараюсь оправиться. А ты?

Было ясно, что мой ответ его не очень-то удовлетворил. Он посмотрел на меня, словно пытаясь понять, что происходит у меня в душе.

– Потихонечку, – очень тихо ответил Ариф.

Интересно, какая у этого великана зарплата? Мне почему-то кажется, что Акдоганы жадные.

Не произноси их имена!

Почему? Они нам что, сниться после этого будут? Или мне сказать «сама знаешь кто»? А, Ляль?

Я с трудом удержалась от того, чтобы на собственные же реплики не закатить глаза. Скрестив руки на груди, я откинулась на спинку стула.

– Кто из вас приехал в Анкару?

В глазах Арифа, который явно не ожидал от меня такого вопроса, читалось удивление. На миг он застыл на месте. Мне казалось, он думал о том, не сказать ли мне правду.

– Брат и я, – ответил он так тихо, что я его еле расслышала. Он поерзал на стуле. – И еще…

Я подняла брови в ожидании продолжения фразы.

– И еще Альптекин, – выпалил Ариф.

Человек, который разбил мне бровь, тоже приехал. Прекрасно!

Я начала постукивать пальцами по своей руке. Потом стала трясти правой ногой, отчего стол тоже начал дрожать. Подняла одну бровь. Стараясь не выдавать своего раздражения, я спросила:

– Зачем вы приехали?

Всем своим видом Ариф показывал, что этот разговор со мной стал для него полной неожиданностью. Он, наверное, думал, что я его выгоню и вообще не стану с ним общаться. Иначе он заранее подготовил бы ответы на эти вопросы. Он походил на студента, вбежавшего на экзамен в последнюю минуту. Он даже вспотел.

Ариф хотел было что-то сказать и даже открыл рот, но тут пришла Сена и спасла его от необходимости отвечать на мой вопрос. Она поставила тарелку на стол и села рядом со мной. Кажется, Ариф, даже как будто немного расслабившись, сделал глубокий вдох. Пока эти двое сладко улыбались друг другу, я поняла, что, наверное, была тут лишней. Я посмотрела на Арифа.

– Зайди ко мне, когда поешь, ладно? – спросила я и увидела, как Ариф напрягся.

– Ладно, – ответил он, и я встала из-за стола.

Зайдя в кабинет, я закрыла его изнутри. Вдруг ворот моего свитера показался мне невыносимо узким, хотя на самом деле он был достаточно свободным. Я оттянула край ткани. С того самого момента, как я увидела Арифа, внутри у меня появилось неопределенное чувство, которому я никак не могла дать название. Все тело напряглось, шею свело, лицо горело.

Я открыла окно. Я желала только одного – чтобы холодный воздух остудил все внутри, потушил этот пожар. Сделала глубокий вдох. Какое-то время я сопротивлялась, но теперь больше не хотела этого делать, не могла. Я собиралась смотреть ему в глаза и ждать, пока он все расскажет. Я сделаю это не для него, а для себя. У меня не было сил больше жить, размышляя о причинах их поступков.

Спустя несколько часов, проведенных в попытках осмыслить эту идею, в моей голове кое-что прояснилось. Я не отзывалась на стук в дверь и сама не выходила из кабинета. Среди приходивших был и Ариф. В тот момент я не хотела говорить с ним, поэтому не ответила. Все свое внимание я сосредоточила на цифрах. Хоть Гекхан и рассказал мне, что команда сделала в мое отсутствие, я все равно прошлась повторно по всем записям. Расписав себе программу на следующий месяц, я ответила на накопившиеся электронные письма и вернулась в социальные сети.

Тут же сделав фото, я разместила его у себя в профиле, где меня не было много недель. Подписала снимок коротко: «Я вернулась». Сразу посыпалось множество комментариев, на некоторые из них я ответила. Через несколько минут Гекхан отправил мне сообщение, в котором говорилось, что они в сборе и ждут меня. Я собралась и вышла из кабинета. Развеяться было хорошей идеей.

– Сидела бы дальше в своем кабинете, – увидев меня, сказала с упреком Зехра. Я скорчила ей недовольную рожицу. – Куда ты нас повезешь? Только, ради Аллаха, поедем туда, где можно хорошенько повеселиться. Сегодня меня уже выворачивает от слоу-песен, которые постоянно заказывали клиенты. Они же все про сплошные страдания!

Ибрагим взлохматил Зехре волосы.

– Пусть в такие места тебя твой бестолковый возлюбленный водит. Мы пойдем есть рыбу и пить ракы! – рассмеялся он.

Пока они препирались, ко мне подошел Решат. Жестким взглядом он осмотрел ребят так, будто все они были отъявленными преступниками. Мне стало интересно, что же сказал ему дедушка.

– Куда поедете? Хорошо было бы это заведение заранее осмотреть, – строго заметил он.

– Решат, – улыбнулась я. В ответ он тоже улыбнулся. – Может, расслабишься? И тоже немного отвлечешься? К тому же мы пойдем в заведение моего друга. В «Мевсим», я говорила. Он знает, что мы приедем.

Решат кивнул.

– Сообщу твоему дедушке, – сказал он и отошел от меня на несколько шагов.

Я приблизилась к Сене.

– Где Ариф? – спросила я у нее.

– На улице. Можно он с нами поедет? – вдруг с энтузиазмом спросила Сена.

– Хорошо, – разрешила я и посмотрела на остальных. – Если все готовы, поедем? Я могу взять к себе в машину четверых. Гекхан, ты на автомобиле?

– Да-да, – ответил Гекхан. – Те, у кого сегодня отгул, давно на месте. Мы уже договорились. Зехра с ребятами едут с тобой.

Все вместе мы вышли из ресторана. Я смеялась над тем, как Эмре с Ибрагимом шутили над Зехрой и Сеной. Все четверо были как дети. Каждый раз они ссорились, а через пять минут уже смеялись. Эти их препирания меня очень веселили. Я подошла к своей машине и легким движением протянула руку к дверце.

Только я собиралась ее открыть, как услышала его голос. Мое сердце на мгновение замерло. Столько времени спустя я встретила человека, который разрушил меня. Его голос раздался всего в нескольких шагах от меня. В моей же голове он прозвучал как гул.

– Ляль.

Я встретила мужчину. Именно с ним я увидела, какими глубокими могут быть мои чувства. Моя любовь к нему, словно капля дождя, просочилась сквозь все преграды и достигла самого сердца.

Я встретила мужчину. Именно с ним я поняла, как внезапно могу оказаться на дне одиночества. Мое доверие птицей взвилось высоко-высоко в небо.

Я встретила мужчину. Именно он сделал для меня слово «семья» возможным. Моя любовь к нему превратилась в слезу и пролилась мне на сердце.

Я встретила мужчину. Именно с ним мой мир рухнул.