До обеда Джон успел навестить несколько живших по соседству с Гарретами семей. Степенные хозяйки только вздыхали об «этом прискорбном случае», джентльмены в летах давали положительные характеристики семейству Гарретов, но не могли добавить ничего конкретного, и никто из их подрастающих потомков не годился в герои-любовники, способные похитить девушку для тайного венчания. Кто-то был еще слишком юн, кто-то уже женился, а кто-то и вовсе покинул городок. Близких подруг также обнаружить не удалось. Все сходились в одном: Фанни – милая девушка, которой незачем было сбегать и которую некому было похитить. А ее отец – добропорядочный и умелый столяр, который души не чаял в своей дочери. По крайней мере, в последнем Джон пока не видел оснований сомневаться, хотя история семейного конфликта не была ему полностью ясна. Остальное же еще требовалось проверить, ибо уже все то, что он имел на руках, не походило на несчастный случай.

Обдумывая это, он неспешно шел через городок в сторону «Маргаритки», когда его окликнул звонкий женский голос:

– Добрый день, сэр!

Джон оторвал взгляд от глинистой дороги и обернулся. Перед ним улыбалась и приветливо хлопала ресницами продавщица из галантерейной лавки.

– Как продвигается ваше расследование? – не дав ему опомниться, защебетала она на одном дыхании. – О, я сразу догадалась, что вы не за столом или стулом ищете мистера Гаррета! – вдохновенно заключила девушка.

– И вам доброго дня, мисс, – вежливо ответил Джон, обдумывая план отступления.

– Мисс Оливия Крэнфилд, – живо произнесла обладательница трепещущих ресниц и подошла ближе, не спуская с него полного любопытства взгляда.

Джон, следуя приличиям, тоже представился.

– Да уже весь город говорит о вас. Как считаете, ее похитили? Убили? – обрушила она шквал вопросов одновременно с ужасом и интересом во взгляде.

– А вы полагаете, для этого были основания? – небрежно поинтересовался он.

– О, я, право, даже не знаю… – слегка смутилась мисс Крэнфилд, – но ведь у нас здесь ничего такого обычно не происходит, а тут… Но вот что я скажу, – она демонстративно понизила голос, призывая его слегка приблизиться, – если кто-то что-то и знает, так это ее тетя. Вы же знакомы с миссис Кардис? С тех пор как ее сестра умерла, она стала приезжать к племяннице раз в полгода. Говорят, она была сильно против брака сестры, даже отказывалась поначалу навещать ее! Я-то сама не помню, была еще девочкой, мама рассказывала. – Она кокетливо поправила волосы.

– Чем же ей так мистер Гаррет не угодил? – небрежно поинтересовался Джон, но на самом деле последнее замечание зацепило его внимание, хотя он не мог пока понять, чем именно. – Мне показалось, что дом у них небедный и он явно любил жену.

– О, ну что вы! – рассмеялась продавщица. – Это для нашего городка небедный… Вы знаете, кто эти Блэквуды?

– Кто? – переспросил Джон, все еще пытаясь уловить, что же было странного в ее словах.

Собеседница посмотрела на него с недоумением:

– Как «кто»? Вы не знаете, что миссис Гаррет и миссис Кардис в девичестве были Блэквуд?

Фамилия показалась знакомой, а судя по выразительному взгляду мисс Крэнфилд, Джон никак не мог не знать ее. Ему не оставалось ничего другого, как понимающе кивнуть и выразительно приподнять бровь, маскируя под неопределенностью ответа реальное положение дел. Окончательно почувствовав себя в гуще расследования, девушка оживленно продолжила:

– Говорят, их семья очень богата и знатна, и когда отец узнал о браке с простым столяром, он был в ярости, лишил дочь наследства и отказал ей от дома! Никто из семьи, кроме миссис Кардис, никогда не навещал миссис Гаррет здесь. Но миссис Кардис, видимо, постепенно оттаяла и стала видеться с сестрой, ведь еще племянница родилась… У нее самой-то детей нет, а теперь она еще и вдова. – Мисс Крэнфилд покачала головой, выражая сочувствие незамужней продавщицы галантерейной лавки богатой вдове полковника.

– Так, значит, миссис Кардис стала приезжать чаще именно после смерти сестры? – уточнил Джон, наконец осознав, что именно это не сходилось в показаниях.

– Ну разумеется, ведь ее племянница осталась без матери. Ходили слухи даже, что она собирается забрать ее к себе. Я слышала… Однажды между миссис Кардис и мистером Гарретом вышла страшная ссора! Вы не общались с соседями?

– Как раз от них, но никто не упоминал об этом.

– Ах, ну разумеется! – Она слегка вскинула плечики под вязаной шалью. – Мистер Картвей, а вы не откажетесь заглянуть к нам на чай? Мама готовит замечательные булочки и кекс. У нас не часто бывают гости из другого города. Отцу будет очень интересно узнать последние новости… – И, приняв отсутствие быстрого ответа за нерешительность собеседника, быстро добавила: – Мама помнит больше подробностей о миссис Гаррет, ведь мне было всего лет двенадцать, когда она умерла. Вы могли бы расспросить ее.

Последние слова чрезвычайно подкупали, и хотя Джон предпочел бы сейчас обед в «Маргаритке», он был вынужден согласиться на предложение настойчивой юной особы.

Дом мистера и миссис Крэнфилд располагался прямо за принадлежащим им магазинчиком. Отец семейства оказался приятным полноватым мужчиной, пышущим здоровьем, а его жена – гостеприимной хозяйкой, сразу же бросившейся накрывать на стол, выставив лучший сервиз, судя по всему не использовавшийся каждый день. Пироги к приходу неожиданного гостя и впрямь оказались готовы, вместе с ними на столе появились румяная курочка, поблескивающая жирной корочкой, запеченный картофель и фасолевый суп. При этом хозяйка извинилась за скудность приема и добавила, что, знай она о визите, приготовила бы что-нибудь посущественней, после чего поспешила вынести нарезанный козий сыр на закуску. В этот момент Джон счел свой визит весьма оправданным, ведь миссис Крэнфилд и впрямь могла пролить свет на отношения в семье Гарретов.

– Как вы находите наш городок, мистер Картвей? – поинтересовался хозяин дома.

– Очень милым, – вежливо ответил Джон. – Вчера я совершил прогулку к морю и был удивлен, что раньше никогда не слышал об этом месте, а ведь вы счастливые обладатели таких великолепных видов.

– О да! – живо воскликнул мистер Крэнфилд, отрывая поджаристое крылышко от куриной тушки. – К нам летом даже художники приезжают, пять лет назад из самой столицы был. Помнишь, дорогая? Все бродил здесь со своей треногой штуковиной.

– С мольбертом, папа, – тихонько поправила его дочь и снова кокетливо стрельнула глазками в гостя.

– Да, верно. А сейчас какой-то географ, нет, геолог… Ну вы наверняка с ним знакомы уже. Вы ведь у мисс Слоу квартируете.

– Да, имел честь. Он палеонтолог.

Миссис Крэнфилд заботливо подала Джону подливку и вкрадчиво поинтересовалась:

– Дочка сказала, что вы тут из-за исчезновения Фанни Гаррет.

Джон подтвердил это и, пользуясь переменой разговора, решил сразу осведомиться о некоторых подробностях.

– Да что говорить, жили они дружно, – произнесла миссис Крэнфилд. – Я знаю мистера Гаррета с детства. Всегда любил по дереву работать. Помню, как-то на день ангела сделал мне кораблик, ну прямо как настоящий! После смерти отца перенял его дело и расширил…

– Да, – перебил ее супруг, – мистер Гаррет делец не промах, у него покупатели со всей округи. Еще до женитьбы много ездил, клиентов находил даже в крупных городах! Вот так и познакомился с этой семейкой.

– Дорогой… – укоризненно произнесла его благоверная и переглянулась с дочерью.

– Нет, ну а что же, ведь с этого-то все и началось. Не женись он тогда на блэквудской мисс… Разве у нас хороших девиц мало было? Зачем ему эта благородная?

Миссис Крэнфилд поднялась и подложила мужу картофеля, скрывая неловкость, вызванную его словами, затем поинтересовалась у гостя, пора ли выносить десерт. На столе живо появились поджаристые сконы[4], как было принято в этой местности, и традиционный кекс, щедро наполненный сушеными фруктами. Но Джону было совершенно не до выпечки, дело приобретало все более интересный оборот. Под предлогом ополоснуть руки после курицы Джон попросил хозяйку проводить его.

– Скажите, у мистера Гаррета были проблемы с семьей его супруги?

– Нет, ну что вы, – замялась миссис Крэнфилд, – конечно, он стал чуть меньше ездить, но это вполне понятно для мужчины, только что обзаведшегося семьей. Потом, понимаете, миссис Гаррет была… ну как вам сказать, женщина со слабым здоровьем. Полагаю, он боялся оставлять ее надолго. А потом вот… – Она развела руками.

Миссис Крэнфилд, притом что уже вырастила дочь, выглядела моложаво, даже по-своему привлекательно и явно в молодости могла бы похвастаться не одним ухажером. Ее волосы были значительно светлее, чем у мужа и дочери, а в глазах сиял добрый домашний огонек.

– Наверное, тяжело ему пришлось, – видя участливость хозяйки к семейству Гарретов, мягко заметил Джон, – а тут еще стремление сестры его жены забрать единственное, что от нее осталось, – дочь.

– Я не думаю, что таковы были ее намерения. – Миссис Крэнфилд призадумалась. – Да, я слышала, что в свои приезды она настаивала на образовании в пансионе для Фанни. Но, наверное, это неплохо, учитывая, что девочка происходит из знатного рода. Но мистер Гаррет не хотел отпускать дочь, он…

– Да?

– Я думаю… Мне показалось тогда, что он боялся… Знаете, трудно доверять семье, которая отвергла родного человека и порвала с ним почти все связи. – Она взяла кувшин с водой. – Давайте я вам полью.

Они вернулись в гостиную. Мисс Крэнфилд внимательно разглядывала мать, во всем ее облике читалось острое желание узнать, о чем та говорила с мистером Картвеем. Они выпили чая с булочками, но беседа в нужное русло возвращаться не хотела. Мистер Крэнфилд никак не отпускал Джона, пытаясь выведать последние политические и экономические новости, словно тот был его утренней газетой, а его супруга все время хлопотала, не давая возможности Джону снова вывести ее на откровенный разговор.

– Ах, мистер Картвей, – нежно улыбаясь, мисс Крэнфилд передала ему кусочек кекса, – а вы не знаете, в моде ли еще шляпки с полями?

– И впрямь! – поддержал ее отец. – Совершенно не успеваю съездить за новыми журналами, а в Ланибро интересуются.

– Если не ошибаюсь, сейчас носят с маленькими, – сухо заметил Джон, готовясь произнести стандартные фразы, чтобы откланяться. Его активно призывали навестить их еще, особенно явно это выражал взгляд мисс Крэнфилд. Ответив положенным «непременно», Джон надел шляпу и пальто и, выйдя на ветреную улицу, теперь уже поспешно направился прямиком к «Маргаритке». Единственным членом этого семейства, с кем ему бы хотелось продлить беседу, была миссис Крэнфилд, однако это представлялось не слишком простой задачей.

Войдя в дом, он сразу устремился в свою комнату, там зажег лампу и сел за внимательное прочтение писем миссис Кардис к племяннице, полагая, что теперь ему будет о чем побеседовать с бывшей мисс Блэквуд. Однако Джон не хотел торопиться и выкладывать все карты на стол, а для начала следовало разузнать, чем же она занимается в городке в этот приезд.

* * *

К вечеру погода сильно переменилась. Ветер нагнал серо-синих туч, их оборчатые края слиплись, и из этой пелены посыпался мелкий и частый дождь. Свершив свое деяние, ветер наконец утих и явно не намеревался в ближайшее время тревожить ни черепичную крышу «Маргаритки на склоне», ни серость, нависшую сплошным пуховым одеялом над Ланибро.

По оконным стеклам стучал дождь, потрескивали дрова в камине, и хотелось поддаться этой уютной неге в доме, возвышавшемся на склоне холма, словно на краю земли. Джон сдался и, вытянув ноги, расположился в кресле у камина, наблюдая за игрой пламени в очаге. Размышления его плавно меняли ход, постепенно отстраняясь от анализа событий дня, растекаясь по разнообразию отдаленных тем, словно краска на влажной бумаге. Пожалуй, он уже был близок к тому, чтобы и вовсе задремать, когда в гостиную вошел мистер Иверс, отряхивая волосы от капель дождя. Он опустил тяжелые, перемазанные в глине сапоги подле камина и поздоровался.

– Вот так погода меня застала на склоне, местами от дождя земля здесь становится похожа на мыло!

Он пододвинул стул и опустился у огня, грея ладони.

– Вы весь день сегодня провели на берегу? – отгоняя дрему, поинтересовался Джон.

– Такова уж моя работа. Пока я здесь, нужно набрать как можно больше материала, а чистовой обработкой уже займусь дома.

– Не скучаете целыми днями там в одиночестве или трилобиты составляют вам хорошую компанию?

Ученый нешироко улыбнулся удачной шутке Джона.

– Можно и так сказать. Счастлив тот человек, которому никогда не наскучивает собственная компания. Но, мне кажется, вы как раз понимаете, о чем я. – Он бросил на Джона проницательный и слегка насмешливый взгляд. Высокий, в своем длинном сюртуке профессор Иверс смотрелся слегка несуразно на небольшом стульчике у камина и немного напоминал кузнечика или сверчка. Его темные волосы чуть больше обычного завивались от влаги, длинные пальцы рук, протянутые к огню, скорее подошли бы игре на фортепьяно, нежели тяжелой работе с камнями. Впрочем, было видно, что руки его весьма крепки и приспособились к выбранной их хозяином деятельности. Глаза, хоть живые и темные, были весьма глубоко посажены, чтобы назвать лицо ученого привлекательным, но отталкивающим оно тоже не являлось. Низковатый и размеренный голос мистера Иверса хотелось слушать, и Джону подумалось, что это неплохое качество для лектора, которым тот вполне мог являться по совместительству с научной деятельностью.

– Далеко отсюда склон, на котором вы работаете?

– Не слишком. Не всегда так везет – найти место проживания в удобной доступности от разреза.

– Полагаю, что в этом случае ваша работа проходит не в полном уединении. Я слышал, местные молодые особы находят приятным прогулки вдоль моря.

– Возможно. – Мистер Иверс убрал руки от огня и теперь протянул к нему ноги, обутые в домашние туфли. – Но я работаю внизу, на крутом склоне, там не слишком удобное место для променада. Возможно, кто-то и проходит сверху по тропе, но нам не видно друг друга.

За окном усилился дождь, и теперь это была уже не мелкая дробь капелек по стеклу, а целый победный марш пришедшей с моря влаги. Мистер Иверс потянулся и зевнул.

– Что-то подсказывает мне, что завтра меня ожидает камеральная работа.

– Полагаете, это надолго? – Джон кивнул в сторону окна, по стеклу которого водопадом стекала вода.

– В таких местах никогда не знаешь наверняка: может, на вечер, а может, на неделю. А вот и мисс Слоу, поинтересуйтесь, она ведь всю жизнь в этих краях провела. – Мистер Иверс поднялся и, поздоровавшись с хозяйкой, собрался было забрать сапоги, когда только подошедшая старушка запротестовала:

– Оставьте-оставьте! Когда просохнут, я попрошу Майкла почистить и занести вам.

– Премного благодарю, – церемонно поклонился хозяйке мистер Иверс и, попрощавшись с другим гостем до ужина, удалился к себе.

Мисс Слоу была слегка обеспокоена тем, что Джон не пришел к обеду, и поинтересовалась, не принести ли ему пока чая или, может, чего-то посущественнее, но Джон заверил ее, что все в порядке, и спросил, у себя ли миссис Кардис.

– Она точно обедала, это я могу вам сказать, но выходила ли после – не знаю.

– Миссис Кардис находит интересными прогулки по городку, даже когда ей здесь некого навещать? – снова полюбопытствовал Джон.

Мисс Слоу виновато улыбнулась:

– Право, мистер Картвей, разве я знаю, как проводят время мои постояльцы? Самое главное для меня, – с заботой в голосе произнесла она, – чтобы всем здесь было комфортно, а еда была вкусна и в достатке. Вот оттого-то я беспокоюсь… Может, все-таки чайку со сконами? – Выглядела она в этот момент чрезвычайно мило, а ее голубые глаза скорее вызывали мысли о незабудках, нежели о том цветке, в честь которого она была названа. И если бы Джон не был столь сыт после посещения семейства галантерейщика, то непременно принял бы ее предложение. Чтобы не обижать хозяйку, пришлось признаться в содеянном.

– Кажется, миссис Крэнфилд решила отбивать у меня клиентов, – рассмеялась старушка. – Ну теперь мне точно придется испечь мой кекс. Ведь у каждой хозяйки в Ланибро свой рецепт. И ни одна в жизни не поделится им ни с кем, кроме дочери! Есть вещи, которые в семье передаются лишь по женской линии, знаете ли. Вам непременно нужно будет попробовать мой кекс. Кстати, и сконы мы готовим по-разному, вы обратили внимание? Я их пеку, а миссис Крэнфилд жарит. Это местная традиция. Но мне больше все-таки нравятся печеные, да и моим гостям тоже… – смущенно заметила она и тут же поинтересовалась: – А как на ваш вкус?

– Вы совершенно правы: они очень разные, – дипломатично ответил Джон. Мисс Слоу просияла, словно он сделал комплимент именно ее сконам, и удалилась на кухню. Джон снова остался один в гостиной. Ему не хотелось подниматься к себе – уж очень располагало пламя очага к наблюдению за ним и раздумьям.

С тех пор как Джон прибыл в этот городишко, открытый всем ветрам на неупомянутом побережье, ничего из того, что было понятно при прочтении дела, больше не казалось таковым. Это досадное обстоятельство все больше отдаляло его от комфорта привычной жизни и надежды на хороший кофе. Тут он вспомнил, что не уточнил у мистера Гаррета при встрече, почему тот не указал в деле, что его дочь достигла совершеннолетия. Теперь, в сущности, она имела полное право отправляться куда угодно с кем угодно, не спрашивая у отца разрешения. Возможно, этим объяснялось нежелание мистера Гаррета обращаться в официальные службы. С другой стороны, между дочерью и ее родителем, судя по всему, отношения были неплохие, и странно было бы уйти, не поставив отца в известность. Значит, мисс Гаррет по какой-то причине была вынуждена поступить так. А вот Марта как раз что-то знала, а может, даже более того…

Джон прищурился, вспоминая лицо так досаждавшей ему своим молчанием горничной. «Что же ты не хочешь мне говорить?» – мысленно спросил он ее. В этот момент за креслом послышались шаги, и перед камином появился Майкл с охапкой дров. Не заметив тихо сидящего в кресле мужчину, он прошел мимо молча и, присев у очага, принялся выкладывать на металлическую подставку поленья, потом отодвинул невысокий экран, предохранявший ковер от попадания искр, и стал подбрасывать дровишки в огонь. Джон внимательно наблюдал за юношей. В очередной раз он отметил крепкую спину, сильные руки, легкость движений… Странная мысль в это мгновение шевельнулась в голове: «А ведь этот малый запросто мог бы закинуть на плечо молодую девушку и унести». Оттого взгляд, остановившийся на спине юноши, будто бы потяжелел, и Майкл, почувствовав это, сразу обернулся.

– Добрый вечер, сэр. Простите, я не заметил вас. – Он мгновенно поднялся, взгляды их встретились. Ясные светло-карие глаза Майкла немного напоминали цветом спил кипариса. У Джона глаза были темнее.

– Не страшно, – отозвался он и задумчиво добавил скорее в ответ на собственные мысли: – Людям свойственно не замечать того, что перед ними. Тебя, например, часто не замечают?

– Не понимаю, о чем вы, сэр. – Майкл смотрел прямо, без открытой неприязни, но с легким вызовом во взгляде.

Это было кстати. Быть может, хоть здесь ему удастся что-то выведать… И Джон начал издалека:

– Мне сказали, ты сын дровосека. Почему же помогаешь то там, то тут, а не работаешь с отцом? Ведь со временем тебе придется сменить его.

– Для этого у него есть Том. Мой старший брат. – Юноша в этот раз почему-то не торопился скрыться, как обычно поступал в присутствии Джона, явно недолюбливая его. Но отвечал все так же скупо.

– Так ты младший, – с интересом кивнул Джон, – значит, в жизнь придется прорываться самостоятельно, не по проложенной предками дорожке. Понимаю. Поверь, я очень хорошо понимаю тебя. Но это бывает даже к лучшему. Когда тебя ничто не держит, есть шанс распахнуть шире крылья. Если они у тебя, конечно, есть. А я полагаю, у тебя они есть, не так ли? – Все это время он внимательно наблюдал, подбирая слова, словно нитки для рисунка на ткани. Следя за реакцией паренька на его слова, Джон неспешно продумывал следующий шаг. Он чувствовал, что вот-вот подцепит струну этого колючего чертополоха. – Ты можешь взять от жизни куда больше, чем твой отец и брат. Вот, кстати, мистер Гаррет, например, выгодно женился…

– Мистер Гаррет все в своей жизни сделал сам. А у семьи жены не взял ничего, – жестко ответил юноша.

– Вот как… Полагаю, ты поступил бы так же? Приданое приглянувшейся тебе девушки не волновало бы тебя, да? – Джон видел в глазах юноши легкую растерянность человека, пытающегося уловить, к чему ведет собеседник. Но ему нужно было понять, насколько много знает Майкл. И поскольку по собственному желанию тот явно помогать не собирался, приходилось использовать другие методы. – Кстати, я слышал, что мисс Гаррет вовсе не унаследовала утонченной внешности Блэквудов и не слишком походит красотой, скажем, на свою тетю, миссис Кардис…

– Ну уж! Если вам по вкусу мертвенная бледность и болезненная худоба, – вырвалось у юноши, и он сразу пожалел об этом, – то есть я не хотел сказать ничего плохого о миссис Кардис… – смутился он. – Только лишь что Фанни… мисс Гаррет хоть и выглядит иначе, но это никак не хуже, чем…

– Я понял, ты находишь ее привлекательной, – с улыбкой подытожил Джон.

– Почему я? Все здесь хорошо относятся к мисс Гаррет и считают ее милой девушкой. Хоть у кого спросите, – попытался спасти положение Майкл, но было поздно, Джон уже подтвердил свою догадку.

– Ты ведь часто видел ее, когда приходил помогать ее отцу? Фанни?

– Мисс Гаррет, – с нажимом произнес Майкл. – Нет, я почти все время проводил в мастерской с мистером Гарретом. Доброго вечера, сэр. У меня много работы. – И, не дав Джону вымолвить и слово, юноша быстрым шагом удалился, оставив своему собеседнику богатую пищу для размышлений.

* * *

Дождь продолжал лить до самого вечера, то немного затихая, то пускаясь в полную силу. Его потоки стекали по ливневым желобам, обрушиваясь мощными струями в бочки для сбора дождевой воды, давно уже переполненные и теперь сами представлявшие собой водопады. Джон слышал, как в холле раздавались суетливые шаги хозяйки дома, активно занимающейся ужином, и ее молодого помощника. Ученый больше не спускался, то ли занявшись разбором собранной коллекции, то ли просто отправившись вздремнуть после трудового дня. Наконец Джон различил уверенную поступь женских сапожек. Тогда он поднялся, оправил пиджак и с невозмутимым видом вышел в холл, будто просто направляясь к себе. Он успел вовремя. Миссис Кардис только вошла и отряхивала плащ, с которого уже порядочно натекло на пол. Воспользовавшись положением, Джон галантно помог даме освободиться от верхней одежды.

– Вот это погода! – произнес он, приподнимая в улыбке подстриженные по последней моде усы. – Вы, наверное, промокли до нитки. Как же далеко вы ушли во время своей прогулки, что пришлось так долго возвращаться под дождем… – сочувственно покачал он головой.

Дама одарила его внимательным взглядом, видимо уже уловив что-то в его голосе.

– Полагаю, морские просторы особенно привлекательны во время дождя… – добавил Джон, все так же нешироко улыбаясь и бросая взгляд на испачканный в глине край платья дамы.

– Ну что же, ведь вы меня на прогулки с собой не зовете. Приходится гулять одной, – парировала она. В ее вежливой ответной улыбке читалось что-то неуловимо холодное, хотя голос был мягким, бархатистым.

– Исправлюсь, миссис Кардис, непременно исправлюсь. – Джон повесил ее плащ на крючок. – Как только позволит погода.

В коридоре появилась мисс Слоу, немного обеспокоенная.

– Миссис Кардис, – покачала она головой, – я сейчас принесу вам теплой воды в комнату. Но может быть, набрать ванну? Вы так промокли…

– Не стоит, мисс Слоу. Горячего чая будет достаточно. – И, одарив Джона одним из своих интригующих взглядов, дама прошествовала к лестнице.

– Майкл, – позвала хозяйка, – протри, пожалуйста, пол в холле, – и поспешила на кухню.

Джон опустил глаза, разглядывая оставшиеся на полу узкие бежево-коричневые следы, и, пока коридор пустовал, поставил свою ногу рядом с одним, запоминая размер. Вскоре появился Майкл с половой тряпкой в руках, и Джон тоже двинулся к себе. Юноша проводил гостя взглядом и принялся вытирать все, что осталось от появления в коридоре миссис Кардис.

Проходя по второму этажу к своей комнате, Джон старался ступать мягко, прислушиваясь, что происходит за другими дверями. В комнате палеонтолога было тихо, по всей видимости тот и впрямь решил вздремнуть до ужина, у миссис Кардис слышались шебуршание и шаги. Вначале Джон подумал, что дама всего-навсего переодевается, но потом определил, что та расхаживает из стороны в сторону. «Интересно, – подумал он, замирая неподалеку от двери, – чем это она так обеспокоена?» Вдруг шаги прекратились, Джон тоже предусмотрительно не шевелился. За дверью словно бы прислушивались. Потом шебуршание возобновилось, а Джон тихонько дошел до своей комнаты.

За ужином рассадка была прежней. Мистер Иверс, спустившийся первым, меланхолично поглощал пищу, сидя за своим столиком в углу. Миссис Кардис любезно присоединилась к Джону.

Первое время после приветствий и пожелания хорошего аппетита они хранили молчание. Джон с любопытством поглядывал на соседку, но не торопился заговаривать на столь интересующую его тему. Миссис Кардис тоже временами удостаивала его взглядом и продолжала элегантно орудовать столовыми приборами. Манеры были безупречны, словно она присутствовала на приеме при дворе.

– Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете после прогулки? Может, попросить мисс Слоу заварить имбирного чая?

– Благодарю, – усмехнулась миссис Кардис, – у меня отменное здоровье, и маленький дождик еще никогда ему не вредил.

В этот момент в голове Джона всплыли нелестные слова Майкла о семействе Блэквуд, и он невольно слегка улыбнулся. На последовавший за этим вопросительный взгляд собеседницы сразу пояснил, что чрезвычайно рад, что дождь никак не повлиял на ее самочувствие.

– Вам, наверное, невероятно скучно сидеть здесь, в Ланибро, и ждать, когда отыщется ваша племянница, – добавил он. – Как вы справляетесь с отсутствием разнообразного досуга, к которому привыкли дома?

– Что делать, – пожала плечами дама, – я очень обеспокоена и не могу так просто уехать, пока не узнаю всего.

– Как я вас понимаю! Мне бы тоже хотелось знать все. – Джон внимательно посмотрел на миссис Кардис. Она выглядела весьма молодо, хотя, по подсчетам Джона, должна была быть чуть ли не старшего его самого, и чрезвычайно привлекательно, к тому же отличалась достатком и знатным положением. В городе и на курортах ее должны были окружать толпы ухажеров, а между тем она продолжала носить траур, хотя по правилам, даже старомодным, давно могла бы облачиться в одежду более разнообразных цветов и фасонов. Хотя Джон был вынужден признать, что черный прекрасно сочетался с ее кожей цвета слоновой кости и подчеркивал утонченные черты лица. В этот момент, смотря на ее тонкие пальцы и обрамленные пушистыми ресницами глаза, Джону хотелось спросить: «Отчего вы вновь не вышли замуж? Были ли счастливы с полковником Кардисом?..» А между тем задавать следовало совсем иные вопросы.

– Скажите, миссис Кардис, что же это было за кружево, о котором вас спрашивала племянница в своем последнем письме?

Дама подняла на него немного удивленный взгляд, явно не ожидавшая такого вопроса.

– Это узор, который передавался в нашей семье по женской линии веками. Я полагаю, Элизабет не успела обучить ему Фанни, и потому она попросила меня.

– Это оно на вас? – Джон кивнул на украшенный черным кружевом лиф ее наряда.

– Нет, – улыбнулась та, хотя на мгновение на лице отразилось легкое волнение, которое Джон не успел проанализировать, – мне шьют платья на заказ.

– Где же вы тогда используете то самое семейное кружево? – Он пристально изучал миссис Кардис, пытаясь найти в ее словах или действиях подтверждение своей догадке.

– Я давно не занимаюсь рукоделием. С девичества, – ответила она, не дав прямого ответа.

Принесли чай. Джон приподнялся со своего места и вначале наполнил чашку миссис Кардис, потом свою.

– И зачем мисс Гаррет вдруг понадобился этот узор? Почему только теперь?

– Я, так же как и вы, теряюсь в догадках, – невинно произнесла она, сомкнув и разомкнув ресницы, – меня очень взволновало это письмо…

– Не сомневаюсь, – заметил Джон, еле сдерживая язвительность в голосе.

– Вы о чем? – Она явно почувствовала.

– А вы о чем? – Он не отрывал от нее взгляда.

– О траурном платье, конечно же… – растерянно произнесла она.

– И по ком у нее тут случился траур с кружевами? По умершей десять лет назад матери? – Джон с трудом сдерживался. Вот поэтому-то он и не женился до сих пор: вначале томные взгляды, нежная участливость, а потом врут прямо в глаза, невинно хлопая ресничками! – О каком наследстве идет речь в вашем последнем письме?

На долю мгновения глаза собеседницы слегка расширились, словно от удивления, но потом сузились. Взгляд стал холоднее и проникновеннее. Невинный облик спал, как рисовая пудра, а за ним была непроницаемая завеса холода и… силы. Силы, которую ему не приходилось видеть в женщинах, даже наделенных властью. Джону неожиданно стало не по себе, хоть до этого казалось, что на его руках все тузы.

– О наследстве Блэквудов, – спокойно ответила миссис Кардис. – Ведь Фанни – единственный ребенок в семье.

– Ее мать была лишена всего, насколько мне известно. Очень сомневаюсь, что вы обсуждали это наследство. Мистер Блэквуд, полагаю, завещал все вам. А вот относительно единственного ребенка… Фанни им как раз недавно перестала быть. И именно поэтому между вами произошла эта странная переписка про несуществующие кружева, ведь так?

Миссис Кардис молчала, тогда Джон извлек из нагрудного кармана сложенный в несколько раз листок бумаги и, развернув его, произнес:

– Вы пишете здесь, – он бросил еще один взгляд на собеседницу, – «Дорогая моя Фанни, ни о чем не беспокойся, я помогу тебе справиться с этим. Почему ты не говорила мне раньше, что Элизабет рассказала тебе всю правду? Ты знаешь, что всегда можешь доверять мне. И если ты просишь моего совета, то вот он. Не говори никому о наследстве, особенно твоему отцу. Это бремя и проклятие нашей семьи, и нести его нам. Я приеду как можно скорее. Дождись меня…» – Джон опустил бумагу и снова вопрошающе посмотрел на бывшую мисс Блэквуд. – Так что вы на это скажете? Что еще за семейные проклятия? И о каком все-таки наследстве идет речь, что вы так заторопились в столь нелюбимый вами Ланибро?

– Семейные тайны на то и называются семейными, мистер Картвей, – нежно произнесла миссис Кардис, – что они не касаются посторонних.

– Миссис Кардис, мне кажется, вы не понимаете: дело идет об исчезновении человека, и я имею все основания поставить в известность местную полицию, и все, что касается этого дела, сразу перестанет быть «семейным», как вы говорите.

– Ах вот как, мистер Картвей. – Она приподняла подбородок. – Тогда запомните: никто, в ком течет кровь Блэквудов, никогда не обращал внимания на угрозы. – Ее голос был тих и холоден, она поднялась, одаривая его надменным взглядом. – Доброй ночи. – И величаво удалилась.

В этот момент Джон не мог скрыть восхищения во взгляде, несмотря на то что ему вновь отказали в объяснениях. За его спиной скрипнул стул, и, выйдя из-за своего столика, к Джону приблизился мистер Иверс, все это время тихо просидевший в углу. Он положил ладонь на спинку только что покинутого дамой стула и поинтересовался:

– Позволите?

Джон кивнул. Тогда ученый занял место напротив, где только что сидела, сверкая гневным взглядом, обворожительная собеседница.

– Что за дама! – усмехнулся Иверс. – А вам везет. Со мной она и парой слов не перекинулась за все это время. А ведь несколько дней мы с ней были единственными гостями здесь.

– Не знал, что вы ею интересуетесь, – заметил в ответ Джон и добавил с легкой улыбкой: – Полагал, что вам больше по вкусу членистоногие.

Это замечание вызвало у Иверса смешок.

– О да. Лестного же вы мнения о нашем брате. А между тем палеонтология пользуется популярностью у прекрасного пола. А вот вы, кажется, сегодня перегнули палку. Какие взгляды она в вас метала – молнии! Превосходное было зрелище, должен заметить.

– К сожалению, если я и вывел ее из себя, то недостаточно… – задумчиво произнес Джон и тяжело вздохнул. Он был крайне раздосадован, что с миссис Кардис его прием не сработал.

– Вот как? Любопытно. Вы полагаете, что даму следует довести до бешенства? А что, возможно, это и неплохая стратегия. – Глаза мистера Иверса светились насмешливой улыбкой.

– Некоторых стоит. А по-вашему, какая стратегия хороша?

– Я в этом деле, конечно, не советчик, – покачал головой собеседник, – но, как по мне, даму лучше заинтересовать чем-нибудь. Сводить на прогулку, показать, например, стратификацию на склоне, рассказать о древних формах жизни… В красках, конечно же.

– Что же вы-то время теряли?.. – смотря сквозь него, отстраненно поинтересовался Джон. Его мысли были далеки сейчас от обсуждения стратегий флирта. Он был крайне недоволен собой. Раскрыв карты, он так и не добился желаемого результата, хотя поначалу все шло весьма удачно.

Мистер Иверс нашел его замечание забавным.

– А вы знаете, почему я предпочитаю окаменелых членистоногих современным? – вопросом ответил ученый. Джон вопросительно поднял брови, и тот продолжил с легкой усмешкой: – Они больше не опасны.

Он также пожелал Джону доброй ночи и покинул гостиную. Мисс Слоу заглянула и сразу принялась хлопотать, убирая со столов. Джон поблагодарил ее за ужин и, поднявшись, подумал, что если бы не проливной дождь, он с удовольствием бы прогулялся – слегка проветрить голову. К себе идти не хотелось.

– Мисс Слоу, а в Ланибро, случайно, нет мест, где можно было бы скоротать вечер? Послушать музыку, выпить чего-нибудь… хм… веселящего душу.

– Боюсь, что нет… – пожала плечами мисс Слоу, – но я могу принести вам домашнего сидра.

Джон поблагодарил ее и отправился к себе, в очередной раз вспоминая добрым словом начальника, сославшего его заниматься расследованием в эдакую глухомань.