Словно рыжие атласные ленты, язычки пламени в очаге вырывались, облизывая обуглившиеся дрова, когда за дверью в коридоре отчетливо послышались шаги двух пар ног. Совсем обглоданное полено с резким шипением развалилось пополам и осыпалось, подняв в жерле высокого камина фонтан искр. В дверь постучали. Стоявший опираясь рукой на каминную полку, лорд Хавиз отвернулся от огня и произнес:

– Входите.

Он полагал, что, когда все это завершится, почувствует облегчение. Но этого не произошло ни на аукционе, когда он увидел наконец тот самый камень воочию, ни теперь. Скоро все разъедутся, починят этот проклятый котел, в конце концов! И в аббатстве опять воцарится тишина и… пустота. Он прикрыл глаза, наблюдая отпечатавшиеся огоньки на закрытых веках. Ничего не останется. Даже теперь: ничего… Чувство, которое заполнило его после выхода в отставку и еще отчетливее после смерти жены, в последнюю неделю как будто слегка заглушилось этой чехардой странных событий.

Его сражения давно остались позади, далеко от этих мест. Его корабли больше не взрезали пенные головы волн. Здесь, на суше, все казалось какой-то незначительной возней. И только там была его жизнь… Но, говорят, мы любим те места и времена, когда мы были молодыми, а с возрастом все кажется недостаточно хорошим в сравнении с прошлым.

Теперь вот явился этот приезжий сыщик. Слишком много визитов за один день. Адмирал чувствовал, что утомлен, и хотел скорее бы остаться один. Но принять было нужно. К тому же что-то в манере общения этого мистера Картвея забавляло…

За окном смеркалось, но пока единственным освещением комнаты оставалось лишь пламя очага. Джон поздоровался, проходя в распахнутую дворецким дверь. По кивку хозяина дворецкий сразу удалился, мягко затворив дверь за собой. Его шаги еще долго отдалялись по коридору.

– Мистер Картвей. – Лорд Хавиз отошел от камина и, развернувшись к гостю, сложил длинные узловатые пальцы перед собой. Теперь черты его были освещены неравномерно, искажая пропорции. – Чем обязан?

– Прошу прощения за нежданный визит. – Джон прошел немного вперед, украдкой оглядываясь и прикидывая в голове все, что хотел сказать. Данную партию нужно было выстраивать осторожнее. – Вынужден снова говорить с вами об этом пренеприятном деле.

– Да, дело и впрямь пренеприятное, особенно для меня. Но, кажется, уже пришло к своему разрешению.

– Вот как? – Джон поднял брови и, чуть склонив голову набок, посмотрел на адмирала. Он не подходил слишком близко, чтобы было удобнее наблюдать за языком тела собеседника. К тому же так разница в их росте была не столь ощутима, а хотелось говорить на равных. Пока Джон не совсем понимал, до чего им придется договориться…

– Да, это так. – Лорд Хавиз не менял положения тела, ни жилкой не выдавая каких-либо эмоций. И только темные глаза его внимательно и спокойно взирали на гостя. – Вы только что разминулись с мистером Лаверсом. Он вернул оплату и сообщил, что полиция перевела это дело в разряд… хм… «долго длящихся», кажется, так он выразился.

– Иными словами, они признали себя некомпетентными и убрали дело в архив… – с пониманием улыбнулся Джон. На его счету было уже не одно раскрытое дело, которое полиция до этого успела отметить подобной маркировкой, но об этом упоминать было незачем.

Адмирал ответно улыбнулся, тоже как будто с пониманием.

– Да… – процедил Джон, схлопывая ладони, – выходит, мне здесь больше делать нечего… – Сэр Эдвард Хавиз молчаливо ждал, и Джон продолжил: – В таком случае не будет ли с моей стороны большой дерзостью попросить у вас чашечку кофе на прощание? Очень уж у него вкус интересный. – После этих слов Джон снова вскинул глаза на лорда Хавиза, ища во взгляде его такого же немого понимания. Но тот лишь учтиво кивнул и прошел к шнурку колокольчика.

– Извольте.

– Да, – в том же повествовательном, ровном тоне продолжил Джон, – пока Томас вытаскивает мою машину, я очень на это надеюсь… – Последнее было произнесено вполне искренне.

Вновь повисло молчание, сопровождаемое лишь потрескиванием дров в камине. Но Джонсон, видимо, не успел уйти далеко и потому возвратился довольно быстро и, получив приказ, отправился в новый заход по коридору. Лорд Хавиз жестом предложил Джону сесть, понимая, что ожидание займет какое-то время, а Джон все равно будет вести с ним беседу. Это было неизбежно. И сам он опустился за стол.

Но Джон не последовал его примеру, вместо этого прогуливаясь по комнате:

– Да, странно ведь было бы просить трактор у Томаса, если и у вас машина на ходу… Хотя нет, наверняка уже сел карбюратор, учитывая, как долго вы ей не пользовались. Ну это и понятно. С такими дорогами – в седле сподручнее. – И как-то более вкрадчиво добавил, глянув на адмирала: – Не пользовались ведь…

– Что вы тут паясничаете? – Лорд Хавиз откинулся на спинку стула, уперев ладонь в край столешницы, и приподнял уголок рта. – Если хотите что-то сказать, говорите ясно и четко. Не люблю этой ужиной верткости.

– Неужели… – это Джон сказал больше себе.

– За все наше недолгое общение, мистер Картвей, я не сказал вам ни слова неправды, – отчетливо и спокойно произнес лорд Хавиз.

– Увы, мне этого недостаточно. – Джон подошел к предложенному стулу и взялся за спинку. – Правды вы мне тоже до сих пор не сказали…

– Что вы желаете этим сказать? – Верхняя губа адмирала презрительно дрогнула, и он убрал руку со стола.

В коридоре раздались торопливые легкие шаги.

– Ну, допустим, где камень, я начал подозревать и раньше. И что вы его получили от мисс Флориндейл, тоже в общих чертах представить могу… Мне было неясно лишь одно: зачем? Но вот теперь я, кажется, начинаю догадываться… Или могу предположить, познакомившись чуть ближе с изображением одного из ваших предков в галерее.

Однако своего выдержанного и взвешенного по пути монолога Джону завершить не удалось. Дверь распахнулась без стука, бесцеремонно нарушая эффектный план вывода лорда Хавиза на откровенность.

– Я слышала, здесь назначен прием вечернего кофе. – Миссис Кардис, уже успевшая переодеться в свой элегантный вечерне-траурный туалет, вальяжно прошла в комнату.

Умение этой дамы появляться в самый неподходящий момент поражало Джона. К тому же его сильно сбивало с толку непонимание того, что можно ожидать от нее. По крайней мере, одно он знал наверняка: она будет играть исключительно на своей стороне. И это тоже не внушало уверенности.

– Миссис Кардис, – тем временем тяжело произнес адмирал, поднимаясь, – мне показалось, мы все обсудили во время прогулки. Тема ваших дальних родственников начинает меня тяготить.

– Что поделать… У всех своя история, – бархатисто произнесла она.

– Вот именно. – И лорд Хавиз как-то странно посмотрел на нее. Джон чуть не прищурился, вглядываясь в его лицо в полумраке. Ненависть?.. Гнев?.. – Мистер Картвей, можно ли поручить вам сопроводить любезную миссис Кардис в город?

Джон посмотрел на вдову полковника и усмехнулся – вновь заниматься эскортом этой женщины он не собирался.

– Миссис Кардис – невероятно самостоятельная дама, вы даже не представляете насколько… – Джон медленно опустил взгляд на маленькую кружевную сумочку в ее руках.

Но миссис Кардис лишь слегка покачала головой.

– Но так все-таки, уважаемый лорд Хавиз, – Джон понимал, что, несмотря на отвлекающий фактор, необходимо возвращаться к делу, – для чего вся эта трагикомедия с похищением? Я бы понял, если бы это был кто другой… – Джон не удержался от короткого взгляда на миссис Кардис, та лишь высокомерно взмахнула бархатом ресниц, но пока не перебивала. – Нет? Не скажете? Давайте я начну. От дамы, я так понимаю, у вас секретов нет…

Лорд Хавиз продолжал хранить молчание, было видно, как напряглась его челюсть. Джон прекрасно видел, что его присутствие досаждает, но такова уж его профессия. Да и странно было бы в данных обстоятельствах ждать особой приязни. Джон еще раз оглядел присутствующих.

– Итак. Для начала – отличная фигура на доске: мисс Флориндейл. Видная, – слегка поджав губы, он с одобрением покачал головой, сдержав руки, чтобы не сопроводить высказывание соответствующими жестами, поскольку уже удостоился надменного взгляда миссис Кардис, – настолько видная, что окружающие ее мужчины более ничего другого не видят. Ни погрузчики стульев, ни полицейские. Тем же временем очарованный или даже поманенный чем-то подмастерье, мистер Коул, занимается гениальным усовершенствованием стола – сразу и не приметишь! – куда тут же после продажи помещается мешочек с камнем взамен пустого, уже лежащего там. Отчего вы так смотрите? Думаете, это вас совсем не касается? Под общую суматоху мисс Флориндейл передает вам камень на выходе, ведь вас выпускают первым и менее всего подозревают – вы же покупатель. Правда, она забывает чехол в столе. Так медальон занимает меньше места и можно все провернуть незаметнее. В тот момент формально вы даже не совершаете никакого преступления: предусмотрительно сразу же выписали чек – товар при вас. Но потом… Вы прячете его туда, где менее всего будут искать в случае непредвиденных обстоятельств. Так ведь было? А знаете, я ведь удивился: как это так – человек, который даже платит пенсию своему старому камердинеру, вдруг задерживает жалованье слугам? Но вы знали, что эти деньги к вам вернутся, когда шли, а точнее – ехали верхом на аукцион!

После этих слов Джона на мгновение в комнате повисла напряженная тишина. Но и теперь долгожданного ответа от лорда Хавиза не последовало. Вместо этого в дверь аккуратно постучали:

– Кофе, сэр. – На подносе предусмотрительно разместилось три чашки.

– Спасибо, Джонсон, – прозвучали первые за это время слова адмирала.

Дворецкий извлек спички и зажег свечи в трехрогом подсвечнике на столе, не решаясь включить освещение во всей комнате.

– Это все, Джонсон, – произнес лорд Хавиз с легким нажимом.

– Хорошо, сэр. Если разрешите, миссис Кухенбакер спрашивает, в котором часу подавать ужин.

– Пока не подавать, – сухо ответил адмирал, – я распоряжусь.

– Хорошо, сэр. – Джонсон удалился.

Пройдя к столу, Джон первым взял чашечку. Приходилось задействовать еще одну фигуру на пути к ферзю. Потянув ноздрями воздух, Джон непритворно улыбнулся:

– Отменный кофе… – и отпил, – и вкус такой… характерный, – добавил почти зло. – Вы с ней, что ли, кофе расплачивались или еще что было обещано?

– У вас нет никаких доказательств… – безучастно сообщил лорд Хавис и опустился за стол. В его движениях чувствовалась усталость, было видно, что он не собирается ни выкручиваться, ни лгать. – И, как я уже заверил миссис Кардис, тоже слишком неуместно интересующуюся этим вопросом, камня нет в аббатстве. Увы. И именно поэтому мистеру Лаверсу пришлось вернуть мне деньги. Ну а когда и кому я выплачиваю жалованье и пенсии, при всем уважении, мистер Картвей, не ваше дело, – то были стальные нотки в голосе человека, привыкшего, что ему подчиняются. Даже теперь он не сомневался ни в себе, ни в своей правоте. На долю мгновения Джон почувствовал, что его собственная решимость готова поколебаться, мысленно вновь пробегая по нитям этого дела.

– Может быть, часом раньше это и было правдой, – в воцарившемся молчании раздался голос миссис Кардис, – но теперь вы ошибаетесь. – Она плавно, практически неслышно, ступая, прошла к столу, на ходу поднимая сумочку. Внутри Джона все замерло…

С тяжелым стуком миссис Кардис опустила ее на стол, и в этот момент и без того негустая краска отхлынула от лица лорда Хавиза.

– Я тоже умею читать между строк, дорогой сэр Эдвард. Теперь что вы скажете?

– Только то, что мне неизвестно содержание вашей сумочки. Но, что бы там ни было, вы рискуете поставить себя в неловкое положение перед посторонними. – И он повел глазами в сторону Джона.

– О, ну что вы! Мистер Картвей вовсе не посторонний. Он так участливо, – это слово она произнесла с особой злой холодностью, плавно переводя гипнотический взгляд на Джона, – относится к делам нашей семьи. И я буду лишь рада рассказать ему, где именно я нашла это, привести даже свидетелей…

– В нагрудном украшении Макбет, – закончил вместо нее Джон.

– Ой, смотрите, – наигранно воскликнула миссис Кардис, – а он даже и сам знает. Как удобно, – и холодно улыбнулась Джону, а потом снова перевела взгляд на лорда.

– Мне чрезвычайно, миссис Кардис, надоели разговоры о вашей семье, как я уже сообщал. Но если уж так угодно… – Адмирал опер кулак о стол и на мгновение замолчал. Потом посмотрел на Джона: – Так вас заинтересовал портрет моего предка Харальда Хавиза, я правильно понял?

Джон молча кивнул.

– Для сыщика вы недостаточно наблюдательны. – Этот комментарий адмирала был поддержан негромким хмыканьем со стороны миссис Кардис, которой, кажется, тоже хотелось это прокомментировать. Но лорд Хавиз не дал такой возможности: – Я был даже удивлен в некотором роде, что вы не заметили изображение давно знакомого вам камня на том портрете в первый же день.

В этот момент презрительная улыбка спала с лица миссис Кардис. И она плавно перевела взгляд на лорда Хавиза:

– Постойте… Так это был он?..

– О, миссис Кардис, – почти с наслаждением протянул адмирал, – поверьте, мне и до вашего появления здесь было известно, кто эта женщина, уроженка сих мест, как вы мне напомнили, – Кэтрин Соммерс. Я только не знал до этой нашей прогулки, что вы ее родственница. – Он окинул весьма откровенным взглядом наследницу Блэквудов. – Так вот. Она была гулящей девкой! Давайте уж называть все своими именами. – На этом месте Джон практически почувствовал, как от немого негодования дыхание замерло в груди достопочтимой вдовы, а цвет ее утонченного лица если когда-то и нес в себе розоватые оттенки крови, теперь словно и вовсе их лишился. Лорд Хавиз продолжал: – Этот камень принадлежал нашей семье еще до того, как мои предки высадились на здешние берега. И потом передавался от отца к сыну. Я видел его с детства на картинах и в фамильной книге, но до того воскресенья никогда воочию. – Он покачал головой. – Я знал, что это не могло быть случайностью, когда раскрыл газету с изображением лотов аукциона. Камень возвращался к его истинному владельцу.

– Истинным владельцем была я. Он должен был, как и шкатулка, прийти ко мне, – зло сверкнула темными глазами наследница Блэквудов. – А ваш предок…

– Он принадлежит только нашей семье, – жестко перебил ее лорд Хавиз, не покидая своего места, и лишь костяшки пальцев лежавшего на столе кулака побелели, – и никто не смеет перепродавать и покупать его и получать выгоду от его продажи. История этого камня записана в фамильных книгах до того самого дня, как эта низкопробная девица выкрала его у моего предка Харальда, состоявшего тогда на государственной службе.

– На службе? Так вы называете это? – Дыхание стало явно возвращаться к миссис Кардис, и она набрала воздух с новой мощью. – На какой службе?! Теперь мне все ясно: так, значит, этот грязный пират – да, давайте все называть своими именами! – был вашим предком? Заметно… – прошипела она.

«Мм… добрались теперь до „грязных пиратов“…» – Джон повел глазами в поисках удобного наблюдательного пункта. Картина начинала проясняться, но сильной радости это Джону почему-то не доставляло.

– Этому есть имя: приватир, – холодно пояснил лорд Хавиз.

– Пират есть пират, какую бы личину ни выбирал! – Миссис Кардис стояла, полностью развернувшись к собеседнику, и если бы их не разделял стол, Джон бы не поставил сейчас на адмирала.

– А девка есть девка, – дернул кустистыми бровями ее оппонент.

– Да как вы смеете!.. – Слова вылетали из ее груди словно пули.

«Все-таки револьвер вместе с ожерельем не поместился бы», – успокоил себя Джон.

– Этот камень по праву принадлежит моей семье! – возвысила голос миссис Кардис.

– Вы ошибаетесь, достопочтимая. Ваша родственница украла то, что по праву принадлежит моей семье. И я просто вернул это назад.

И тогда адмирал перевел взгляд на Джона:

– Я ответил на ваш вопрос, мистер Картвей?

Джон медленно вздохнул. Как же он не любил эти дела семейные… Пока миссис Кардис пыталась взять себя в руки или подыскивала в лексиконе подобающие даме высшего общества максимально бранные слова, Джон обратился к адмиралу:

– Лорд Хавиз, – пришлось снова подниматься, а в кресле у огня было так удобно, – вы же понимаете, как устроен закон. Если у вас есть основания, подавайте прошение, вы же ближе к тем кругам. По всем документам, мною лично проверенным, у шкатулки, из которой извлекли этот камень, была полноправная владелица, которая легально продала медальон, а последующая владелица выставила его на аукцион. И никто из выполнявших свои прямые обязанности не должен расплачиваться за это – ни мистер Лаверс, ни страховая компания…

Лорд Хавиз молчал, глубоко дыша. В его лице читалось напряжение. Джон спросил:

– Кстати, а как вы все-таки уговорили мисс Флориндейл?

– Страховая компания, – выдержав небольшую паузу, ответил сэр Эдвард Хавиз, наблюдая две нетронутые чашки кофе. – Аукцион получает свой процент при продаже, а сумма камня потом возвращается к ним из страховой. Этих кровопийц и потрясти не жалко иной раз…

– Но так фирма ничего не теряет, но и ничего дополнительно не приобретает, возвращая вам деньги, которые им дает страховая, – уточнил Джон.

– И небольшая надбавка лично этой мисс от меня. Но вы как догадались? – Его самообладание было почти непоколебимо.

– Кофе, – улыбнулся Джон, приподнимая в ладони опустевшую чашечку. – Я большой ценитель, знаете ли. Такого в Сомерхейме не достать. Кажется, вы сами это сказали. А у мисс Флориндейл он был. И окончательно подтвердила предположения ее записка. Когда я немного надавил на помощницу мистера Лаверса, оказалось, что первым, с кем она решилась связаться, были вы.

– Да… сдали нервы, женщины слишком эмоциональные существа, чтобы иметь с ними хоть сколько-то серьезное дело, – презрительно усмехнулся адмирал Хавиз.

– И дался же вам обоим этот камень… – тяжело вздохнул Джон, признаваясь себе, что главного-то в этой истории он так и не понял. Но хотел ли?..

– Что вы понимаете, мистер Картвей… – как будто читая его мысли, задумчиво произнес лорд Хавиз, откидываясь на спинку и мрачно глядя перед собой. – Быть может, это все, что осталось от нашего рода. Память. Мне так казалось, по крайней мере. Когда я увидел изображение в газете, меня словно штормовой волной окатило. Вам мне этого не объяснить.

– Память в камне, который даже неизвестно к кому перейдет? – уточнил Джон. – Какой смысл держаться за мертвую горную породу, когда есть живые люди вокруг, да хоть вот этот ваш посыльный, Финнеган. Вы хоть знаете, что он грезит о море и тянется к знаниям?

Отстраненный взгляд адмирала вдруг приобрел некую осмысленность. Но в этот момент со стороны миссис Кардис раздалось презрительное хмыканье.

– Мистер Картвей, вы просто неповторимы! – выдавила она. – Вы прямо питаете странную слабость ко всем этим трубочистам, дровосекам, слугам! Просто поразительно!

Джон обернулся. Ему захотелось ответить ей прямо, что он думает про все эти древние рода и семейства с их глупыми тайнами, рассказать, что всего, что он сейчас имеет в жизни, добился исключительно сам, что… Но не видел смысла.

«А не махнуть ли на все это рукой, сдать дела заказчику, а этих двоих оставить разбираться со своими родовыми побрякушками и претензиями?» На мгновение это желание так явственно овладело Джоном, что он почти уже был готов уйти. Но в его сознании вдруг всплыли слова Джонсона о пенсии отставному слуге, разговор с мисс Смит о Финнегане, которого взяли на работу, в сущности не испытывая особой необходимости, история старшей сестры Кухенбакер… Джон медленно выдохнул и, так ничего и не ответив миссис Кардис, повернулся к лорду Хавизу.

– Послушайте, но ведь вы же купили этот камень. Не все ли равно, как он вернулся к вам, если он так уж вам дорог? Просто отдайте деньги за него и покончим с этим. Я могу не передавать дело местному инспектору, – он даже едва заметно усмехнулся, – в конце концов, моя контора частная, а не государственная… Газеты рано или поздно пойдут на растопку, а это все будет выглядеть как простое недоразумение. Но камень вами куплен, и деньги должны быть отданы.

– У меня нет этих денег. – Лорд Хавиз поднялся.

– Понимаю… – кивнул Джон, – ведь они и были жалованьем и платой мастеру по котлам, да… – Это еще раз подтверждало его догадки. – И тем не менее деньги придется вернуть.

– Они есть у меня, – вдруг прервала Джона миссис Кардис. За время его разговора с адмиралом она на удивление совсем успокоилась, хотя Джон готов был поклясться, что еще одно слово о ее родственнице-тезке, и Кэтрин Кардис вцепится в горло лорду Хавизу, если понадобится – даже зубами.

Вдова полковника Кардиса неспешно прошла между двумя мужчинами, наслаждаясь их немым вниманием, и приблизилась к зеркальной поверхности окна, любуясь отражением:

– Ах, мистер Картвей, вы удивительно никчемный сыщи. – И она стрельнула в него взглядом из-за плеча. – С самого приезда сюда я вела личное расследование, но, в отличие от вас, сразу поняла, у кого находится камень, – с легкой победоносной улыбкой произнесла она. – А вы уже второй раз на моей памяти проявляете полную несостоятельность. В первый день видела, как вы бесцельно распиваете кофе в этой забегаловке рядом с аукционом. – И она снова отвернулась с презрительной улыбкой.

Теперь Джону наконец стало понятно, что, а точнее, кого он тогда мельком видел из-за стекол витрины… Да и мог ли он тогда подумать об этом?

– Разве? – Джон не удержался от ответной улыбки, но более ироничной. – А мне так показалось, что оба задания я выполнил на все сто процентов, я бы сказал даже, что перевыполнил в одном из случаев… – Он дернул бровью в ответ на то, как обернулась миссис Кардис с блеском ярости в темных глазах. – В первом случае мне было поручено отыскать пропавшую девушку, и она нашлась, теперь же, – он повел раскрытой ладонью в сторону стола, где лежала ее сумочка, – камень тоже найден. Посему не имею ни малейших причин сомневаться в собственной результативности.

Миссис Кардис покачала головой.

– Но если вы знали, где медальон, – продолжил Джон, – почему просто не ушли сегодня с ним?

– Ах, так вы и меня записали в воровки! – Она резко развернулась. – Ну, знаете…

– Знаю. Очень хорошо знаю. Память у меня падением в пещере не отшибло. Видимо, вы понимали, что тогда на вас точно падут все подозрения, так? Я снова нарушил ваши планы… – почти со смехом произнес он последнюю фразу. Ведь никто, кроме него, не подумал бы на миссис Кардис. И везло же им друг на друга!

– Думайте что хотите. А для вас, сэр Эдвард, у меня такое предложение. Я заплачу за вас эти деньги. А вы, – она стояла спиной к обоим мужчинам, – подарите мне камень.

– Вы ничего не понимаете: этот камень должен вернуться к своему истинному владельцу, – произнес лорд Хавиз, но как-то странно.

– Истинный владелец любого камня – земля, – сдержанно и негромко заметил Джон, вспоминая беседы со своим другом-палеонтологом. Но на него в этот момент никто внимания не обратил.

– И потом, – продолжил адмирал, смотря на прямую спину миссис Кардис, – на каком основании я должен отдать его вам?

– Ну, во-первых, – миссис Кардис все еще любовалась отражением, – у меня есть деньги, чтобы за него заплатить, а у вас – нет. А во-вторых… – Она плавно вернулась к столу, где так и лежала нетронутой ее сумочка. Расстегнула ее и неспешно извлекла оттуда уже знакомый Джону камень. Алый тяжелый рубин отразил пламя свечей. Да, Джон хорошо помнил этот камень, даже тяжесть его, ту тяжесть, коей обременили его сами люди. И цвет – алый, как кровь, которую из-за него проливали. Миссис Кардис приложила камень к груди, прикрытой черным кружевом. – Вы не находите, что медальон изумительно подходит к моему платью? – сверкнула она черными очами сквозь бархат ресниц на адмирала.

Сэр Эдвард Хавиз, последний из лордов Хавизов, глубоко вздохнул, медленно обошел стол и, взяв из бледных пальцев цепочку, застегнул ее на шее миссис Кардис:

– Дорогая миссис Кардис, а вы хотя бы осведомлены, что это мужской медальон?