Немного поерзав на шершавой простыне, Джон пробудился и обнаружил, что лежит, свернувшись под одеялом, почти подпирая коленями подбородок. В щель между занавесей балдахина пробивался свет пасмурного утра. Джон несколько раз усиленно сжал и разжал веки, побуждая себя окончательно влиться в реальность, которая ему решительно не нравилась. Пространство вне одеяла оказалось еще более враждебным по своей температуре, и Джон поспешил одеваться. Воду для умывания пока не принесли. При утреннем свете, проклевывающемся сквозь затянутое облаками небо, комната показалась не такой мрачной, как накануне, но, пожалуй, чуть более пыльной – он провел кончиком пальца по резному украшению подпорок балдахина. Где-то должен был присутствовать тот самый шнурок, призванный сообщить вниз по лестнице, что один из гостей ждет умывания. Джон не был привычным к подобного рода вещам, однако выходить в заспанном виде ему крайне не хотелось, особенно памятуя, что где-то дальше по этому коридору располагалась комната миссис Кардис. Плотная расшитая полоса ткани с вычурной кистью на конце оказалась подле кровати. Джон приподнял ткань на ладони, размышляя над тем, как было связано ее сообщение с колокольчиками внизу, и плавно потянул до упора, потом отпустил, поймав себя на том, что прислушивается. Но, разумеется, из его комнаты было не узнать, звонил ли колокольчик.

Однако это подействовало. Через некоторое время за дверью послышалось шарканье, и после легкого стука появился Джонсон с тазиком, кувшином и полотенцем.

– Доброе утро, сэр.

Только теперь Джон понял, что его смутило в появлении этого слуги. Конечно, сам он никогда не жил в подобных домах, но все-таки мог представить, сколько труда должно было стоить содержание подобного жилища.

– Простите, Джонсон, но можно ли узнать, как так получилось, что вы – дворецкий, а выполняете еще и обязанности камердинера? Разве в доме нет других слуг?

– После смерти леди Хавиз штат слуг был сильно сокращен, – сообщил дворецкий, стоя рядом с полотенцем, – несколько человек приходят с соседней фермы по определенным дням помогать с уборкой в доме и по хозяйству, а также на конюшне.

– И у лорда Хавиза даже нет личного камердинера?

– Мистер Хьюз, бывший камердинер лорда Хавиза, два года назад в день сильного шторма повредил ногу, после чего переехал жить в семью своей сестры в Сомерхейм, и ему была назначена пожизненная пенсия. После этого лорд Хавиз решил отказаться от услуг камердинера и теперь изволит одеваться самостоятельно, – все это было произнесено так ровно и отстраненно, как будто он зачитывал новости из утреннего выпуска прессы.

– Ну а как же все это? – Джон вытер лицо и вернул полотенце дворецкому.

– До недавнего времени работал водопровод. Со дня на день мы ждем мастера. А он ждет поставки необходимых деталей, чтобы починить котел.

– И долго вы уже так? – Он чуть не прибавил «с тазиками бегаете», но вовремя удержался.

– Уж больше недели будет. – В этот момент Джон все-таки уловил, как дернулся подбородок дворецкого. Конечно, кому же такое понравится?

Бегло оглядев свое отражение в небольшом округлом зеркальце, Джон остался доволен формой усов и бороды и вновь обратился к дворецкому с более животрепещущим для себя вопросом.

– Сожалею, сэр, – коротко ответил тот, собирая все утренние принадлежности, – пока никаких успехов. Дорогу размыло.

И как в этой ситуации работать? Он же не может сидеть в аббатстве до первых заморозков, которые превратят его автомобильчик во вмерзший монумент? Его дела были сейчас в городе, и там ждало еще пол-листа неопрошенных свидетелей. И тут Джон чуть не взвыл вслух: со всеми этими разъездами он совсем забыл позвонить начальству, а мистер Твибинс даже не знал, где Джон остановился!

– Простите, Джонсон, – остановил он уже собиравшегося уходить дворецкого, – в аббатстве есть телефон?

– Разумеется, сэр, – дворецкий одарил Джона почти оскорбленным взглядом, – в главном холле.

– Спасибо, Джонсон.

Разумеется, звонить лучше было с почты или из гостиницы, но выбирать сейчас не приходилось. Джон оправил пиджак, немного отряхнул брюки, разглаживая их ладонями, и вышел в коридор. Он помнил, что миссис Кардис тоже любительница ранних подъемов, и потому внимательно огляделся, прежде чем спуститься в холл. Пространство казалось безлюдным. Телефонный аппарат старого образца с отдельным рожком действительно обнаружился. Видимо, в свое первое появление здесь Джон был столь занят состоянием собственной обуви и поражен неожиданной встречей, что не заметил его. Он поднял рожок с вилки:

– Здравствуйте. Междугородний. Соедините, пожалуйста… – И вдруг положил трубку, больше почувствовав, нежели услышав какое-то движение за спиной.

– Мистер Картвей, но отчего вы прервали разговор? – Миссис Кардис приблизилась совершенно бесшумно, словно кошка перед прыжком.

– Передумал.

Он стоял молча, не испытывая желания в обмене любезностями.

– Как вы угрюмы сегодня, – покачала она головой. Ее каштановые волосы были собраны чуть менее строго. И оттого в облике будто присутствовало больше жизни. Хотя, быть может, виной тому было естественное освещение. – Мне кажется, эти… ах, сколько? Три-четыре года? Что мы не виделись, не пошли вам на пользу. Полагаю, вы много работаете?

– Полагаю, – негромко произнес Джон, – эти два года жизни были куда полезней для меня, чем могло бы быть их отсутствие.

– Ах, ну что вы, мистер Картвей, – она глянула на него из-под бахромы ресниц, – разве мы тогда не прояснили это маленькое недоразумение?

Сейчас очень хотелось в красках напомнить ей, до чего «маленьким» оно было, размером примерно с тот карманный револьвер, что она направила на него в пещере под Ланибро, но вместо этого он произнес:

– Все-таки, миссис Кардис, что вы тут делаете? – Джон пристально посмотрел на нее, желая вдавить в нее свой вопрос. Ему вполне хватило ее игр в прошлый раз, и совершенно не было желания церемониться. – Вы что, думаете, я не знаю, что это за камень? И кстати, как давно вы в городе? – У него начали закрадываться подозрения.

Миссис Кардис только усмехнулась.

– А вы думаете, я не знаю этого? – Она неспешно обошла его и, подцепив тонким пальчиком провод рожка телефонного аппарата, стала поигрывать им. – Но, право, и я была удивлена нашей встрече… Я полагала, для вас судьба шкатулки больше не представляет интереса, с тех пор как вы завершили все дела с моей маленькой Фанни.

– Да, я тоже на это надеялся… – Он на мгновение задумался и прибавил, не удержавшись от ответной колкости: – Когда завершил все дела с наследством миссис Майкл Вудсмит.

– Вы о чем? – Она обернулась.

– Как же? Вы разве не знаете… – с усмешкой произнес Джон, подходя почти вплотную к миссис Кардис и кладя ладонь на телефонный столик, – что ваша племянница замужем? Я полагаю, что ныне вы уже… как это называется? Двоюродная бабушка? – с каким наслаждением он бросил последнее слово в бледное неувядающее лицо вдовы полковника.

Она отпрянула:

– Какую чушь вы постоянно говорите! Неудивительно, что у вас не получается нормально разобраться ни с одним делом!

В этот момент в холле появился Джонсон, возвестивший о том, что завтрак подан в утренней гостиной. Миссис Кардис прошла мимо него быстрым шагом, не произнеся ни слова.

– Спасибо, Джонсон, – уже не сдерживая улыбки, поблагодарил Джон и легкой походкой направился вслед за дворецким, предвкушая завтрак в отличной компании: хорошего кофе, адмирала и выведенной из себя миссис Кардис.

* * *

За завтраком выяснилось, что Джон – все еще заложник Сомерхеймского аббатства. С дальних ферм можно было вызвать трактор, но ночным ливнем так размыло дорогу, что это не представлялось возможным. Так, по крайней мере, изложил ситуацию хозяин владений.

– Однако утренняя корреспонденция к вам как-то доставляется. – Джон обратил внимание на шуршащую газету подле чашки лорда.

– Да, совершенно верно. Финнеган ходит в город по дороге через холмы. Если и вам кажется приятной такая прогулка, то не буду вас задерживать. – Он отпил чая. Почему-то с утра лорд воздержался от кофе. – Впрочем, если за день дорога немного просохнет, – за стрельчатыми окнами был виден лишь серый войлок облаков, – то вечером мы сможем извлечь ваше транспортное средство, и в город поедете с комфортом. К тому же мне показалось, что вчера мы еще не все обсудили.

Джону показалось ровно обратное, но после такого утверждения со стороны лорда Хавиза он не мог отказаться от предложения. Не помешало бы и понаблюдать за миссис Кардис. Пусть она не значилась в списках посетителей аукциона и, по утверждению лорда Хавиза, прибыла даже позднее, подозрений, по мнению Джона, с нее это не снимало.

– Вы можете передать Финнегану список необходимых вам вещей, – добавил лорд Хавиз, когда Джон выразил согласие, – он отнесет его в гостиницу, где вы остановились.

Это было очень предусмотрительно, ибо Джон крайне не любил оставаться без смены чистого белья. Миссис Кардис усиленно избегала возможности одарить его хотя бы взглядом, вместо этого переведя все внимание на сэра Эдварда. Обсуждали ее находки в библиотеке, и было видно, что хозяину в какой-то мере лестны отзывы гостьи о богатстве коллекции.

– Боюсь, – заметил лорд Хавиз, – я не могу похвастаться тем, что многое прибавил к ней. Большими коллекционерами были мой отец и дед. Они привозили книги даже из-за моря. Я же мало проводил времени на чужих берегах, все больше в море… – И добавил несколько отстраненно: – Любое время – неспокойное, но свое собственное кажется особенно таковым. Наверное, оттого, что знаешь его не по рассказам.

Джону захотелось расспросить его о последней войне, при которой, очевидно, ему пришлось служить, но он не стал, зная о том, как бывшие на фронте люди неохотно говорят об этих днях. Миссис Кардис между тем что-то бархатно произнесла в ответ, заставив адмирала отвлечься от грустных раздумий. Джон внимательно наблюдал за обоими, пытаясь понять, в какой степени им приятно общество друг друга, а в чем лишь проявляется вежливость. Он прекрасно знал, как обманчивы могут быть манеры этой дамы, а его знакомство с адмиралом было слишком поверхностно, чтобы делать какие-либо выводы.

– Миссис Кардис, – Джон решил воспользоваться небольшой паузой в их разговоре, – вы ведь так и не поведали, что за дела привели вас в Сомерхейм? Зная вас, – теперь уж не было нужды скрывать их знакомство, даже наоборот, – никогда бы не подумал, что этот городок может вызвать у вас интерес.

– Все верно. – Она бросила на Джона прохладный взгляд. – Я здесь проездом. И решила навестить друга моего покойного мужа.

– Позволите поинтересоваться, откуда же вы следуете через эти места? Мне казалось, ваши владения находятся в иной части страны. – Джону очень хотелось добавить язвительности своим вопросам, но поскольку игра была рассчитана на лорда Хавиза, палку перегибать не стоило.

– Навещала дальнюю родственницу на севере. Дела семейные, знаете ли… – В последних словах вдруг скользнула та самая холодная нотка, еле различимая, предназначенная только для Джона. На мгновение ему действительно стало не по себе. Он постарался быстрее отогнать это чувство. В одну реку нельзя войти дважды, даже миссис Кардис должна была знать это. В конце концов, не могла же она не понимать, что Джон в состоянии воспользоваться тем, что знает о ней. И хотя у него были свои причины не делать этого, он полагал, что стоило бы намекнуть об обратном. Но миссис Кардис опередила его дальнейшие вопросы.

– Лорд Хавиз, быть может, сегодня вы составите мне компанию в библиотеке, раз уж наша конная прогулка откладывается? Я обнаружила там довольно любопытную книгу прошлого века, которую желала бы обсудить с вами.

– Разумеется. – Адмирал поднялся, обозначив этим окончание трапезы.

– Разрешите и мне заглянуть в вашу сокровищницу? – поспешил присоединиться к ним Джон.

На мгновение лорд Хавиз замер, потом обернулся на Джона:

– Ах да. Ведь и правда. Пожалуйста.

По выражению поджатых губ и слегка вскинутых бровей миссис Кардис было видно, что она не поддерживает решение лорда Хавиза. Легким движением пальцев поправив прическу, она проследовала за хозяином аббатства, не удостоив Джона даже взглядом. Тот лишь повел бровями и неспешно направился за процессией. В конце концов, своего он добился: теперь эти двое были на виду.

* * *

Книжная усыпальница производила впечатление величавое и монументальное, как и положено. «Из праха восстанет и в прах возвратится», – подумалось Джону. Вряд ли хозяин библиотеки, хоть и гордился ею, любил проводить здесь много времени. А может, его все устраивало? Книжные шкафы стелились по стенам, уходя к потолку и заканчиваясь какими-то нелепыми барочными завитушками. Часть из них обладала бархатными занавесками, не менее притягательными для пыли, другим повезло больше – их замыкали дверцы со стеклянными вставками. Узкие окна здесь хоть и были обильнее, чем даже в столовой, но так теснились книгами, что будто бы съеживались под их давлением. Но все-таки и здесь располагался камин, и стол, и кресла, и было даже вполне сносное освещение.

Миссис Кардис сразу увлекла адмирала в дальний конец комнаты, попросив достать книгу с высокой полки и что-то говоря, видимо о прочитанном. Джону была предоставлена возможность самостоятельного исследования. Он неспешно прогуливался вдоль многоэтажных книжных строений, вглядываясь в корешки и прислушиваясь к негромкой беседе хозяина аббатства и его гостьи. Миссис Кардис явно старалась усложнить для него эту задачу. Лорд Хавиз, напротив, говорил нормальным голосом. Речь, похоже, шла о какой-то околорелигиозной литературе.

– Не вижу ничего удивительного в том, чтобы хорошо знать свою родовую линию. – Джон явственно различал глуховатый, но четкий голос адмирала. – Я могу перечислить всех вплоть до того, как первые завоеватели с севера ступили на эти берега. Уверен, вы тоже хорошо осведомлены о своих предках. Кажется, в девичестве вы были… Да, правильно, Блэквуд. Знатное семейство, но не из наших краев, поэтому я не очень знаком с их историей. Ваши родители живы? А, только отец. Нет, не имел удовольствия. Не бывал в тех краях, а что касается столицы – только по долгу службы.

«Интересно, – Джон остановился у одного из шкафов, неспешно открывая дверцу и подцепляя пальцами потертый корешок, – последние два дня они тоже вот так любезностями обменивались? Или этот спектакль исключительно для меня? Но зачем же тогда лорд Хавиз пытался разузнать у меня о ней? Полагаю, он тоже ей не доверяет… Но какие у него для этого основания?»

– Я вижу, вы проявляете интерес к орнитологии? – Адмирал отвлекся от беседы с миссис Кардис и подошел к Джону. То ли у него действительно было соколиное зрение, чтобы углядеть обложку книги, которую Джон держал в руках, то ли он знал книги наперечет.

– Да вот. – Джон бегло глянул в книгу, которую пролистывал. – Любопытно, что у вас тут водится. Я ведь также не из этих краев.

– У нас есть на что посмотреть. Любите ли вы охоту?

На лице миссис Кардис, стоявшей за плечом сэра Эдварда, в этот момент отразилась легкая усмешка. Джон честно признался, что не поклонник такого времяпрепровождения. В конце концов, ему не нужно было притворяться, что он близок к тому кругу, из которого происходили его собеседники. И это обстоятельство совершенно не смущало его. Он честно зарабатывал на хлеб собственным умом и трудом и не видел смысла желать иной участи. Похоже, и адмирала это не смутило.

– Мне кажется, вы выросли в городе, я не ошибся? – Лорд Хавиз не разглядывал его пристально, но явно изучал. Джон отвечал ему тем же.

– Верно, вы не ошиблись.

– Наверное, Сомерхейм кажется вам весьма провинциальным.

– Здесь хорошая выпечка, но качество дорог оставляет желать лучшего, – честно ответил Джон.

– Это вы верно подметили.

За спиной адмирала оставленная без внимания дама начинала терять терпение. Но тот не видел, а Джон намеренно не замечал.

– А кстати, как вам удается проехать, когда вы бываете в городе? Например, на аукционе?

Теперь уже миссис Кардис заинтересовалась беседой.

– В некоторых случаях я выезжаю верхом, – сообщил в ответ лорд Хавиз, – но в день аукциона была хорошая погода.

– На удивление, – кивнул Джон, поглядывая на стрелки окон, за стеклами которых снова начинало накрапывать.

– Да, я полагаю, вам следует сейчас составить список. Я позову Джонсона. – Лорд Хавиз повернулся к двери.

– Не стоит, – остановил его Джон, – я бы лучше лично передал все вашему посыльному, вместе с рекомендациями… Видите ли, я очень щепетилен, когда речь заходит о рубашках. Если вы не против, я сам спущусь.

– Что ж, – немного удивился лорд Хавиз, – я позову Джонсона в любом случае. Он вас проводит.

Джон поблагодарил. Дело, разумеется, было не в рубашках или, по крайней мере, не только в них. Джон присел за библиотечный стол и быстро написал небольшую записку для миссис Смит.

* * *

Найти Финнегана удалось не сразу. Извиняясь и разводя руками, Матильда предложила Джону чай и отправилась на поиски. Джонсон наблюдал за всей этой суетой с налетом отстраненности, никак не комментируя, однако сотрудник сыскного агентства заметил, что дворецкий тяжело опирался одной рукой на буфет.

– Может, вы составите мне компанию, Джонсон? – Джон кивнул на соседний стул. – Буду вам очень благодарен. Не люблю пить чай в одиночку. Ну если не хотите чая, так хоть присядьте со мной.

Было видно, что дворецкий колеблется, но наконец, переваливаясь, дошаркал до стула и опустился, вытягивая больную ногу и пряча ее под стол.

– Ну и погода, – заметил Джон, – аж кости ноют! Как вы тут держитесь?

– Привыкли, сэр. – От чая он отказался.

– Да-да, привычка дело такое… учит не замечать многого. В хорошую-то погоду здесь неплохо, полагаю.

– Весьма, сэр.

– Наверное, хозяин большой любитель конных прогулок, когда стоит хорошая погода, разумеется. – Джон немного отпил из чашки, хотя чая-то ему совершенно не хотелось.

– Это уж как лорду Хавизу будет угодно. Мое дело – передать его пожелание Томасу.

«Ну вот, начинается. Опять эта песня. Сюда бы какую болтливую горничную… Но, похоже, они таких и вовсе не держат». Вслух же заметил:

– А что, говорят, в день аукциона была хорошая погода?

– Я не обратил внимания, какая была погода, сэр.

– Ну как же – в прошлое воскресенье, не помните?

– Нет, сэр.

– Лорд Хавиз еще тогда выезжал в город…

– Вам виднее, сэр.

«Ну что ты будешь с ними делать? Совершенно бестолковый народ! Как же мне вас расшевелить?»

Послышались поспешные шаги в коридоре, и в комнату влетел Финнеган под строгим конвоем кухарки.

– Вот он, сэр. Насилу разыскала. Уж простите за задержку.

– Ничего страшного, – ответил Джон.

Раздался колокольчик откуда-то за стеной, и дворецкий, кряхтя и опершись на стол, поднялся и двинулся к двери.

– Финнеган, – начал Джон, не торопясь, – здесь список вещей. – Он достал из кармана листок. – Передай его миссис или мисс Смит, пусть они соберут, а ты принесешь мне…

Скрипнула дверь: Матильда вышла в кладовую, готовясь взяться за обед. Тогда Джон добавил поспешнее, приблизившись к мальчику:

– Здесь записка еще, пусть миссис Смит позвонит по этому номеру и попросит мистера Твибинса. Тут написано, что ему нужно передать. – Он достал из другого кармана монету не слишком низкого достоинства и протянул мальчику. – Понял ли? Надо все сделать точно и быстро.

Финнеган взял монету, с удивлением повертел и, сунув в карман, кивнул, потом забрал записки.

– Лично ей, – еще раз пояснил Джон.

– Да, я понял, сэр. Чего ж тут неясного? – пожал плечами мальчишка.

На самом деле в записке не было ничего особенного, просто извещение о том, где Джон остановился и что он сейчас по этому делу находится в имении лорда Хавиза. Но все-таки ему хотелось увести все это за стены аббатства. К тому же он дал четкие директивы просто передать его чемоданчик, не раскрывая и ничего не собирая. Рубашки вместе с делом так и лежали там на дне.

– Ну, беги тогда.

– Да я мигом, сэр! – Мальчишка просиял, как только что полученная им монета, и поспешно выскочил из кухни, чуть не сбив свою тетку с ведром картофеля.

– Всегда бы такой расторопный! – Матильда опустила ведро на пол. – Похоже, вы хорошо на него влияете, сэр.

Джон с улыбкой пожал плечами.

* * *

Пользуясь тем, что дождь превратился в легкую влажную взвесь, Джон решил выбраться из стен аббатства и провести рекогносцировку на местности. Первым делом он навестил свой автомобиль, так и стоявший, печально погрузившись колесами в сомнительную твердь дороги. Рядом были видны уже несколько замытые дождем следы лошадиных копыт. Вели они к конюшне.

Там под деревянным пологом витал запах влажного сена, навоза и животных. Джон аккуратно проследовал по настилу, стараясь внимательно смотреть, куда ступают вычищенные еще утром ботинки. В стойлах раздувала ноздри, принюхиваясь к незнакомцу, пара лошадей. Одна была явно чуть более породистая, чем иная, хотя Джон и не очень разбирался в этом. Темная кобылка стояла немного понурая, но ее черные глаза с любопытством поглядывали на Джона. Ему захотелось протянуть руку и погладить животное по теплой пушистой шее.

– Макбет уже старушка по лошадиным меркам, – раздался мужской голос из глубины. Затем показался и сам конюх, примерно ровесник Джона, крепкий и немного заспанный. В его взъерошенных светлых волосах запуталось несколько соломин, некоторые прилипли к одежде. – Чем могу помочь, сэр? – Он зевнул в кулак и подошел, протягивая руку и гладя по морде Макбет. Кобыла сразу приблизилась к ограждению и потянулась к конюху.

– Вы Томас, верно?

– Да, сэр, сколько себя помню, всегда им был! – усмехнулся мужчина. Лицо у него было простое и располагающее. Джон подумал, что лошадкам повезло с таким присмотром.

– Я знаю, вы вчера пытались вытащить мой автомобиль, – начал он.

– О да! – воскликнул конюх и покачал лохматой головой. – Уж мы с Альбертом как ни старались!

– С Альбертом?

– Ну да… – Конюх обошел Джона, спокойно ступая куда заблагорассудится, ибо был в рабочих сапогах, и открыл воротца второго стойла, где обитал конь попроще. – Вот, это наш Альберт. У него только что имя благородное, а так он из простых, взяли с фермы отца специально для меня, когда нужно было сопровождать. Раньше дам, например, наших. Хозяйка брала меня с собой, если выезжала одна… – он сказал это чуть грустнее, как бы отдавая дань почившей, – и хозяина на охоту частенько сопровождаю тоже.

В это время конюх гладил светло-коричневого с пятнами коня. Тот переминался большими широкими копытами, от вида которых Джону было слегка не по себе. Ему куда больше понравилась тихая старушка Макбет. Томас сразу уловил это.

– Да вы не бойтесь, сэр! Альберт спокойный, хоть ребенка на него сажай! Просто крупный. Они у отца вообще-то для другого – телеги груженые таскают, раньше в плуг их запрягали, сейчас-то уже небольшой тракторок купили, но все равно без этих, – он похлопал коня по мощной шее, – никак! Говорят, в соседнем-то графстве совсем отходят уже от лошадей, но у нас такой этот… рельеф, знаете, непростой. Машина что? А вот лошадь – зверь умный.

Джон согласился, однако все еще с недоверием поглядывая на коня.

– Так, а трактором вашего отца можно мою машину вытянуть?

– Попробуем… – Томас вышел и прикрыл дверь стойла. – Это не очень близко только. Ферма наша. И этот дождь все размыл…

– Как вы вообще тут перемещаетесь в таком случае? – не выдержал Джон.

– Да вот верхом, – кивнул на Макбет конюх. – Даже хозяин. Он свой автомобиль с лета, наверное, не заводил.

– Хм… – протянул Джон и замер, неожиданно зацепившись за эти слова Томаса, – да, с лета?

– Ну, кажется, так… – пожал плечами конюх.

Аккуратно ступая, Джон покинул конюшню и направился вверх по холму, где, как ему объяснили, должна была идти тропа, которой пользовался мальчик-посыльный. Теперь, путаясь ногами в вереске, оступаясь на камнях, он уже и сам был не рад, что затеял эту прогулку. Его плащ постепенно пропитывался влагой из воздуха, а штанины собирали ее с упруго торчащих веточек, пытавшихся доказать каждому, кто шел здесь, что это их земля. Упрямым растениям не было дела до того, чьи ноги ступали между камней – лорда или фермера, мальчишки-посыльного или городского сотрудника сыскного агентства. С той, может быть, разницей, что последний делал это не так умело. Наконец Джону все-таки удалось выйти на нечто, напоминающее тропу.

Где-то за холмами, видимо, лежали те самые фермы арендаторов лорда Хавиза, а напротив возвышалось темно-серой громадой мокрого камня аббатство. Одиноким показалось оно Джону в этот момент, нежели загадочным. Мокли под дождем башенки, и лишь несколько дымоходов пыхтели облачками дыма в серое марево затянутого облаками неба. Зачем одному человеку такое гигантское жилище? Половина комнат скучает под занавесями ткани, даже не отапливаясь, залы, в которых не звучит музыка, большие столы, за которыми сидят от силы три человека? Джон полагал, что такие строения теперь куда перспективнее было бы открыть для широкой публики, разместить там картинную галерею, например, или проводить концерты… Вся эта родовая спесь была ему неблизка и непонятна. Пробираясь сквозь мокрые заросли вереска, он двинулся в сторону аббатства, оглянувшись перед тем на тропу – не видно ли Финнегана с его чемоданчиком? Но холмы были совершенно безлюдны, и только вдалеке можно было разглядеть несколько светлых пятен пасшихся овец.

Уже взойдя на порог, Джон с печальным видом посмотрел на ботинки и края штанин, пообещав себе, что в следующую командировку, куда бы она ни была, купит пару добротных резиновых сапог!

Джонсон впустил его под крышу. Здесь было не особо теплее, но, по крайней мере, сухо. Дворецкий предусмотрительно выставил перед Джоном пару закрытых тапочек из овечьей шерсти. И хоть они были размера на два велики, Джон испытал чувство огромной благодарности к этому молчаливому, годами несущему свою службу человеку. Засовывая замерзшие ноги в теплые тапки, видимо еще подогретые у камина, Джону подумалось об интересной роли слуг, составляющей заботу о совершенно не родных им людях.

– Благодарю вас, Джонсон! Ваша предусмотрительность поражает.

– Рад слышать, сэр. Я принесу вам в комнату чай. Лорд Хавиз просил его не беспокоить сейчас.

Джон кивнул и двинулся к себе. В коридоре он столкнулся с миссис Кардис. Дама вышла из своей комнаты и следовала в противоположном направлении. Она окинула Джона взглядом, на мгновение остановив внимание на его обуви, и слегка подняла бровь:

– Очень практично. Я смотрю, вы прямо осваиваетесь здесь. Что следующее? Домашний халат?

Джона так и подмывало прокомментировать, что ночное одеяние у него уже имеется, но он воздержался, чтобы не быть понятым превратно.

– Я смотрю, вы тоже не торопитесь «проезжать» дальше, – бросил он в ответ.

Уже собиравшаяся миновать собеседника, миссис Кардис задержалась вполоборота к нему:

– Почему я должна торопиться? Может быть, мне нравится компания сэра Эдварда. И потом, кто вы такой, чтобы я перед вами отчитывалась?

– Ну допустим, – Джон развернулся к ней, кладя одну руку на перила, за которыми внизу располагался холл, – тут важно не кто я такой, а кто вы такая.

– Мне очень хорошо известно, кто я! – Она сверкнула на него темными глазами, и Джон снова почувствовал, как, несмотря на гнев, эта женщина очаровывает его. Эта надменная стать, уверенность в себе, даже когда под ногами нетвердая почва, не могли не восхищать его, хотя он знал, на что способна эта дама. Еле заметно Джон сжал ладонью перила, возвращаясь к игре.

– Мне кажется, не о том вы думаете, уважаемая миссис Кардис… – он смерил ее внимательным взглядом, – стоит мне подкинуть информацию инспектору, который со своей полицейской стайкой наворачивает круги вокруг офиса аукциона, как вы отправитесь в список первых подозреваемых.

– Ах вот вы о чем! – Она почти рассмеялась, поворачиваясь и делая один маленький, но уверенный и хорошо обозначенный шаг к нему. – Вы пытаетесь меня шантажировать? – Ее глаза сверкали огнем из-под черной бахромы ресниц. Но это был не гнев теперь, нет. Джону хорошо был известен этот огонек – азарт. Он ступил на знакомую ей почву. – Аккуратнее, мистер Картвей, вы слишком многого не понимаете. А ваши угрозы пусты. Инспектора мне нечего опасаться. Он к такой, как я, за милю с неудобным вопросом не подойдет. – Она окинула его взглядом, вновь усмехнувшись при виде его тапочек, и, уже поворачиваясь в ту сторону, куда шла, бросила: – И осторожнее с этими перилами, они старые… как и все здесь.

Джон невольно снял часть веса с ладони, мысленно выругавшись и провожая взглядом прямую и грациозную фигуру в черном кружевном платье.

Он прошел в комнату и закрыл дверь. Почему, даже когда у него как будто все козыри на руках, эта женщина обходится с ним как с мальчишкой?! Он обрушился на кровать так, что та скрипнула. Интересно, чего же миссис Кардис хочет от лорда Хавиза? Им она тоже вертит?

В дверь постучали, и вошла Матильда с подносом. Джон сразу поднялся, набрасывая на лицо более расслабленное и приветливое выражение.

– У Джонсона нога опять разболелась… – Кухарка опустила поднос с чаем на столик у камина. – Вот я и вызвалась принести. Ну, про ногу, то есть, я вам не говорила, это уж так… – Она сразу принялась наливать и молоко, и чай.

– Спасибо, миссис Кухенбакер… А скажите, прошлым вечером лорд Хавиз угощал меня кофе, нельзя ли его? Я заметил, что по утрам кофе не подаете… – Джон чувствовал, что сейчас ему бы не помешало поднять настроение.

– Ах, это его кофе. – Матильда поставила чашку и развела ладонями. – Какой-то особый сорт, мы даже держим его отдельно. Но я могу спросить…

– Нет-нет, не стоит в таком случае, – поспешно ответил Джон, хотя расстроился.

– Да, и верно. Сейчас его не стоит беспокоить.

– Что-то случилось? Ему нездоровится? – Джон встал поближе к камину, греясь.

– Не знаю, Джонсон сказал, заперся у себя и не велел тревожить. Бывают у него такие настроения. Может, после войны… – она вздохнула, – повидал, наверное.

Джон сомневался, что дело было в этом.

– А миссис Кардис, она здесь давно гостит?

– Дня за два до вас приехала… – Матильда слегка поджала толстые губы. – Не знаю… Раньше никогда ее не видала. Может, она была знакомой покойной хозяйки? Я и сама удивилась…

– То есть вы полагаете, что лорд Хавиз не был с ней знаком раньше? – Увидев ее удивленный взгляд, добавил: – Вы ведь предположили, что она могла быть знакомой хозяйки, но не хозяина.

– А, ну да… – Матильда отпустила передник, край которого ковыряла, и снова развела руками. – Но да ведь хозяйка знала много кого, дочь в свет вывозила каждый сезон, пока замуж не выдала. А эта миссис Кардис кажется важной дамой. Потому так сказала… А лорд Хавиз, он, по-моему, сам был удивлен ее визиту.

Что ж, эта информация пока, по крайней мере, сходилась.

– Ваш племянник еще не возвращался?

Матильда покачала головой, извиняясь за его нерасторопность, и пообещала сразу же прислать, как только появится, после чего оставила Джона наедине с камином и чаем.

Он пододвинул стул ближе к огню и опустился на него, выставляя ноги. «Безобразие какое-то… Точно древний старик…» – Джон пошевелил из стороны в сторону овечьими тапочками. От безысходности выпив чая, он размышлял под стук неумолкающего дождя и легкое потрескивание поленьев, как же ему надоели эти благородные семейства с их запутанными, покрытыми плесенью и давно истекшим сроком давности тайнами! То ли дело обычные его клиенты: какие-нибудь подлоги, банальные кражи, скрупулезные судебные разбирательства, и при этом никаких тебе полуистлевших скелетов в шкафу. Быть может, и это дело могло оказаться банальной кражей? Но Джон сильно сомневался.

Как раз на этой мысли за дверью что-то скрипнуло. Джон напрягся. Точно – шаги. Он встал и приблизился к двери, и в этот момент она тихонечко приоткрылась…

– Попался, – глухо произнес из-за косяка Джон просунувшейся в дверь мальчишеской голове. Финнеган ойкнул, сглотнул.

– Сэр… Ну как же вы меня напугали!

– А чего крадешься? – Джон распахнул дверь. Мальчик прошел внутрь озираясь и опустил у камина чемодан.

– Да я, собственно, вот… – он кивнул на свою ношу, – хотел тихонько поставить и уйти…

– Письмо передал? – Джон все еще с прищуром поглядывал на мальчишку.

– А, точно! – Тот, спохватившись, начал шарить по карманам и протянул Джону небольшой листок бумаги.

– Иди поближе к огню, а то с тебя скоро лужа на ковер натечет, – кивнул ему Джон, разворачивая листок. Там, выведенное явно со старанием, значилось то, что передал ему мистер Твибинс. Джон так и слышал за этими строчками голос начальника: «Мэм, передайте ему, пожалуйста, чтобы он позвонил мне лично, как только будет возможность». «Лично» было подчеркнуто, видимо по просьбе самого Твибинса. Джон поморщился.

– Как там в булочной?

– Порядок. – Мальчишка грел руки у огня. – Интересуются, когда вернетесь. Соскучились, видать, тетка с кузиной! Беспокоятся, что вы Матильдины харчи лучше оцените, – с улыбкой заметил он. – А я им говорю, что вы еще похудевший к ним вернетесь!

– Ну уж…

– Мистер Картвей, сэр, – Финнеган посерьезнел немного и отвернулся от огня, подставляя тому мокрую спину, – я тут спросить хотел… Вы ведь много путешествуете по работе, да? Как оно? В других местах-то?

Джон почесал бородку. Было неясно, что ответить. В каких других? Другим было это место. Да и так ли уж он много путешествовал? Скорее даже и совсем немного в сравнении с тем же хозяином этого дома.

– Да как тебе сказать…

– Ну, понимаете, я нигде не был, кроме окрестностей Сомерхейма. Даже моря не видел… А вы видели?

– Видел, – кивнул Джон и вспомнил почему-то не модные пляжи и даже не свой отпускной круиз, а скалистые берега окрестностей деревушки Ланибро, где ему пришлось побывать по долгу службы несколько лет назад.

– И какое оно, сэр? – Мальчик с нетерпением ждал ответа.

– Большое, – сказал первое пришедшее на ум Джон, – больше, чем суша… – задумчиво произнес он, припоминая свои ощущения. – Но постой, отчего ты меня об этом спрашиваешь? Ты же живешь под одной крышей с адмиралом. Вот уж кто повидал моря в достатке!

– Я не живу под одной крышей… – произнес мальчик с легкой досадой в голосе, – я живу под его крышей. Разница. Он же лорд Хавиз. Я его спрашивать, что ли, буду? Самое частое, что я от него вижу, – это сапоги, которые чищу.

Джон вздохнул.

– Да… Я, видишь, не много бывал на море. Мои дела все больше в городе. Иногда вот приходится выехать куда-то, как сейчас. А ты, я так понимаю, хочешь увидеть мир?

– Еще как… – Финнеган тоже вздохнул. – Ладно, я пойду, сэр, а то тетка заругается…

Как только мальчик ушел, Джон открыл чемодан, вытащил папку и сунул чемодан под кровать. Сев на край постели, он задумчиво посмотрел на мокрые следы на полу: «Дела…»

А дел действительно у него еще было много. И пока двигались они не слишком бодро. Следовало скорее завершать с этой унылой чехардой в аббатстве и возвращаться в Сомерхейм. Тем более неясно, чего удалось добиться мистеру Лаверсу на встрече с представителями страховой компании. Возможно, пока он тут попивает чаек, там дело уже сдвинулось в какую-то сторону. Но если случай признают нестраховым, а лорд Хавиз будет настаивать на срочном возвращении оплаты, то для Лаверса это, весьма вероятно, может значить банкротство, а для его кокетливой помощницы – биржу труда. Джон осуждающе посмотрел на поблескивающий отсветом огня чайник, как будто это он был виноват в затянувшихся осадках и качестве местных дорог.

И, конечно же, самым лучшим вариантом в этой ситуации, размышлял Джон, могло бы оказаться нахождение камня. Но кому могло понадобиться его красть, да еще с аукциона? Такая скользкая ситуация… В ней не слишком понятна до конца жертва преступления. Это-то больше всего и смущало Джона. Он извлек из папки список посетителей аукциона, вновь внимательно разглядывая каждое имя. Но, увы, имя не могло дать показаний.

Вытянув ноги и подняв их над полом, Джон зашевелил тапочками, при этом слегка скривив рот. Зачем вообще было красть этот клятый камень?!

* * *

До вечера, когда все собрались в гостиной, Джон предпринял еще одну осторожную попытку разговорить слуг на предмет того, чем занимался их хозяин в то воскресенье. Но дворецкий, как старый сухарь, не поддавался на зуб даже при попытке размочить в чае, Матильда, хоть и с удовольствием судачила с Джоном, чувствуя к нему некое сродство, ничего толково припомнить не могла, к тому же путала два последних воскресенья, а Финнегана опять простыл и след. Однако Джон полагал, что от мальчишки еще будет толк в этом деле. По крайней мере, этим он пытался объяснить симпатию к юному бойкому существу, отказываясь признаться себе самому, что дело было вовсе не в «деле», а в том, что мальчик просто-напросто напоминал Джону самого себя в том же возрасте. Смекалистый и даже оборотистый, привыкший полагаться лишь на свою голову и умения, поскольку иным судьба не наградила, и, наконец, сам решающий, какое место ему занять в мире.

Неспешно двигаясь вниз по лестнице, Джон различил приглушенные голоса за дверьми гостиной. Мягко ступая в овечьих тапочках, он приблизился, затаив дыхание и стараясь ни звуком, ни шорохом не выдать себя. Ему показалось, что он расслышал уверенные нотки бархатистого голоса миссис Кардис, но, когда подошел, за дверью воцарилась тишина. Джон даже подумал, что его обнаружили, и приготовился как ни в чем не бывало вступить в гостиную, когда раздался голос лорда Хавиза.

– В этом доме вы не найдете того, что ищете, уверяю вас, миссис Кардис. Вы только зря потратите время, – голос звучал четко и спокойно.

Джон слегка подался вперед в надежде различить что-то в щель между створками. И в этот момент то ли от сквозняка, то ли от его приближения одна из створок скрипнула в петле, приоткрываясь. Джон поспешил отворить ее полностью.

– Добрый вечер. Я надеюсь, что не помешал?

Взгляд миссис Кардис говорил об обратном. Но лорд Хавиз, кажется, был даже рад его появлению.

Что мог значить этот обрывок беседы? Все-таки лорд находил общество нежданной гостьи не слишком приятным? И еще это его сегодняшнее затворничество. Джон глянул на миссис Кардис – не стоит ли винить ее цепкие лапки в обрамлении черного шелка в таком настроении хозяина аббатства? Помнится, один общий знакомый чуть ли не напрямую говорил о том, что ее семейство умеет пить кровь из людей. Джон перевел взгляд на лорда Хавиза и невольно отметил, что оценивает цвет его кожи. Но тот был не бледнее обычного. Более того, кожа его словно хранила отголоски вечного теперь загара.

– Играете ли вы в шахматы, мистер Картвей? – обратился к нему лорд Хавиз, неспешно покидая свой пост у камина. Он обернулся на сидевшую у окна даму, нехотя оторвавшую взгляд от залитого дождем стекла и обратившую тягучий взор на мужчин. – Видите ли, миссис Кардис утверждает, что эта игра ей не по нраву.

Относительно этого утверждения у Джона имелись некоторые основания сомневаться, но он оставил их при себе. Лорд Хавиз продолжал:

– И, увы, не хочет составить мне компанию. Может быть, вы не откажетесь?

– Моя игра заставляет желать лучшего на данный момент, – ответил Джон, – но я буду рад продемонстрировать мои скромные умения.

– Превосходно. – Адмирал сомкнул ладони в беззвучном хлопке. – Предлагаю сесть здесь, чтобы миссис Кардис было не так одиноко.

Лорд Хавиз сам принес доску из библиотеки и расположил ее на небольшом столике в обрамлении двух обитых потертым атласом стульев недалеко от камина. Миссис Кардис заняла место в кресле чуть поодаль, изящно опустив кружевной локоток на изогнутый подлокотник, а точеный подбородок на пальчики. Вид у нее при этом был несколько скептический. Неизвестно, в чьи способности она так не верила, или, может быть, эта поза выражала ее отношение к игре как таковой. Джон предпочел поменьше смотреть на нее, хотя взгляд он чувствовал, и это несколько мешало сосредоточиться на стратегии.

Постепенно от пешек перешли к беседе. И поскольку двум по сути малознакомым мужчинам сложно с ходу выбрать подходящую тему – в отличие от женщин, которые в первые же пять минут найдут, о чем оживленно посудачить, – таковой, по обыкновению, послужили заголовки газет. Адмирал с бесстрастным неудовольствием высказался об очередных беспорядках и протестах на соседнем острове, чье население пыталось вновь утвердить себя отдельным государством. На это Джон ответил довольно сухо, подвинув слона.

– Да, понимаю, – длинными пальцами сэр Эдвард Хавиз слегка обхватил подбородок, с задумчивым вниманием разглядывая доску, – эта тема вас мало занимает. Такие вещи больше обсуждаются среди представителей палаты лордов… У вас более насущные дела.

– Да, если вам угодно.

Адмирал сделал ход и посмотрел на Джона.

– Мне кажется или вам все-таки есть что сказать? – Лорд Хавиз с интересом улыбнулся, очень верно считав скользнувшую в ответе Джона интонацию.

– Ну хорошо, – тот поднял взгляд и положил ладони на колени, – скажем так. Вот вы по праву рождения владеете землей, которую другие арендуют у вас. Но если бы вы родились одним из фермеров, не была бы перед вами несколько иная картина мира? Или вот. Если бы наша страна не была одной из крупнейших колониальных держав, а, скажем, сама была бы завоевана кем-то… – Джон почувствовал легкое напряжение в этот момент, ведь это было не слишком уж невозможное допущение в свете относительно недавних событий, но продолжил: – …и являлась бы чьей-то колонией, не изменило бы это тогда ваших взглядов на колониальную политику?

– Но эта земля была ранее завоевана и даже являлась некоторое время колонией, – заметил адмирал, вслед за Джоном делая свой ход.

– Ныне несуществующего государства, – добавил к этому Джон.

Это замечание вызвало легкую улыбку на бледных губах адмирала:

– А может ли быть, что именно это обстоятельство дало ей те возможности, которыми она обладает сейчас?

– Этого я не знаю. – Джон подвинул ладью. – Мне лишь кажется, что наши взгляды настолько продиктованы теми условиями жизни и социальным кругом, в котором мы пребываем, что мы часто даже не замечаем этого. Мы обусловлены. И я не претендую поэтому на собственную объективность в данном вопросе. Ведь и я – дитя определенной прослойки общества. Хоть, может, и не слишком послушное дитя и потому иногда имеющее возможность заглянуть под чужое одеяло. Но хочу заметить, что там все люди довольно схожи: по большей части две руки, две ноги и, если посчастливится, еще и голова имеется.

Уже не сдерживая улыбки, лорд Хавиз поглядывал то на Джона, то на доску.

– А вы мне решительно симпатичны. Но вам шах и мат, мистер Картвей.

– Ну что ж, позвольте в таком случае откланяться с поля боя. – Джон изобразил поклон кивком, при этом невольно бросив взгляд на единственную зрительницу их баталии. Ее симпатии явно пребывали не на его стороне. Что ж, решил Джон, как говорится, дамы любят победителей. Впрочем, ему пока только предстояло закончить расстановку фигур на доске.

* * *

Утром Джон проснулся на удивление рано. За покачивающимися на сквозняке занавесками еще не брезжил рассвет, и только нежно-персиковые оттенки светлеющего у горизонта неба предвещали появление солнца в обозримом будущем. Впрочем, спалось Джону не слишком спокойно. Отходя прошлым вечером ко сну, он еще долго обдумывал партию с лордом Хавизом, пытаясь понять, где вернее его ждет разгадка – за пределами аббатства или в его стенах. Конечно, глупо было ожидать победы в игре с опытным противником на его поле, и к тому же что-то в манере общения адмирала подкупало. Пожалуй, некоторая прямолинейность, напротив, отсутствовавшая у его гостьи. Но до того, как будут опрошены все посетители неудачного аукциона, Джон решил не спешить с выводами.

Одевшись и выйдя из комнаты, он прислушался к звукам, доносившимся со служебной лестницы, но решил не вызывать пока Джонсона, а бегло ополоснул лицо холодной водой из кувшина, который тот запамятовал забрать вечером. Проходя по коридору, Джон на всякий случай замедлил шаг у двери миссис Кардис – за ней было тихо. Пустынный холл тонул в утреннем осеннем полумраке. Джон поежился, застегивая пиджак на все пуговицы, и пошел вверх по лестнице. Этот обход по пустынным неосвещенным коридорам напоминал ему сон, и казалось, что он так и не пробудился, а погруженный в предрассветную дрему разум подкидывает фантазии отголосками виденного. Неожиданно Джона привлек негромкий шорох из-за двери библиотеки. Осторожно приблизившись, он аккуратно потянул за ручку, создавая небольшую щель. В этом просвете можно было разглядеть уже знакомые стеллажи, также витающие в блеклом освещении, льющемся из стрельчатых окон. Ему понадобилось некоторое время, чтобы приглядеться и заметить маленькую фигурку, примостившуюся на ковре у одного из шкафов в глубине. Склонившись над раскрытой на полу книгой, мальчик-посыльный не отрывал от нее глаз, не замечая наблюдателя. Потихоньку дверная щель расширилась, и Джон вступил внутрь, стараясь так же бесшумно притворить дверь за собой. Финнеган его не замечал.

Джон с любопытством вглядывался в мальчика: его поразило не умение читать, но тот жадный интерес, который он увидел в чтеце. На полпути Джона Финнеган что-то почувствовал и резко вздернул голову, от удивления широко раскрыл глаза и вскочил, чуть не уронив книгу.

– Сэр…

– Не беспокойся, – сразу негромко заверил его Джон, – я тебя не выдам, – и попросил показать ему книгу. Это оказалось жизнеописание одного морехода, много столетий назад решившего обогнуть под парусом земной шар.

– Неплохо, – повел бровями Джон, перелистывая несколько страниц, – и как продвигается?

– Небыстро, – вздохнул Финнеган, – редко удается сюда пробраться… Но очень интересно! В жизни не мог вообразить, что бывают такие вещи! Бескрайние водные пространства, где много дней не увидать суши, такие странные люди, населяющие другие континенты…

В этот момент часы в углу отмерили несколько негромких, но настойчивых ударов. Финнеган обеспокоенно глянул на них:

– Мне пора, сэр… Надо бежать за газетой, еще ботинки там не все дочистил… – Было видно, как сильно ему хотелось бы остаться. – Она вот здесь стояла. – И он показал место на полке для книги, которую Джон все еще держал в руках.

– Хорошо, беги, я поставлю.

Мальчишка мгновенно улетучился в предрассветных лучах. Джон задумчиво полистал книгу и водрузил ее на указанное место. Ему показалось печально-забавным, что тот, кто более других мог оценить коллекцию адмирала, должен был прокрадываться в библиотеку тайком, урывая свободные минутки от работы.

Неспешно прогуливаясь обратно в сторону своих «покоев», Джон чуть не столкнулся с несшим ему умываться Джонсоном. Тот лишь выразил некоторое удивление тому, что гость, проснувшись, не позвал его.

– Захотелось пройтись немного перед водными процедурами, – ответствовал Джон, печально наблюдая в руках старого слуги все тот же злосчастный кувшинчик с остывающей водой и надеясь на скорое возвращение в гостеприимное прибежище миссис Смит.

– Что же ваш мастер из города, так и не приходил?

– Нет, сэр. – Джонсон опустил ношу на столик у окна.

– Я сегодня сам, благодарю. Вас, наверное, миссис Кардис ждет.

– Нет, сэр. Ей миссис Кухенбакер уже отнесла умываться. Но если вы действительно не нуждаетесь в моей помощи, я с вашего позволения пойду.

– Спасибо, Джонсон.

Старик неспешно пошаркал прочь, а Джон посмотрел на тазик и кувшин и, тихонько вздохнув, подумал, что одной отрадой этим не слишком ясным утром был бы тот замечательный кофе и… трактор.

Выглянув за приоткрытые дворецким занавеси, он окинул взором хмурое, затянутое облаками небо. Осадки, однако, отсутствовали, и это внушало надежду.

За завтраком лорд Хавиз и миссис Кардис обсуждали возможность конной прогулки, если погода не испортится. Джон слушал вполуха. Кофе опять к завтраку не подали, и настроение у него было хмурое. Он понимал, что если сегодня трактор не появится, то в Сомерхейм ему придется возвращаться пешком и так же передвигаться там.

– Да, мистер Картвей, – обратился к нему лорд Хавиз, опустошив тарелку овсянки, – Томас сегодня был на ферме, но боюсь, что трактор увезли для доставки сена или чего-то в таком роде. Возможно, завтра мы решим этот вопрос. – И снова обратился к миссис Кардис: – Тогда жду вас через полчаса у конюшни. – И поднялся, что послужило Джонсону знаком к окончанию трапезы.

Это походило на какое-то издевательство. Джон поймал взгляд миссис Кардис, прошествовавшей мимо вслед за адмиралом. «Веселитесь, – подумал Джон, провожая ее глазами, – пока я не вывел вас на чистую воду…» И все-таки какова же была ее роль в этом деле? Джон был уверен, что никакой случайности здесь и быть не могло. Фрагмент подслушанного разговора не выходил у него из головы.

Проводив их глазами, он наблюдал, как неспешно Джонсон убирает со стола.

– Желаете еще что-нибудь? – без интереса поинтересовался дворецкий.

Да, Джон желал! Как минимум чашку хорошего кофе для начала, а так неплохо бы уж сесть за руль собственного автомобиля, а не идти теперь обдирать хорошие ботинки по вересковым пустошам. Пора было возвращаться в город… Тем более начальник, наверное, уже рвал и метал, не получив подробного отчета о продвижении дела.

– Нет, Джонсон, благодарю. – Он двинулся к выходу, но на пороге остановился. – Хотя… пусть Финнеган ко мне заглянет, когда освободится, нужно почистить обувь.

– Хорошо, сэр.

По дороге к себе Джон сделал небольшой крюк по лестницам, заглянув в библиотеку. Хоть кому-то будет польза от этого визита.

* * *

От кузнеца он вернулся поздно вечером. Теперь, казалось, все приготовления были завершены. И все-таки оставались сомнения. Как легко, наверное, думал он, солдату или матросу просто выполнять приказ, не неся ответственности за свои действия, поскольку обязаны подчиниться. Право принятия решений же всегда обременено ответственностью за их последствия. Но ведь свободой воли отягощено в той или иной степени каждое человеческое существо. Лишь овцы бегут по мановению пастуха, сгоняемые в тучные стада пастушьими псами. Люди же могут идти куда им заблагорассудится. В конце концов, даже солдаты ослушиваются приказа…

Макбет теперь отдыхала в конюшне, ожидая утреннего выезда в город. Лорд Хавиз хорошо знал, с каким неудовольствием она всегда цокала по булыжным мостовым, кажется плохо пригодным как для копыт лошадей, так и человеческих ног. Впрочем, их хотя бы не размывало… Ведь не могло же это быть случайностью. Но вначале он должен был увидеть медальон собственными глазами.