Года через полтора после вышеописанных событий Джону по долгу службы пришлось проезжать неподалеку от Ланибро. Повинуясь порыву, он свернул на проселочную дорогу и вскоре оказался у подножия холма, на котором возвышался трехэтажный домик. С тех пор как Джон в последний раз видел это место, дом как будто приосанился, но все так же приветливо помахивал занавесочками в окнах, а из труб шли стройные дуги дыма. Некоторое время назад Джон получил письмо от мистера Иверса, приглашавшего навестить его, но почему-то не в столице, где он проживал и преподавал, а в Ланибро. И теперь, оказавшись неподалеку, Джон решил, что может себе позволить сделать небольшой крюк. Когда он заглушил мотор и вылез из машины, его встретил знакомый ветер, сразу же панибратски сбив с него шляпу, и та, словно южное перекати-поле, закувыркалась вниз по холму. Джону ничего не оставалось, как только броситься ей вдогонку, радуясь, что поблизости на сей раз нет обрыва.

На середине тропы он заметил молодого высокого мужчину, тот шагнул в сторону и ловко подхватил подпрыгивающий по траве котелок. Готовый выразить свою искреннюю благодарность за поимку шляпы, Джон поспешил к нему.

– Мистер Картвей! – с жизнерадостной улыбкой провозгласил мужчина. – Вы наконец решили заглянуть к нам! Жена будет так рада вас видеть! – Видя легкое сомнение на лице Джона, он спросил: – Но разве вы не узнаете меня?

Спаситель шляпы был молод, хорошо сложен, носил небольшие светлые усы и бороду – они-то и заставили Джона на мгновение призадуматься, но, приглядевшись, он быстро узнал черты младшего сына лесоруба. Костюм, однако, на нем был уже не юношеский, а вполне солидный, впрочем, без какого-либо намека на чопорность, скорее удобный в повседневных делах.

– Майкл, да тебя не узнать! А супруга? Я полагаю, это мисс Гаррет теперь носит твое имя?

– Совершенно точно, мистер Картвей, – в голосе Майкла послышались теплые нотки, – миссис Майкл Вудсмит теперь. – Он снова широко улыбнулся, и тот, кто имел возможность быть знакомым с мистером Вудсмитом-старшим, сразу заметил бы, как в такой момент его младший сын походит на отца. – Мы весной сразу и обвенчались. Так пойдемте, она сейчас в «Маргаритке» и будет очень рада вас видеть!

Мужчины поднялись обратно на холм. Стоило им войти в дом, как в холле послышались шаги, и к ним навстречу вышла молодая женщина, вытирая ладони о фартук. Ее черные непослушные волосы были убраны в высокую прическу, а под фартуком платье имело характерную округлость, свидетельствующую о скором продолжении рода Вудсмитов.

– Мистер Картвей! – провозгласила она на весь коридор, словно заново представляя его дому, и, несмотря на свое положение, очень бодро зашагала к ним.

Майкл приобнял супругу за плечи и поцеловал в лоб, всем видом показывая: вот я же говорил – жена! А Фанни меж тем продолжала:

– Как хорошо, что вы наконец-то собрались нас навестить! Но в следующий раз лучше звонить. – Она с гордостью указала на телефонный аппарат, расположившийся на стене с видом полноправного обитателя. Под ним стояла маленькая деревянная тумбочка на ножках, на которой лежал толстый телефонный справочник и блокнотик с карандашом. – Вам повезло, и одна комната у нас сейчас свободна, а то бывает, что и ни одной! – И весело рассмеялась, видя, как Джон удивленно поднял бровь.

– Да не слушайте вы ее, – возмутился Майкл, – у нас всегда найдется, где вас разместить. Если не в «Маргаритке», так у отца Фанни. – И он глянул на жену. – Кстати, мистер Гаррет тоже будет рад вас видеть!

Джон поблагодарил за гостеприимство, но заметил, что ему еще ехать по делам. Уж где точно он не планировал останавливаться, так это у Гарретов – одна мысль, что об удобстве гостя будет заботиться Марта, бросала его в дрожь.

– Об этом не может быть и речи! – заявила Фанни таким тоном, что возражать ей не представлялось возможным. – Мы никуда вас не отпустим! Обед почти готов, и скоро с берега вернется мистер Иверс с коллегами. Дорогой, покажи пока все мистеру Картвею и размести его в дальней комнате.

В этот момент из кухни донесся женский голос:

– Фанни, твой суп!

Молодая женщина всплеснула руками и поспешила назад, а из двери показалась голова в накрахмаленном чепце, из-под которого были слегка видны седые кудри. Старушка приветливо улыбнулась и, когда Фанни почти бегом обогнула ее и скрылась за дверью кухни, вышла полностью и, продолжая улыбаться, подошла к стоящим в холле мужчинам.

– Мистер Картвей, рада, что вы решили навестить нас снова. Не желаете ли чаю с дороги?

– Мисс Маргарет, – Майкл обращался к ней все так же, как и в юности, – вначале я должен разместить гостя.

– Хорошо-хорошо, а я пойду поставлю чай. – И, кивнув на ответное приветствие Джона, она удалилась обратно на кухню.

Поселили его в той самой торцевой комнате, где полтора года назад он ломал голову над письмами тети нынешней миссис Вудсмит. Комната казалась будто бы прежней – пятнистое покрывало, занавески в цветочек… Джон огляделся и заметил в стене дверь, которой раньше не было. Проследив его взгляд, Майкл слегка приосанился, прошел к двери и приглашающе распахнул ее. По воспоминаниям Джона о структуре дома, дверь эта могла вести прямиком на улицу, причем непосредственно в воздух, ведь они были на втором этаже. Но за ней оказалась небольшая комнатка. Заглянув в нее, Джон замер, с удивлением оглядывая маленькую раковину с двумя кранами, над которой висело туалетное зеркало. Более того – у противоположной стены, растопырив изогнутые ножки, гордо возвышалась короткая ванна, а рядом с ней то, что разом отменяло необходимость в ночной вазе и маленьком строении на заднем дворе.

Джон с изумлением посмотрел на Майкла.

– О, вы еще дом с другой стороны не видели! Мы сделали целую пристройку для того, чтобы снабдить комнаты и кухню водопроводом. Как видите, Фанни держит слово. Ну, располагайтесь! Через полчаса будет обед.

Когда дверь за Майклом закрылась, Джон вернулся в маленькую комнатку и недоверчиво посмотрел на раковину. Потом аккуратно повернул вентиль и облегченно улыбнулся, когда из крана действительно полилась струйка воды.

Не успел он расположиться, как в коридоре раздались топот ног и оживленные голоса. Джон приоткрыл дверь и с интересом выглянул посмотреть, что происходит. Многие двери были распахнуты, а в коридоре толпилось несколько мужчин в теплых куртках и сапогах, одни – молодые, худощавые, чисто выбритые или с легкой щетиной, другие – солидного возраста мужчины, среди которых обладатели весьма размашистых бород и даже бакенбард. Некоторые держали в руках молотки с длинными рукоятками, каких Джон никогда не видел в быту, а у кого-то были уже знакомые ему острые лопаты. Странная компания, увлеченная беседой, Джона не замечала. Но вот из толпы выделилась высокая фигура в удлиненном пиджаке. Приглаживая крепкой ладонью непослушные волосы назад, мистер Иверс направился прямиком к Джону:

– Чрезвычайно рад, что вы все-таки приняли мое приглашение, Джон! – Затем он обернулся к остальным и громко произнес: – Коллеги, прошу вашего внимания! Хочу представить моего доброго друга мистера Картвея.

После этого объявления мистер Иверс перешел к знакомству Джона с коллегами, оказавшимися по большей части учеными-палеонтологами и аспирантами университетов из разных уголков страны. Среди компании был даже один иностранец – молодой мужчина, забавно картавящий и смягчавший некоторые согласные.

– Помните, когда накануне отъезда я сказал, что нашел новый вид? – обратился мистер Иверс к Джону, пока коллеги палеонтолога отправились переодеваться к обеду. – Так вот, я не ошибся! Более того, мое открытие произвело настоящий фурор в нашем сообществе, и данный разрез теперь объявлен типовым. Я придумал приглашать сюда на экскурсию ученых после конгрессов и других мероприятий. Да и мои студенты теперь частенько приезжают на практику в эти края. Кстати, сейчас вовсе не обязательно идти до разреза пешком. С одной из ферм всем желающим предоставляют невысоких, но крепких лошадок. Насколько я знаю, молодая миссис Вудсмит организовала, хотя это какие-то родственники мисс Слоу… В общем, – он довольно потер руки, – у хозяйки «Маргаритки на склоне» теперь прибавилось работы.

– Полагаю, что с такими помощниками, как чета Вудсмитов, ей не о чем беспокоиться, – заметил на это Джон.

Чарльз понимающе кивнул, догадываясь, что Джон имел в виду бойкость и энтузиазм Фанни. А сам мистер Картвей подумал, что в этой девушке парадоксальным образом было куда больше, чем в ее предшественницах, от ее авантюрных предков. Даже несмотря на то, что именно она решительнее других отказывалась принимать такое прошлое.

Во время непродолжительного визита в Ланибро Джон не смог избежать приглашения на ужин к Гарретам. К его удивлению, за столом оказались не только сам хозяин дома и его дочь с зятем, но и достопочтенные семейства Вудсмитов-старших и Крэнфилдов. Миссис Крэнфилд была искренне рада встрече и с гордостью поведала, что за это время в ее семье произошли радостные перемены. Ее дочь больше не носила имя Крэнфилд, а чуть больше года назад сочеталась законным браком с одним состоятельным приезжим джентльменом, который появился в Ланибро и останавливался в «Маргаритке». Теперь счастливая чета проживала в соседнем городке и совсем недавно обзавелась маленьким толстощеким первенцем. С чем Джон не преминул поздравить новоиспеченную бабушку. Родителей и старшего брата Майкла Джон видел впервые. Семейство произвело на него то самое впечатление, что он и предполагал получить, – добродушных веселых людей. Причем наследник лесорубного промысла, в отличие от своего младшего брата, все еще ходил в холостяках, но миссис Вудсмит-старшая полагала, что это ненадолго, ведь такой ладный парень с хорошей профессией не может быть обделен вниманием представительниц прекрасного пола.

Мистер Гаррет слегка состарился, в его волосах прибавилось седины, но он был так же жизнерадостен и гостеприимен, как и прежде. Он все меньше выезжал за заказами в другие города, но с увеличением количества приезжих в Ланибро дела его шли живо, и заказчики сами приходили к нему. Обновленная, в том числе его трудами и Майкла, «Маргаритка на склоне», прославленная стараниями неугомонного палеонтолога, вдохнула новую жизнь в городок. Миссис Крэнфилд уговаривала мужа в дополнение к галантерейной лавке открыть пекарню, пока этой идеей не озаботилась какая-нибудь другая хозяйка, составив конкуренцию ее кексам и жареным сконам. И лишь только одно Джон нашел без изменений – непроницаемое выражение на лице Марты, когда она подавала гостям чай. На мгновение взгляды пожилой служанки и городского сыщика пересеклись, и Джон заметил легкую нотку одобрения в серых глазах женщины. Впрочем, ему, скорее всего, показалось.

Другим утром Джон распахнул окно и впустил в комнату свежий морской воздух – то, чего он был лишен в переплетении оживленных улочек большого города. Он и забыл, каково это – наблюдать бег безбрежности серо-синих облаков и ощущать солоновато-йодистые нотки в аромате ветра. Вся исследовательская компания уже отбыла на берег – кто верхом, а кто пешком, а чета Вудсмитов – по делам в Ланибро, и посему завтракать Джону предстояло в одиночестве. После трапезы он планировал небольшой променад по памятным местам скалистого склона за холмом.

Ровно так же, как и полтора года назад, завтрак накрывала мисс Слоу, добродушно улыбаясь и гостеприимно хлопоча.

– Кофе? – поинтересовалась старушка, вынося термос.

Теперь, когда Джон испробовал на себе блага новой водопроводной системы, которой обогатилась «Маргаритка на склоне», он был готов поверить практически в любые чудеса и потому благодарно кивнул. В маленькую фарфоровую чашечку с голубым цветочком на боку полилась горячая темная жидкость. Джон трепетно взял чашечку и отпил… Потом медленно поднял глаза на мисс Слоу, все еще стоящую подле него. И через вежливую улыбку поинтересовался:

– Цикориевый?

– О да! – с выражением совершенной радости закивала старушка. – Вы уже слышали, что он теперь очень популярен в столице? Мистер Иверс сообщил мне, что местные врачи признали его чрезвычайно полезным. Не помню, от чего он помогает… Вам Фанни лучше расскажет, она выписывает какую-то модную газету.

– Боюсь, что в отношении кофе я неисправимо старомоден, – улыбнулся ей Джон.

Мисс Слоу пожала плечами:

– В таком случае принесу вам чай.

«В конце концов, это было бы слишком радикальной переменой для такого городка, как Ланибро», – подумал Джон, глядя на чашечку с сомнительной темной жидкостью. И после нескольких глотков ароматного чая, заботливо принесенного мисс Слоу, он отправился на прогулку.

По склону шелестел шершавой ладонью ветер, как и прежде заигрывая с дымом печных труб, насвистывая в них принесенные из дальних краев мелодии. А в свежей зелени травы проклевывалось бутонами, готовясь раскрыть навстречу солнцу белую бахрому лепестков-ресничек, множество маргариток.