Стыд может оказаться сигналом, что человек не выполняет своего предназначения. Тот факт, что сигнал поступает, сам по себе обнадеживает. Христианский мыслитель Льюис Б. Смедес в книге Shame and Grace («Стыд и благодать», 1993) пишет: «Если ты чувствуешь себя недостойным, вероятно, так и есть». Таким образом мы открываем в себе то, о чем не знали или не желали знать.
Есть два вида стыда – здоровый и нездоровый. Первый напоминает, что мы несколько хуже, чем должны быть и чем хотим быть. Если мы ощущаем его, значит, мы способны замечать свои недостатки. Многие люди очень благодарны природе за способность чувствовать и осознавать их.
Нездоровый (или ложный) стыд отличается тем, что не имеет никакой реальной основы. Он потому и ложный, что, в противовес здоровому стыду, вовсе не сигнализирует, что в нас что-то не так, а лишь является отголоском болезненного прошлого. Смедес поясняет: «Это незаслуженный стыд, ведь мы не настолько плохи, хотя ощущения говорят об обратном».
Большинство людей, склонных к насилию, не желают слышать, что их поведение ранит того, кто рядом. Пытаясь отгородиться от стыда, они возвели вокруг себя такую защитную стену, что просто не в состоянии воспринимать негативную информацию, даже если она им полезна. Особенно это касается тех, кто пережил глубокое унижение в детстве или в подростковом возрасте.
Трудно воспринять обвинения в жестоком поведении, и, безусловно, трудно согласиться с тем, что вы нанесли ущерб партнеру. Но придется все-таки это принять, если хотите сохранить эти отношения или не загубить последующие. Прислушайтесь к близкому человеку. Скорее всего, он уже и раньше пытался пробиться сквозь барьер непонимания, но вы не придали значения его попыткам. Или заявили, что он преувеличивает или сочиняет, или возложили всю вину на него самого. Настало время всерьез воспринять его слова и признать, что они были продиктованы причиненной вами болью. Не насмехайтесь, не закатывайте глаза, притворно сокрушаясь: «Ах ты, бедная жертва!»
То, что вы подвергли кого-то психологическому давлению, вовсе не означает, что вы ни на что не годитесь – как человек и как партнер. И это не сводит к нулю все то хорошее, что вы говорили и делали для своей половины и для окружающих в целом. И все же вы могли нанести вред близким (возможно, и другим людям тоже), а сейчас настал момент, чтобы принять ответственность за свои действия. Здоровое чувство вины и стыда полезно в том смысле, что оно напоминает: необходимо что-то исправить, поработать над собой. Однако не позволяйте «волне стыда» накрыть вас. Вы не должны чувствовать себя тотально дурным, испорченным, полностью несостоятельным или никчемным – все это лишь собьет с верного пути и уничтожит мотивацию для перемен.
Следующий шаг на пути к осознанию и исправлению – понять, как и почему вы прибегаете к психологическому насилию. Переходите к нему.
Шаг 2: разберитесь, почему вы совершаете насилие.
В главе 4 вы прочитали о том, как пережившие в раннем возрасте пренебрежение, одиночество и/или насилие могут впоследствии стать либо жертвами, либо агрессорами. И те и другие так или иначе подражают поведению родителей. Надеюсь, это помогло вам лучше разобраться в своей личной истории. Но необходимо еще кое-что уяснить о механизмах формирования вашего нынешнего характера. До настоящего момента мы концентрировались прежде всего на том, как психологическое давление сказывается на детях и как они несут с собой эту травму во взрослую жизнь. Однако физическое и сексуальное насилие также может приводить к формированию у человека жестоких наклонностей. Один из примеров – мой пациент Дэниел, назову его «гневоголик».
Он часто выходит из себя и от малейшего раздражителя начинает кричать, чаще всего выплескивая раздражение на жену. «Мне ужасно жаль, что я так поступаю, но остановиться не могу, – признается он. – Стоит ей сказать или сделать что-то незначительное, и я внезапно срываюсь. Она хороший человек и, конечно, не заслуживает такого обращения. Я вообще удивлен, что она так долго меня терпит». Все это Дэниел рассказал мне во время первого визита. Не так давно он вспомнил, что подвергся в детстве сексуальному насилию и после этого обратился за помощью, чтобы справиться с флэшбэками, захлестывающими эмоциями, тягой к саморазрушительному поведению. Выяснилось, что дядя и дед насиловали мальчика в течение нескольких лет. Конечно, мой клиент был зол на них, но еще больше проклинал мать, потому что считал, что она все знала, но ничего не сделала, чтобы положить конец происходящему. Дэниел даже вспомнил, как однажды она зашла в комнату и застала дядю прямо посреди акта. Вообще родственники часто надругались над мальчиком, когда мама была дома. Поначалу Дэниел недоумевал, почему она так себя вела: «Как она могла не прийти мне на помощь? Почему не остановила их? Что она за мать?» – причитал он снова и снова. А потом удивление сменила ярость: «Ненавижу ее. И не хочу ее больше видеть, никогда! И это для нее к лучшему, потому что если я ее встречу, то убью». Кстати, это довольно типичное явление: дети-жертвы сексуального насилия больше злятся на так называемого «молчаливого свидетеля» – мать, отца или другого взрослого, который не вмешался, – чем на самого преступника. Также характерно то, что мужчины, пережившие в юности сексуальное насилие, переносят свою ярость на мать или на жену. Вскоре Дэниел понял, откуда взялись вспышки гнева, которые он обрушивал на супругу в течение стольких лет: «Вся моя злость выплеснулась на нее. Сначала я ненавидел мать, а потом возненавидел всех женщин».