Настоящее время
Я ненавижу октябрь за постоянные дожди в Валенсии. Потому что серфить в дождь – та еще пытка. Был бы я профи, может, мне не мешал бы ливень стеной, но пока я все еще новичок, то заливающий глаза дождь не доставляет никакого удовольствия. А октябрь – последний жаркий месяц. В ноябре вода уже холодная, а я слишком сильно люблю жару, чтобы лезть в ледяную воду даже ради серфа.
Буду искать другое занятие, которым буду успокаивать нервы. В конце концов, я в Валенсии! Тут можно заняться чем угодно…
Спрыгиваю с доски, иду к берегу, ливень заливает глаза, и я невольно вспоминаю такой же сильный дождь, который был несколько месяцев назад. Честное слово, я ненавижу этот день всей душой. А еще ненавижу себя за то, что так остро на него реагирую.
Когда полтора года назад Мирослава приехала в Валенсию со своими подругами, мой мир перевернулся с ног на голову. Я влюбился с первого взгляда, первого разговора, первого касания и первого секса, хотя, клянусь, я до того момента даже не знал, что умею испытывать это чувство.
Мы были вместе во всех смыслах слова: душами, сердцами, телами, даже мыслями. Близко, как никогда и ни с кем. Я знал о ее влюбленности в какого-то идиота, знал, что моя любовь в одни ворота и что я стал для нее просто спасением в сложный период жизни. Все знал, принял, пообещал себе, что никогда не буду держать на нее зла за это.
И я не держал, честно. Потому что как бы там ни было, она открыла во мне много нового, зажгла внутри меня ранее не горевший огонь, заставила поверить в любовь.
Мы не общались целый год, но я изредка ставил лайки на ее фотографии в социальных сетях, потому что в глаза бросался мой подарок. Подвеска с вишней, что так напомнила мне о самой Мире, всегда висела на ее шее, и я знал, что она все еще помнит обо мне. И этого словно было достаточно, я понимал невозможность наших отношений и просто радовался воспоминаниям о круто проведенном времени, о моей первой, пусть и такой поздней, но настоящей влюбленности.
Год я жил воспоминаниями о прекрасной рыжеволосой девушке, старался занять себя разными делами, чтобы не становиться совсем уж страдальцем, срезал чертовы белые волосы под корень, зарылся по самые уши в работу, начал серфить и постоянно и очень умело отбивался от все еще очень настойчивой Мишель, которая теперь переключила свое внимание на меня.
Все шло круто, и я справлялся, хотя и скучал почти каждый день и по ней, и по Андреасу, который уехал в Россию следом за своей Яной и остался там жить.
Но… круто все шло ровно год.
Потому что потом Мирослава вернулась.
Яна и Андреас и все та же компания подруг девушки снова приехали отдыхать в Валенсию. Об их прилете я знал заранее, конечно, но только о прилете парочки. О том, что все девчонки возвращаются тоже – речи и не было.
А потом мы устроили вечеринку. Точно как в первый приезд Яны, конкурс танцев. Я ставил колонки по сторонам от сцены, когда увидел ее…
Красивую, как и всегда, в каком-то чарующем платье, огненно-рыжую и сводящую с ума всех вокруг. Она стояла и болтала со своими подругами, а я чуть не умер на месте, потому что, клянусь, не верил в то, что мы увидимся хоть когда-нибудь еще.
Я знал, что Андреас с Яной приехали на десять дней, и мог только надеяться, что Мира задержится здесь на те же даты.
Я перевел дыхание и постарался успокоить сумасшедше колотящееся сердце, а потом подошел к ней. Тихо подкрался со спины и как ребенок закрыл ей глаза руками, не надеясь даже, что она узнает меня сразу, но в душе молясь на то, чтобы она догадалась.
Мир замер, клянусь, когда я коснулся ее. Поверить не мог своему счастью, я весь год жил воспоминаниями о нас! И вот мы снова в том же месте, на том же пляже, где впервые… Черт. Меня трясло, как мальчишку.
Она накрыла своими ладонями мои руки, я думал, что она пытается понять, кто это, но, судя по всему, она поняла сразу. Потому что убрала мои руки от лица и повернулась ко мне.
Не выдержал, сразу обнял. Я скучал как чокнутый! Пытался не признаваться себе, что без нее дышать сложно, и так сильно скучал…
– Привет, cereza, – прошептал я ей на ухо, обнимая еще крепче. Клянусь, слава богу, у меня хорошая выдержка, иначе от переизбытка чувств я бы мог сломать ей ребра. – Как ты?
– Я хорошо, – сказала она как-то… отстраненно. Меня словно холодом обдало от ее тона, но от радости встречи я не придал этому значения. – А ты?
– Вот тебя увидел – и теперь лучше всех, – признался ей. Стиснул еще раз, поцеловал в щеку. Я не намекал и не надеялся на что-то большее, я просто был невероятно счастлив ее видеть, но она…
Внешне – все та же Мира. Но, по сути, словно другой человек. Как она так смогла измениться за год?
– Матео, я… – она отстранилась от моих рук, – я очень рада тебя видеть, но нам, наверное, нужно поговорить.
– Так сразу? – нахмурился, потому что почувствовал неладное. Почему нельзя просто обниматься?
– Прости. Но лучше сразу. Так будет правильно.
Мы отошли от всех в сторону. И я услышал самые отвратительные слова, которые только слышал в своей жизни. Хуже – не было, правда.
Она сказала:
– Я встречаюсь с Даней, тем парнем, о котором я тебе рассказывала. У нас все хорошо, правда, уже давно мы вместе, и… Я рассказала ему о тебе, и это сподвигло его к тому, что у нас должны быть нормальные отношения. Он еще никогда не относился ко мне так хорошо, как все это время, и… Прости, Матео, но я не смогу быть близким тебе человеком из-за уважения к своему выбору. Я выбрала его, но я была с тобой, и… И все это так глупо! Я чувствую себя полной идиоткой, правда, но так будет правильно. Ему будет неприятно, если я буду общаться с тем, с кем спала в период ссоры с ним, поэтому… Прости.
Она виновато улыбнулась, пока я отказывался верить ее словам. Что? Серьезно? Они сошлись из-за того, что мы с ней переспали? Звучит, как чертов бред, потому что меньше всего я хотел, чтобы она возвращалась к тому кретину, который совершенно ее не ценил. Ни единого дня не ценил, почему она этого не понимала?
Я пытался сказать хоть что-то, но слова застряли в горле еще с момента «из-за уважения к своему выбору». Этот мудак не заслуживает и капли ее уважения. Из-за него она говорит мне все эти вещи и отказывается даже просто общаться, а я ведь и не заикался о чем-то большем!
А потом она разбила мне сердце в клочья. Потому что сняла подвеску с вишней и вложила мне в ладонь.
Серьезно. Так просто взяла и сняла, хотя носила весь год, я видел по фото, она почти всегда была с ней.
– Ты сказал носить ее, пока воспоминания о тебе буду дарить мне улыбку, – прошептала она.
– Больше не дарят?
– Дарят. Но я не могу улыбаться, думая о другом мужчине, это просто некрасиво. Прости, и спасибо за все.
И ровно в эту секунду с неба полился дождь, как в сраной мелодраме, словно ждал своего момента. А я так и стоял. Один. Под дождем. С подвеской в руках.
Она даже не коснулась моей щеки губами. Просто ушла, забрав мое разбитое вдребезги сердце с собой. Оно не поддавалось ремонту, было разрушено полностью, частички утеряны, воедино не собрать.
Я никогда в жизни не влюблялся до того, как встретил Миру. Никогда не испытывал того самого чувства, о котором снимают фильмы, поют песни и пишут книги. Я испытал его только с ней, и… Да к черту ее, эту вашу хваленую любовь. К черту!
Это были худшие десять дней моей жизни. Потому что так или иначе мы пересекались с ней, будучи в одной компании. И мне запрещено было даже подходить. Я не идиот и понимаю с первого раза, мне хватило этой речи и кулона, который она вернула, чтобы отстать. Но каждая встреча – новый нож внутрь души. Я видел, как она улыбалась, но не имел права быть частью этой улыбки. Однажды я даже видел, как она плакала – кажется, обо что-то ударилась, – но не смел подойти и успокоить. Из уважения, чтоб его, к ее парню. Который никакого уважения не заслуживает вообще.
Я старался не попадаться ей на глаза, точнее… Старался избегать тех мест, где была она, потому что я тоже не железный и все это ударило по мне сильнее, чем я мог ожидать. Да, между нами все еще тысячи километров и невозможность быть вместе, но все еще не понимаю, чем я заслужил полное игнорирование. Мы могли общаться…
Я выдохнул, только когда они улетели. Даже не поехал проводить друга, потому что не хотел видеть Миру.
Как-то вечером мы сидели дома у Андреаса с ним и Яной, я поделился с ними своей болью. Яна сказала, что ее парень, имя которого она принципиально путает раз за разом, самый обыкновенный урод. И что они поссорились с ним, потому что она улетела в Испанию. Говорит, он стал диким собственником и не хочет, чтобы она хоть куда-то выходила без него. А Мира по какой-то причине ведется, хотя это совершенно не ее образ жизни.
Яна сжала мое плечо и сказала, что ей жаль. Дерьмово прозвучало. Типа: «У тебя реально нет никаких шансов», только чуть мягче.
Хреново, короче, прошел этот отпуск с другом… Очень хреново…
С тех пор я стал серфить намного активнее, потому что это перестало быть просто попыткой забить приятные воспоминания. Теперь это стало попыткой заделать дыру в сердце, что давалось мне гораздо сложнее. Дыра никак не хотела затягиваться, а я не особо помогал своему организму, потому что продолжал смотреть профиль Мирославы, хотя она стала активно делиться фотографиями со своим возлюбленным.
Во-первых, как она вообще на него повелась?!
Во-вторых, как он умудрился зацепить такую красотку, как она?
Мне не понять этот чертов мир никогда в жизни, клянусь.
Наконец-то выбираюсь на сушу, которую от ливня сушей назвать сложно, бросаю доску на песок, подставляю лицо дождю, остужаюсь пару минут и бегу в домики у побережья, созданные специально для серферов, чтобы иметь возможность переодеться и обсохнуть, так как конкретно этот пляж находится вдали от цивилизации. Ну, относительно.
Переодеваюсь, сушу волосы полотенцем, хотя мои афрокудри, которые достались от папы, толком почти не мокнут, и замечаю на телефоне уведомление.
Открываю. А там – приглашение на свадьбу. Андреас и Яна, место проведения – Валенсия. Дата – шестнадцатое октября. А сегодня десятое.
Звоню сразу же, эти двое отвечают мне в видео и улыбаются в камеру.
– Вы решили пожениться?! – спрашиваю, и тут же мне показывают две руки с кольцами.
– Мы уже! – улыбается Яна. – Расписались сегодня, а свадьбу хотим в Валенсии с друзьями! А сегодня вечером с семьями по-тихому.
– Тогда поздравлю, когда обниму лично, – улыбаюсь им. Рад за друзей чертовски! Они десять лет потеряли, не будучи вместе, но в итоге через все прошли и смогли остаться вместе, наполненные любовью. Вот бы всем так…
– Мы тринадцатого вылетаем, четырнадцатого будем на месте! Готовиться нам особо не надо, потому что никто не делает вечеринки лучше вас, – хихикает Яна. – Но нам нужна твоя помощь.
– Что угодно, принцесса.
– Мы скинем список гостей, чтобы вы с парнями понимали масштабы? А еще Андрей говорил, что ресторан будет… выездной? Или что-то вроде. Короче, нужно, чтобы ты везде рассказывал о количестве гостей, о наших желаниях и все прочее, а где и кому тебе это говорить – расскажет Андрей!
Мы болтаем еще совсем недолго, Андреас рассказывает мне, какая именно помощь требуется, я без проблем на все соглашаюсь, а потом смотрю тот самый список гостей и цепенею от всех непонятных чувств, бушующих внутри.
Потому что рядом с именем Мира написано имя Даня.
И я понимаю, что они оба приедут сюда через четыре дня. Оба. Сюда. Через чертовых четыре дня…