«Что за ерунда! Выдумали тоже – смыслы какие-то искать! Радоваться надо, что живы да здоровы, а не философию разводить! Всем известно, что смысл у человека – пожить подольше, детишек народить и помереть в свой срок!»

Примерно такой комментарий я получила однажды в своем телеграм-канале, где делилась кусочками этой рождающейся книги с моими читателями. Многие рассказывали мне свои истории жизни, полные таких потрясений, которые не каждая мелодрама положит в основу сценария, потому что зрители не поверят сюжету. Но иногда были и такие вот слова – полные сомнений в необходимости наполнять свою жизнь смыслом, чтобы выбираться из кризисов. Чтобы вас не мучили такие сомнения, давайте посмотрим, как это работает с точки зрения психологии.

Когда человек проходит через серьезные потрясения (мы помним, что это не только потеря близкого, но и другие кризисные ситуации), он всегда теряет в них какую-то часть себя.

«Я стала матерью, а через несколько месяцев перестала ею быть, и с этой болью мало что может сравниться, – писала мне Лена, моя давняя читательница. – Моя первая беременность закончилась рождением ребенка в 28 недель, сын весил чуть больше полукилограмма и не мог дышать сам. Те первые дни в реанимации я почти не помню – настолько тяжело было видеть это крошечное тельце, опутанное трубками. Я жила там, в больнице, а после выписки ездила туда каждый день из дома, все три месяца. Мой мальчик умер от пневмонии: у таких детей очень часты осложнения из-за незрелых легких и иммунитета. Я все это знала и понимала, что врачи сделали все возможное и его было не спасти, но это не уменьшило мое горе. После похорон я почти физически ощутила эту пустоту внутри, где-то глубоко под сердцем. Там, где сначала родилась я-мать, а потом умерла вместе с ребенком. Эта пустота звала сына и постоянно тихо плакала от невозможности его обнять, подержать на руках».

Лена говорила о чувствах, которые проживали многие из нас. Ведь вместе с физической потерей мы теряем ту часть себя, которая была связана с утраченным, будь то близкий человек, дело жизни или что-то иное, очень значимое. В том месте личности Лены, где была Лена-мать, образовалась огромная пустота, и заполнить ее было нечем. Иногда, если человек уходит в свое горе слишком глубоко, пустота расширяется и поглощает другие части личности. Лена настолько погрузилась в переживания, что не смогла работать и была вынуждена уволиться, а через полгода последовал и развод с мужем.

Это случилось четыре года назад, и Лене потребовалось много сил и поддержка семьи, чтобы выбраться. Ее спасли родители, когда она почти растаяла после развода: весила 37 килограмм и не могла нормально есть сама. Родные жили в другой стране и виделись с ней нечасто, а когда приехали, обеспокоенные ее состоянием, – ужаснулись и взяли дело в свои руки. Понадобилось длительное лечение, чтобы она стала похожа на себя прежнюю хотя бы внешне. Но она признает, что до той себя, которая выбирала крошечные носочки в магазине и готовилась украшать детскую, ей еще идти и идти. Через то серое, пепельное безвременье, в котором она сейчас застряла и где все еще слышен тонкий, зовущий плач ее внутренней пустоты.

Утрата части себя случается со всеми нами в ситуациях потери, хотя, конечно, многие справляются с внутренней болью без таких тяжелых последствий, как у Лены. Но окончательно восстановиться и жить дальше можно, только заполнив эту образовавшуюся пустоту. Вот почему поиск и обретение новых смыслов так важен и для Лены, и для многих других людей в ситуациях личного постапокалипсиса. Только новые смыслы способны заполнить эту голодную бездну, и только ими она насытится достаточно, чтобы успокоиться и уснуть. И ее невозможно унять чем-то вроде «Не переживай, все проходит, и это пройдет» или «Да ладно, ты еще молодая, надо жить дальше». «Тебе надо съездить на море, развеяться» тоже вряд ли сработает, как и «Потеряла ребенка? Горе, да. Надо родить еще двоих – и неудача забудется». Это все реальные слова, которыми пытались утешать Лену ее друзья, коллеги и прочие люди, искренне желающие поддержать. Но это не помогало.

 Пустота не заполняется подобием утраченного – ведь копия все равно никогда не повторит то, что было потеряно, и от этого несоответствия может стать только хуже.

Многие женщины, прошедшие через сложный развод, отмечали, что попытка ходить на свидания и встречаться с мужчинами, чтобы не быть одной, делает только хуже. Это та самая пустота на месте я-жена, я-любимая, и любящая женщина отторгает суррогатные замены.

Но она благодарно принимает в себя мягкие облака новых смыслов, пусть даже они и не про то, что было потеряно. Как, например, случилось у Ани, когда пустоту на месте Ани-спортсменки заполнило волонтерство в приюте для животных, а потом и настоящая взрослая работа в этой сфере. Эти смыслы укладываются в ноющую бездну с каждым вашим шагом по пути в безвременье, наполняют ее и убаюкивают, смягчают ее края и мягко, но настойчиво притягивают их друг к другу. И она затягивается – не сразу, конечно, потому что раны бывают глубоки и обширны. Но затягивается, как и телесная рана, если ее правильно лечить. К ссадине на коленке можно приложить подорожник, но она прекрасно заживет и без него. А вот глубокую рану мышц, достающую до кости, никаким подорожником не вылечить, и заживление ее займет не одну неделю даже с правильным лечением. Для ран внутри вас, выгрызенных потерями, таким лечением и будет обретение смысла в новой, послекризисной жизни. Но для этого нужно сделать первый, решающий шаг.

Но куда? Да и существуют ли вообще какие-то протоптанные тропы в поисках новых смыслов для своей жизни?

Существуют. Основные пути впервые обозначил немецкий психиатр Виктор Франкл в своей книге «Человек в поисках смысла», которая также выходила под названием «Сказать жизни „Да!“». В ней он описывал собственный опыт проживания ужасов нацистских концентрационных лагерей, где он находился вместе с тысячами других заключенных. Он был там с сентября 1942 по апрель 1945 – это целая жизнь, каждый день которой – выживание и преодоление. Однако Франкл не сломался сам, несмотря на гибель всей его семьи в лагерях, и находил в себе силы помогать другим заключенным. А после освобождения смог писать свои вдохновляющие книги, лечить и учить, и жить полноценной жизнью.

В своих трудах Франкл подытожил наблюдения о том, что для сохранения себя в ужасных испытаниях и для последующего восстановления у людей было три основных способа. Так, он писал: «…к осуществлению смысла можно прийти тремя путями. Во-первых, через дело, которым он занят, произведения, которые он создает. Во-вторых, через переживание чего-то или кого-то, то есть он может найти смысл не только в работе, но и любви. Но похоже, что он знает еще третий путь к смыслу: когда мы по воле судьбы попадаем в ситуацию, которую не можем изменить, у нас всегда есть возможность изменить наше отношение к этой ситуации – и вместе с отношением меняемся мы, созревая и личностно вырастая, превосходя самих себя»[1].

К счастью, никому из нас не пришлось пережить тот ужасный опыт, который выпал на долю Виктора Франкла и сотен тысяч других людей, пострадавших от фашистского режима. Но почти у каждого взрослого человека есть опыт проживания собственных утрат, разрушений и кризисов. И я уверена, что его нельзя обесценивать, удивляясь тому, «чего это Люся страдает, подумаешь, муж бросил одну с детьми, не в рабстве же она или там в концлагере». Не бывает неважного горя или рейтинга с первыми местами «За самый болезненный кризис». Просто то, что кажется пустяком вам, другому человеку в его обстоятельствах может видеться настоящим потрясением всех его основ. И о том, как наше субъективное отношение к ситуации влияет на выход из безвременья, мы еще обязательно поговорим, а пока вернемся к поиску смысла.

Решение двигаться – это уже значительная часть успеха на пути к обретению нового себя. Представим, что заблудившийся в тумане путник встает с земли, где набирался сил и решимости, и делает свои первые шаги. И буквально сразу натыкается на большой путеводный камень. Почти как тот, в сказках, на котором написано про «налево пойдешь – себя потеряешь, прямо пойдешь – коня потеряешь» и прочие неприятные пророчества. Но путей там всегда три. Вот и в нашей истории путник, стряхивая с заросшего мхом камня серый пепел, читает выбитые на нем слова. Но, в отличие от сказок, терять ничего не придется, да многим и нечего уже терять. Кроме, разве что себя самого, но у нас с вами совсем другие дороги.

Те направления, что предлагает нам путеводный камень, имеют множество разных названий, но суть у каждого из трех этих путей одна. Они отчасти перекликаются с теми, что описывал Франкл в своих книгах, но все же отличны. Я назвала их так: дорога «Делать», дорога «Мечтать» и дорога «Думать». Можно сказать, что это дороги тела, души и духа или дороги физического плана, эмоционального и ментального, – назвать можно по-разному, а их смысл мы разберем в следующих главах. Гораздо важнее то, что из них вполне можно не выбирать.

Как это так, спросите вы, – не выбирать? Мы же не можем идти по всем трем путям сразу? В сказках камень требовал выбрать одну-единственную дорогу! Верно, но в безвременье действуют совсем другие законы. И хотя вы можете идти по одной, гораздо целесообразнее использовать их все. В конце концов, нить, скрученная из нескольких более тонких, будет гораздо прочнее, чем такая же по толщине одинарная нить. Вот и мы можем стягивать, сворачивать в один путеводный клубок все три эти убегающие вдаль нити, а за ними соединятся убегающие в туман дороги. Они совершенно точно приведут вас к цели, но сначала надо научиться их видеть. Этим мы сейчас и займемся.