– Здравствуйте! Это Галина, я вам вещи привезла, – в кабинет входит женщина с двумя объемными сумками, и я тут же вспоминаю эту семью. Около года назад ее муж нуждался в паллиативной помощи из-за рака легких в последней стадии, и несколько последних месяцев мы прошли вместе. Женщина тем временем продолжила: – Разбирала недавно вещи Егора, вот собрала новые рубашки и джинсы, пару свитеров… Возьмете? В интернате же пригодится?

Я киваю и приглашаю ее присесть: хочется узнать, как у нее дела теперь, спустя почти год после смерти мужа. Они были очень близки, у обоих это была первая любовь, практически со школьной скамьи, и ранний рак всего в 45 лет разрушил их жизни до основания. Кроме того, Егор был уникальным пациентом: редко кто способен перед лицом приближающейся смерти не только сохранить спокойствие и силу, но даже шутить и поддерживать близких.

– Как вы теперь? – спрашиваю я Галину и получаю в ответ печальную, но все же улыбку.

– Справляюсь, спасибо. Даже неплохо справляюсь, родные и друзья поддерживают. Но, знаете, мне очень его не хватает. Присутствия рядом, опоры, шуток, от которых я иногда бесилась, а теперь так по ним скучаю… – Галина замолкает на мгновение, и я вспоминаю нашу первую встречу год назад.

Егор сидел в кресле – истощенный, бледный мужчина, выглядевший старше своих лет. Болезнь съедала тело, но стоило взглянуть в его яркие синие глаза, как становилось ясно, что о силу духа она явно сломает зубы. Егор тогда поздоровался и вдруг подмигнул, кивая на свой кислородный баллон:

– Доктор, а вы уверены, что его в этот раз не гелием для вечеринки заправили? А то ощущение какой-то легкости, как будто под потолок улечу того гляди!

– Егор, ну зачем ты так! – вспыхнула его жена, а он в ответ усмехнулся:

– Галюнь, а как иначе? Ты хочешь, чтобы я исполнял партию умирающего лебедя? Да, у моей пьесы финальный акт, но пускай хотя бы он будет в жанре комедии.

И он действительно сдержал свое слово. Шутил с нами про диету («Теперь я могу наконец есть и не толстеть, ну не чудо ли!»), про процедуры («Док, а у химиотерапии, случайно, нет супергеройских побочек? Я бы веревок из паутины наплел, Гале помидоры подвязывать») и даже про смерть («Дорогая, ты не переживай, я первым пойду, все разузнаю, обустроюсь. Лет через 50 прибудешь, а все готово!»).

– Знаете, – говорит Галина, возвращая меня в настоящее, – я понимала, что ему было невыносимо тяжело. Мне было тоже очень больно – знать, что ничем не могу помочь. Но он как будто умел сбить температуру этого горя до той отметки, когда оно становится переносимым. Так и не знаю, он ради себя это делал или и для меня тоже? Как думаете?

– Думаю, оба варианта верные. Иногда юмор – это сдвоенный спасательный круг: он держит на плаву и того, кто тонет, и того, кто пытается спасти. Егор не отрицал боль, не пытался закрыть на нее глаза – он делал ее выносимой. Словно прокладывал для вас с ним общий маршрут, по которому возможно пройти, не сломавшись. Без пафоса, без попытки быть сильным – просто по-человечески, через смех.

Галина задумчиво кивает, соглашаясь. И рассказывает, как почти не разговаривала первые недели после смерти мужа, горюя о своей потере. А потом однажды их кот запутался в пакете-майке из продуктового магазина, и та оказалась у него на голове, словно церемониальный головной убор папы римского.

– Это было так смешно, – говорит Галина с широкой улыбкой, вспоминая эту историю. – Я почти услышала голос Егора, который выдает что-то вроде «О, это же сын коший Василий, покровитель потерянных тапок! На колени, женщина, – ты узрела чудо!». И засмеялась в голос, да что там – хохотала до слез, как сумасшедшая. Как будто весь скопившийся смех нашел наконец выход.

– С тех пор вы пошли на поправку? – спрашиваю я, и Галина согласно кивает.

– У меня вошло в привычку замечать забавное в мелочах – как всегда делал Егор. Я это обожала в нем – ну, конечно, если забавное было не в моей прическе, например, – улыбается моя собеседница. – Решила, что смерть – не повод отказываться от жизни и надо находить как минимум две «улыбашки» каждый день – за себя и за него. А лучше больше. Это стало таким, знаете, заданием-вызовом самой себе, соревнованием даже. А потом я поняла, что это мой собственный «витамин Ю» – юмор. Если его принимаешь, становился легче дышать – а без Егора мне тогда даже дышалось с трудом.

Галина собирается уходить, и мы тепло прощаемся.

– Егор бы сказал: «Только не говори ей „до свидания“: с врачом такой специальности встречаться хочется как можно реже», – замечает она, и мы обе смеемся.

– Действительно, никаких «досвиданий», только «всего вам хорошего», – принимаю я пас и отпускаю эту удивительную женщину, нашедшую время и силы сделать доброе дело без всякой выгоды для себя. И думаю, что пускай юмор не в силах спасти человека, но он может напомнить, что мы – не только горе. Мы – еще и свет, и нежность, и ирония, и любовь.

Если у вас оказалась временная нехватка «витамина Ю» в организме, давайте посмотрим, как можно поднять его уровень:

• «Дежурная доза». Выберите короткий ролик, фрагмент фильма или стендапа, который всегда вызывает у вас улыбку. Может быть, это момент, когда Ипполит из «Иронии судьбы» моется, не снимая пальто, или любимый кусочек из «Ну, погоди!». Неважно, что это будет, главное – установить себе правило: смотреть этот эпизод при первых признаках застревания в печали и переключаться.

• «Блокнот анекдотов из будущего». Представьте: прошло несколько лет и вы рассказываете кому-то смешную историю о том, что прямо сейчас сводит вас с ума. Ваша задача – придумать версию, в которой этот момент звучит легко, с иронией или даже абсурдом. Например, вы готовы разрыдаться от усталости, собирая на полу варенье и осколки разбитой банки, пока ребенок пытается закопать кота в горшке с фикусом. А теперь запишите: «Через 5 лет я буду говорить: это был день, когда я открыла банку клубничного варенья и одновременно – портал в параллельное измерение, откуда вышли кот, фикус и трехлетка с совочком. Пришлось срочно стирать клубничную пентаграмму с плитки, чтобы вернуть всех на места». Можно даже записывать такие «анекдоты из будущего» в отдельный блокнот. Не обязательно каждый день. Но в трудные моменты это может помочь вынырнуть и нащупать дистанцию между собой и хаосом.

• Если в вашей жизни, как и у Галины, был человек, умеющий искренне смеяться, – представьте, что он рядом. Что бы он сказал, увидев вас в этот день? Возможно, это станет новой привычкой – спрашивать: «А как бы пошутил он?». Иногда такая внутренняя игра становится чем-то большим. Своего рода диалогом через время – с теми, кого мы потеряли, или с теми, кем однажды были сами. И если позволить этому голосу звучать – с легкостью, шуткой, в духе «давай проживем это и посмеемся потом», – он может стать ресурсом.

Возможно, сейчас вам кажется, что жизнь – это черно-белый фильм, длинный, тягучий, без счастливого финала.

 Но что, если вспомнить: вы не только актер, но и режиссер своей истории. И в этом фильме вполне можно сделать цветные вставки, даже если они всего на пару кадров.

Пусть эти кадры будут не идеальными, не постановочными. Но в них будет немного смеха и тепла и немного вас – настоящих. Этого вполне достаточно, чтобы прожить еще один день.