Свадьбу играли в ресторане «Белый кролик». Нина предлагала отметить событие тихо, но Марк настоял на том, чтобы все было по правилам. Ему хотелось увидеть ее в подвенечном платье. Пригласили только близких друзей, но их круг оказался не таким уж тесным. Тихон пришел с Наташей. В последнее время они часто встречались семьями. Женщины на удивление быстро нашли общий язык.

В разгар вечера, когда все перешли от гастрономических удовольствий к вольному общению, Нину увлекли танцевать. Марк со стороны смотрел, как ее перехватывают партнеры. От ее грации захватывало дух. «Моя жена», – думал он, смакуя два слова, которые прежде были для него пустым звуком. Он был счастлив.

Неожиданно его взгляд упал на силуэт у окна, и перед глазами у него потемнело. Муза стояла спиной, но он сразу узнал ее тощую, слегка сутулую фигуру. Стерва принарядилась в бесформенное платье в пол, которое висело на ней как на вешалке. Из-под подола выглядывали безобразные желтые ботинки.

Значит, Муза все же добралась до него. Явилась в самый неподходящий момент. Зачем? Расстроить свадьбу? Выставить его перед всеми похотливым ублюдком? Марка мутило, в глазах двоилось. Он вдруг понял всю чудовищность происходящего. Он потерял все. Нина уйдет. Она не может остаться после такого скандала. И уйдет не одна, а с ребенком, с его ребенком, как раз тогда, когда Марк поверил, что можно начать новую жизнь.

Удар был слишком сокрушительным. Ему снова предлагался выбор: быть или казаться. Но в обоих случаях это означало умереть. Умереть духовно. Он был уверен, что никогда не оправится и без Нины не сможет творить.

Марк пошатнулся. Он испугался, что потеряет сознание, но кто-то поддержал его под локоть и участливо поинтересовался:

– Тебе плохо?

– Нет, все отлично, – солгал Марк и на деревянных ногах направился навстречу своему апокалипсису.

Великий писатель старался выглядеть естественным, но от этого его движения становились еще более угловатыми, как у марионетки, которую дергает за ниточки неумелый кукловод.

Муза сделала вид, что не заметила, как он подошел.

– Муза? Зачем ты явилась? – хрипло спросил Марк.

– Не могла пропустить такое событие. – Она обернулась.

Марк невольно отступил. На него смотрело совсем другое лицо. Незнакомка была красива: точеный нос, чувственные губы. С таких скульпторы лепили богинь. Вблизи она уже не казалась тощей. Под платьем, похожим на греческий хитон, угадывалась великолепная фигура. Как он мог спутать эту красавицу с шалавой, разрушившей его жизнь? У них не было ничего общего.

– Кажется, я обознался, – растерялся Марк.

– Не думаю. Помнишь твой подарок? – ответила Муза и, грациозным жестом поддернув платье, как бы невзначай продемонстрировала желтые ботинки.

Ошарашенный, Марк смотрел на нее, не понимая, что происходит. У него было странное ощущение, как будто они здесь с Музой одни. Как будто танцы, музыка, подвыпившие гости находились за непроницаемой стеной.

– Ты получил рукопись? – спросила Муза.

– Да, спасибо, – как во сне проговорил Марк.

– Пригодилась?

– Я ее уничтожил, – признался он.

– Я так и думала. Гоголь сделал то же самое.

– Гоголь? – переспросил Марк.

– Да, вторая часть «Мертвых душ» была откровенно слабой, но поскольку он ее сжег, все уверены, что потеряли шедевр.

Марк пытался сложить два и два, и вдруг на него нахлынуло озарение.

Муза! Эрато! Многоликая, увертливая и сладострастная муза любовной поэзии, принявшая под свое крыло всю богатую литературу и всех, кто истекает на страницы кровью слов! Фаулз, Хемингуэй, Шиллер… Она любила их всех! Кого еще она мучила и терзала до умопомрачения? Фолкнера? Фицджеральда? Ремарка? Булгакова?

– Да, я помню всех, – сказала она, словно прочла его мысли, и добавила: – Я запомню и тебя, Марк Волох. Тебя невозможно забыть. Редко кто может отказаться от ночи со мной. За всю историю я насчитаю таких по пальцам одной руки.

– Но почему ты предстала передо мной в таком… – Марк попытался найти подходящее слово, – убогом обличье?

– Чтобы сбить с тебя спесь. Чтобы ты вспомнил, какой ты есть на самом деле. Я была нужна тебе именно такой.

– Кажется, я не сдал экзамен. Я вел себя как ублюдок. – Перед глазами снова встала сцена насилия в машине.

– Вовсе нет. В каждом человеке есть разные грани, только некоторые не знают о них до конца жизни. Только искушение и страх способны вытащить наружу самые потаенные страсти. Я же говорила, что помогаю людям. Я ведь помогла тебе выйти из творческого кризиса.

– Это был жестокий урок, – сказал он.

– Каждому по потребностям. У меня индивидуальный подход. И он пошел тебе на пользу, – усмехнулась Муза.

– Ты заставила меня изменить женщине, которую я люблю.

– Брось. Со мной нельзя изменить в прямом смысле слова. Ты изменяешь каждый раз, когда пишешь в состоянии эйфории.

– Но не так буквально.

– А кто сказал, что я не игра твоего воображения?

– Я не жалуюсь на отсутствие фантазии, но это было чересчур… реалистично.

– Бедный упрямец! Ты так ничего и не понял. Забудь. Я редко встречала такую верность. Кстати, у тебя отличный вкус. Такую женщину стоит любить и ради нее отказаться от моих утех. Нина. Ты так часто произносил ее имя, что его я тоже запомню. Оно всегда будет стоять рядом с твоим.

Марк посмотрел на свою невесту. В облегающем белоснежном платье с низким вырезом она была фантастически хороша. Внезапно до него дошел глубинный смысл слов Музы, что он был верен Нине. Разве можно изменить с вдохновением? Вина, которая давила ему на плечи и гнула к земле, вдруг разлетелась невидимыми частицами. Облегчение было столь велико, что ему показалось, он способен взлететь или пройти по воде.

Его охватило чувство признательности к Музе за то, что та встряхнула его и пробудила к творчеству. За то, что вылечила от фобий и спасла от позора, не дав отослать в издательство дрянную рукопись. Он обернулся, чтобы ее поблагодарить, но Музы не было. Она исчезла, испарилась, улетела к тому, кому нужна.

«Забудь», – тихим шепотом прошелестело в голове. Ему на мгновение стало грустно, что он больше не увидит Музу, а потом воспоминание о странных пяти днях стерлось из памяти, точнее осталось лишь занятным сюжетом, наброском для будущего романа. Его переполняла радость, оттого что с ним Нина, его муза, его страсть и одержимость, как Лаура для Петрарки.

Марк подошел к невесте, обнял ее и, вдыхая запах роскошных волос, тихонько шепнул:

– Давай сбежим.

– А как же гости?

– Они заняты выпивкой, едой и флиртом.

– Но это ведь наша свадьба.

– Плевать. Я тебя хочу.

– Прямо сейчас?

– Всегда.

* * *

После свадьбы они снова переехали на дачу. Марк поднялся, как обычно, рано. Он с увлечением работал над новым романом и ревностно оберегал свои утренние часы. За окном рассвело, когда в дверях кабинета появилась Нина. Она немного поправилась, живот округлился, смазав идеальные линии фигуры. Но ей шло будущее материнство. Впрочем, ей шло абсолютно все.

– Не понимаю, как можно вставать в пять. – Она присела на подлокотник кресла и обняла его за плечи.

– Утро – лучшее время для работы, – возразил Марк.

– Есть идея?

– И не одна.

Рука Марка скользнула под пеньюар и медленно поползла вверх по обнаженному бедру.

Нина рассмеялась:

– Я имела в виду твой роман.

– Я тоже, – ответил Марк, чувствуя, что работу придется отложить.

В последнее время он не мог насытиться Ниной. Словно путник, пересекший пустыню, он приник к животворному источнику, не в силах утолить жажду.

Через полчаса, утомленные и расслабленные, они оторвались друг от друга. Нина тихонько рассмеялась:

– Послушай, мы с тобой нормальные люди?

– Нет. В норме есть что-то скучное, – сказал Марк и снова привлек ее к себе.

Нина мягко высвободилась:

– Мне надо готовить завтрак, чтобы мой гений не умер от голода. Кстати, я давно хотела тебя спросить. Ты ездил в Мадрид?

– Да, на один день. Походил по хемингуэевским местам. Кажется, именно оттуда началось мое возрождение.

– Встреча с музой? – улыбнулась Нина.

– Наверное, – согласился Марк.

– По возвращении я уничтожил ту дрянную рукопись, которую вымучивал два года, и начал все заново.

Марк вспомнил знойные улочки города, кафе, где он лихорадочно набрасывал в блокнот свои мысли, сумасшедшую энергию фламенко, но девицы в желтых ботинках в воспоминаниях не было.

– Я очень хочу свозить тебя туда, – сказал Марк.

– А еще мы должны побывать с тобой на Ниагаре, – ответила Нина.

– Почему бы нет?

Он смотрел, как она грациозно накидывает пеньюар. Ему никогда не надоедало это зрелище. Потянувшись, он поднялся с пола.

– Пока ты готовишь, я еще поработаю.

Нина заметила в углу, на стуле, небрежно брошенное кашемировое пальто. Испачканное цементной пылью и грязью, оно имело жалкий вид.

– Марк, где ты так испортил пальто?! Надо отдать его в чистку.

Она взялась за кашемир, но Марк ее поспешно остановил:

– Нет! Ни в коем случае! Пусть лежит там.

– Что за странная прихоть?

Марк улыбнулся чему-то своему:

– Ты будешь смеяться, но оно меня вдохновляет.

– Как Шиллера – гнилые яблоки?

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.