Шасси мягко коснулись земли. Самолет покатил по взлетной полосе. В Торонто было три часа дня, а в Москве уже ночь. Нина достала телефон, отключила авиарежим и набрала сообщение: «Долетела».

Марк не ответил. Он вставал рано, поэтому ложился спать до одиннадцати, и все же было немножко обидно, что он не дождался ее сообщения. Впрочем, она была к нему слишком строга. Это у нее перелет, суета аэропорта, новое место, а он сидит в дачной тишине. Поздно вечером там заняться нечем, особенно если учесть, что Марк птаха ранняя.

Пассажиры бизнес-класса покинули салон первыми. Паспортный контроль прошли быстро: зеленый коридор дает свои преимущества.

В зале прилета было оживленно. Рейсы прибывали один за другим. На багажных каруселях крутились чемоданы в ожидании, когда их заберут хозяева. И вот уже первые сумки московского багажа покатили по ленте.

Нина недоумевала, зачем она здесь. Как можно три дня развлекаться в обществе чужого мужчины, в то время как Марк сидит в одиночестве? Несмотря на боязнь перелетов, он так любил путешествовать и открывать для себя новые места! Марк буквально охотился за впечатлениями. Ему нравились суета переездов, чужая речь, биение жизни, но по иронии судьбы она здесь, а он один спит на даче. В этом было что-то неправильное.

* * *

На Мадрид спустился вечер. Вспыхнули фонари и зазывные вывески ресторанов. Начиналась ночная жизнь со своими страстями, тайнами и развлечениями.

– По-моему, пора объясниться. Давай наконец зайдем в какое-нибудь тихое местечко и поговорим, – предложил Марк.

– Мы как раз идем в отличное место. Правда, не гарантирую, что там будет тихо. Хочу показать тебе фламенко. Без этого картинка Мадрида была бы неполной.

– Ты мне не откроешь Америки. Я уже бывал на шоу и в Мадриде, и в Москве.

Муза рассмеялась:

– Я и не собираюсь открывать тебе Америку. Я хочу открыть тебе Испанию. Ты еще не знаешь, что такое настоящее фламенко.

Маленькое кафе было исключительно для местных. В забитом до отказа тесном зале звучала испанская речь. Марк с Музой были единственными иностранцами. Каким-то чудом для них нашлось два места возле сцены. Mesero поставил на столик два бокала темного и густого, как кровь, вина.

Под приветственные возгласы вышел гитарист – стареющий полноватый испанец, в брюках с пузырями на коленках и в яркой рубахе навыпуск. Он сел на табурет и тронул струны, нащупывая мелодию. Появление танцовщицы вызвало новый всплеск аплодисментов. Она тоже была не первой молодости, и ей не помешало бы сбросить пяток килограммов. Подметая пол обористыми юбками, испанка прошла на середину крошечной сцены и застыла. Гитара смолкла.

Марк подумал, что здешнее представление рассчитано на неприхотливую публику. Все присутствующие уже подогрели себя изрядной долей вина. Алкоголь успешнее пластической операции омолаживал танцовщицу, помогал примириться с предстоящим зрелищем и наслаждаться им.

– Это лучшее шоу в Мадриде, – шепнула Муза.

Марк скептически усмехнулся, но промолчал. Зачем ее разочаровывать? Пусть пребывает в убеждении, что эта потертая тетка – непревзойденная танцовщица.

Испанка коснулась кастаньет, и они отозвались пугливым дробным звуком. Ритм подхватила гитара. Легкое тремоло. Танцовщица, взметнув руки, прошлась по сцене. В музыку влилось стаккато каблучков. Кастаньеты, сначала робкие и застенчивые, обрели уверенность.

Постепенно музыка и танец набирали силу, пока не слились в зримом порыве страсти. Вспенивая оборки юбок, испанка кружилась по сцене. Кастаньеты вели перекличку с перестуком каблуков, задавая ритм биению сердец. И вот уже зрители затаив дыхание наблюдали за колдовским действом танца и все сердца пульсировали в унисон.

Гитарист перебирал струны, они отзывались под его пальцами всеми оттенками звука, и гибкое тело испанки откликалось на глиссандо. В плавных движениях сквозил жар испанского лета. Чувственность волнами растекалась по залу. Неожиданно музыкант проходил по струнам щипками. Танцовщица чутко вздрагивала, откликаясь на пиццикато. Воздух был наэлектризован. Казалось, между испанкой и залом пробегают разряды. Гипнотический дуэт кастаньет и каблуков вводил зрителей в транс.

Дикий, необузданный танец ничем не походил на постановочные шоу, которые Марку доводилось видеть прежде. Он зажигал и будил желания. Вопреки воле и намерениям в Марке пробуждалась похоть.

Муза как бы невзначай положила руку ему на колено. Марк с силой оттолкнул ее. Стиснув зубы, он попытался отвлечься от нарастающего вожделения. Его буквально ломало. Он резко встал и под удивленные взгляды присутствующих стремительно покинул зал, с трудом лавируя между тесно расставленными столиками.

Муза настигла его уже на улице:

– Зачем ты убежал? Тебе не понравилось шоу?

Играть в прятки было бессмысленно. Распутница прекрасно знала, что он ощущал.

– Шоу оказалось слишком захватывающим. Я бы предпочел нечто более спокойное, – с сарказмом произнес он.

– Я думала, тебе понравится, – с деланой наивностью проговорила Муза.

Марк смотрел и не мог понять, в чем кроется секрет ее притяжения. Муза была воплощением всего, что его отвращало в женщине. Почему же она действовала на него как магнит?

Вечерняя прохлада немного охладила порочную страсть. Муза делала вид, будто не замечает, что с ним творится.

– Сегодня любовных игр не будет, – твердо сказал Марк. – Я приехал лишь потому, что ты обещала кое-что прояснить.

– Как скажешь. Кстати, я заказала номер в отеле «Вестин Палас».