Вот уже четыре месяца, как они были в разводе. Оксана снимала небольшую квартиру, в которой практически не появлялась: большую часть времени занимали командировки. Теперь она организовывала лекции филологов, философов и других научных деятелей по всей стране. Работа Оксане нравилась, она могла погрузиться в нее настолько, что забывала о времени. Чаще она не замечала своей усталости и под вечер валилась с ног.

Утром просыпалась со свежей головой и, выпив черный кофе, садилась за рабочие задачи.

Ей нравилось ощущать себя нужной разным людям: кому-то она помогала с организацией площадки, кому-то подсказывала, как лучше выстроить расписание, с кем-то обсуждала список гостей и оформление приглашений. С большинством спикеров она также общалась напрямую и получала от этого больше всего впечатлений. Это были разные люди с высоким уровнем профессионализма и большим опытом. Поначалу ей было сложно с тем, что она не такая образованная, опытная, знающая и интеллигентная, но все это сглаживалось тем смыслом, который работа для нее приобрела.

Время от времени она тосковала по своему прежнему распорядку дня, где был один лишь муж и забота о нем. Она вспоминала свои первые годы с ним, таким сильным и надежным в ее глазах. Погружаясь в эти воспоминания, она возвращала себя к реальности напоминанием о том, что ее фантазия о мирной жизни с кем-то «знающим, большим и старшим» разрушилась раз и навсегда. Теперь она знала, какие бывают последствия, если вся твоя жизнь зависит от состояния другого и все твои побуждения устремлены к нему одному.

Решение о разводе далось ей непросто, как и масштабирование своей профессиональной деятельности. Оксана сопротивлялась мысли о том, что сможет справиться с такой лавиной задач, требований, ожиданий, решений – и все это при ее маленьком опыте и страхе показаться некомпетентной.

Через время она поняла, что справляется. Маленькими шагами, последовательно и постепенно. Ей удавалось практически все. Оксана с детства приучила себя к труду и ответственности – в работе эти качества были редки, и потому она считалась особенно ценным сотрудником. Она быстро адаптировалась и со временем поняла, что чувствует себя комфортно, будто для этого и была создана.

Оксана старалась действовать поэтапно, все время проверяя себя на предмет того, как она будет ощущать себя в отношениях, в работе, в одиночестве. Сначала просто перестала докучать мужу своей заботой. Махнула рукой на пустые бутылки и на то, что он решил сделать со своим здоровьем. Она перестала указывать ему, каким быть, что можно, а что нельзя.

Вскоре Оксана предложила ему пожить отдельно, объяснив свое решение тем, что больше не хочет быть с человеком в невменяемом состоянии и тем более не собирается терпеть побои. Сказано это было спокойно и четко, сомнений в Оксане больше не было, как и желания манипулировать этим и ставить ультиматум. Ей стало абсолютно все равно, будет он испытывать вину или нет, попытается ли ее вернуть. Она больше в этом не нуждалась.

Она просто знала, что хочет уйти и готова к этому.

Александра это сильно задело – это был один из тех редких трезвых дней, когда он проснулся с больной головой и в который раз пообещал ей «бросить раз и навсегда». Ее инициативу он принял без особой радости, но своего разочарования не показал, лишь махнул на нее рукой.

Оксана собрала немногие оставшиеся вещи и переехала в давно арендованную однокомнатную квартиру на окраине города. Там было чисто, светло и уютно. Ничего, что напоминало бы ей о прежней богатой, но такой неспокойной жизни.

Время от времени он звонил ей и кричал в трубку, что «она сломала ему жизнь», давил на жалость и чувство вины, умолял ее вернуться, угрожал навредить себе. Оксане все это давалось нелегко, и пару раз она обнаруживала себя стоящей на пороге их дома с ключом в руке. Но дверь она так ни разу и не открыла.

Через месяц Александр понял, что подобные трюки на нее больше не действуют. Оксана и сама знала, что это такое – не раз проделывала то же самое с ним самим. Быть на другой стороне баррикад оказалось так же неприятно: тяжко было переживать давление, которое на тебя оказывает твой близкий. Еще тяжелее – этому давлению противостоять.

Она сама подала на развод, о чем сообщила ему через адвоката. Он принял эту новость достойно, и вскоре они подписали заявление о расторжении брака. Почти три недели она ничего о нем не слышала, пока не встретилась с их общей подругой Светланой. Та рассказала, что Александр вступил в новое бизнес-партнерство с ее мужем, и, кажется, у них действительно есть перспективы.

Оксана внутренне ликовала, но сдерживала поднимающуюся радость. В ней все еще теплилась любовь к бывшему мужу и надежда на то, что он образумится. В глубине души ей искренне хотелось быть с ним, но игнорировать реальное положение вещей она больше не могла. Как не могла не замечать ухудшающегося здоровья, отеков, больной спины и вечных синяков, которые она без конца замазывала тональным кремом.

С переездом все это исчезло – разница была ощутимой, и признание такого очевидного факта тоже требовало сил. Поначалу было сложно перестать винить себя за то, что столько лет терпела насилие, что вовремя не заметила, не защитилась, не ушла. Оксане часто вспоминалось детство и мать, которая била ее за любую провинность. Жутко было чувствовать себя заслуживающей такого отношения. Возвращаться мыслями в прошлое и переживать это снова было болезненнее всего. В конце концов Оксана все-таки пришла к тому, что ни в чем перед матерью не виновата и точно не ответственна за ее решение родить ребенка.

То, что мать не справлялась, в первую очередь говорило о ней, а не о том, что с Оксаной что-то не так или она не имеет права на существование.

Решение уйти из брака было самым сложным решением за всю ее жизнь. Она вдруг вспомнила свое давнее обещание: не страдать по мужикам, как это делала ее мать. Оксана сопоставила все факторы, которые были в жизни ее матери, с тем, что переживала сама, и удивилась тому, как сильно они похожи. Это сходство было совсем незаметным, но Оксана ощущала его под кожей: поворот головы, желание спихнуть всю вину на другого, кокетство и стремление сексуализировать любые отношения с мужчиной, ненависть к ним и жгучее недоверие, желание критиковать, чтобы возвыситься и посмотреть на себя как на кого-то достойного.

Это было неприятно, но очень отрезвляюще. Ей стало жалко мать, но не так, как раньше. Не потому, что та употребляла и не могла о себе позаботиться, а потому, что не нашла лучшего выхода для себя, чем вино. Это было самое простое решение, но не самое результативное. В конце концов вино ее и погубило.

Александр позвонил через три месяца после развода. Оксана взяла трубку не сразу: больно екнуло сердце, когда его имя высветилось на экране телефона. Больно было слышать его голос. Он был трезв и абсолютно ясен. Ей показалось, что она перенеслась в то время, когда они только познакомились и только стали изучать друг друга. Они поговорили всего пару минут.

Он спрашивал, как ее новая жизнь, как работа, как она себя чувствует. Приглашал встретиться. Он мало говорил о себе, лишь вкратце упомянул о новом предприятии, но вдаваться в подробности не стал.

– Я скучаю, – тихо произнес он под конец.

Оксана помолчала и положила трубку.

Так они стали созваниваться раз в неделю, а потом и раз в три дня. Она делилась с ним подробностями с лекций, а он рассказывал о том, как обратился к врачу: тот направил его в группу анонимных алкоголиков и к психотерапевту. Оксана знала этот маршрут и была рада тому, что он на него решился без ее содействия.

Так оба делились друг с другом своей новой жизнью на расстоянии вытянутой руки. Он приглашал встретиться, Оксана опасалась – ей казалось: если она согласится, все вновь вернется туда, откуда она так долго выбиралась.

Она знала, что теперь ей будет сложно поверить, что в их отношениях может быть как-то по-другому. Она вновь и вновь обнаруживала себя в состоянии недоверия партнеру, ситуации, обстоятельствам, жизни и себе самой. С этим она все еще работала в своей собственной психотерапии и на групповых тренингах. Она делала успехи и постепенно понимала свои ограничения и возможности.

С каждым днем страх и тревога отступали, давая место новому ощущению, которое Оксана называла: «Я чуть лучше понимаю саму себя». Она чувствовала, как знакомый с детства червячок тащил ее в прежние дебри манипуляций, желания управлять другими и слиться с кем-то, кто казался ей возможным ресурсом: для новых впечатлений, защиты и безопасности.

Время от времени она ловила себя на том, что проделывает то же самое на работе: управляет, организовывает, где-то давит на больное, а где-то старается отступить, чтобы выиграть побольше. Оказалось, подобные навыки не всегда бывают вредны, а в некоторых ипостасях так вообще полезны.

Оксана училась более конструктивным способам саморегуляции и использовала свои механизмы не во вред себе и окружающим, а с большей пользой в профессиональной деятельности. Ее жизнь перестала быть чередой саморазрушения, она даже бывшего мужа стала видеть иначе.

Она слышала его голос в телефонной трубке и понимала, что он действительно справляется. Без нее. Без ее бесконечных попыток все наладить и сделать как лучше. Он сам определял вектор своей жизни и, кажется, был таким всегда. Теперь Оксана чуть легче принимала тот факт, что он может не работать со своей зависимостью и остаться в ней навсегда. Она вряд ли сможет на это повлиять, потому что это только его выбор.

Это была его жизнь, и он мог делать с ней, что захочет. Оксана же сделала свой выбор: не потакать его болезни, не пытаться на него повлиять так, как нужно ей самой, не инфантилизировать его личность. В конце концов, он ей не ребенок. Она перестала ожидать от людей большего, чем они могли дать на самом деле. Все, что она делала теперь, – пыталась вовремя определить, может она договориться с собой и с этим человеком или же происходящее ей не подходит.

Встреча с Александром еще не состоялась, но она знала, что когда-нибудь они попробуют заново. Может быть, у них что-то получится, если они оба приложат к этому равнозначные усилия. А если нет – у Оксаны была она сама, ее жизнь и смыслы в ней. У нее наконец было то, что ей дорого и интересно. Кажется, это было важнее всего остального.