«Тебе нужно стать взрослой, потому что взрослых в твоей жизни нет. Ты должна заботиться обо всех, кроме себя. Только так ты сможешь спрятаться от разъедающего нашу семью стыда», – основное послание детства Оксаны.

Стыд сопровождал Оксану, сколько она себя помнила. Сначала было стыдно за бедную комнатушку и поношенную одежду. Потом за то, что у матери не было денег, когда ее приглашали на дни рождения, а подарок не на что было купить. После – за то, что все соседи знали о пьянстве и шумных ночных попойках. А перед отъездом из родного города – за то, что с ней случилось против воли. Во всем был один сплошной стыд и мрак, от которого некуда было деться, кроме как делать вид, что этого мрака не существует.

Оксана никогда не ощущала себя частью того мира, в котором воспитывалась, и все же огромная его доля так и осталась с ней, мучая ночными кошмарами. Чаще всего снилась мать в пьяном угаре с занесенной над ней рукой. Удар матери был хлесткий, меткий, обжигающий несправедливостью и сдавленным плачем в груди.

В подростковом возрасте она никогда не приглашала друзей к себе домой, избегала любых вопросов и старалась сделать все возможное, чтобы никто никогда не догадался о том, что творится за их закрытой дверью. Для этого Оксана много времени проводила перед зеркалом, облагораживая свой внешний вид, еще больше времени – за книгами, надеясь преуспеть в учебе и заслужить хорошую репутацию. Но слухи были сильнее. Маленький город – большие проблемы. Так говорила ее мать, которая даже не пыталась скрывать их бедственного положения. Иногда Оксане казалось, что той доставляет удовольствие такое ничтожное существование. Это всегда было хорошим оправданием для лишней бутылки, а то и не одной.

Никто не помогал Оксане выживать. За все отвечала она одна и справлялась в целом неплохо. У нее были друзья, готовые дать ей ночлег, были хорошие люди, угощавшие ее сладостями и добрым словом, была надежда, что пройдет время и все вокруг изменится: не будет больше этого города, этого алкоголя, этой матери. Порой она мечтала, чтобы той не было вовсе, как никогда в ее жизни не было отца. Она спокойно могла обойтись и без матери: одной заботой меньше. И все-таки всякий раз, когда эта назойливая мысль возникала в ее усталом сознании, Оксана мучилась от чувства вины и впадала в отчаяние.

Какая бы мать ни была, она дала ей жизнь, и на том спасибо.

Ей сложно было уместить все чувства вместе – легче было совсем ничего не чувствовать. По-настоящему Оксана никому не доверяла: слишком накладно. Она знала, что верить стоит только себе. Остальные время от времени давали заднюю, не сдерживали обещаний, думали лишь о себе и занимались своими интересами. Оксана очень рано усвоила, что в жизни один закон: либо ты, либо тебя. Она слишком устала быть во второй позиции, так что решила добирать первую.

Когда Саша потерял бизнес, репутацию и здоровье, она долго сражалась за то, чтобы все стало как раньше. Ей казалось, что еще немного, и все войдет в норму. Будут такие же дорогие подарки, роскошные поездки и безлимит на карте. Ей не будет стыдно за то, что она не может купить тот самый презент подруге или надеть новое платье. Она не будет скрывать того, что ее муж не выходит из запоя или что сама она родом из маленького города, где ее никто не любит и не ждет.

Оксана верила: рано или поздно отношения выровняются, Саша начнет бизнес заново и добьется тех же успехов, что и прежде. Она не сильно задавалась вопросами о том, как он создал бизнес и что же все-таки произошло, когда он не справился и всего лишился.

Оксана предпочитала видеть в нем неуязвимость, силу и власть в отношении внешнего мира. Ей нравилось, что такой большой и умный мужчина целиком принадлежит ей одной. Стоит ей только попросить, надавить, приласкать, и он делал все, что она хотела. Ей льстило, что он уязвим только рядом с ней, а так ли это на самом деле – предпочитала не думать. Так же как предпочитала не чувствовать тревогу и страх, с которыми она просыпалась по утрам и запивала их успокоительными, которые ей выписал врач.

Иногда она корила себя за то, как часто стала им манипулировать. Сначала это проявлялось в мелочах, вроде обиженных губ и трехдневного молчания, если он скажет неосторожное слово. Потом выросло до ревнивых истерик и желания все время проводить с ним. Оксана не выносила, когда он задерживался на работе или не отвечал на ее звонки. Всюду она видела других женщин, которые вот-вот умыкнут ее мужа, поэтому старалась стать «идеальной женой», чтобы у него даже такой мысли не возникало. Везде таилась опасность, грозящая разрушить ее счастье, которого она так долго и с таким трудом добивалась.

Оксана планировала все, что только можно: ежедневный рацион питания, даты обследований, отпуска, семейный бюджет, расписание встреч (когда, с кем и во сколько), даже людей, с которыми им следует общаться или следует познакомиться. Когда ей кто-то из окружения не нравился, она, выбрав удачный момент, аккуратно садилась рядом с мужем и, гладя его по голове, начинала расспрашивать об этом человеке.

С каждым ее движением он все больше успокаивался и все больше внимал тому, что она говорит. Иногда он мог сопротивляться и высказывать недовольство, но в конечном итоге ей всегда удавалось убедить его, что тот или иной человек – ненадежный, подозрительный и несет ему вред. Так он отказался от нескольких перспективных партнеров, которые не нравились Оксане, потому что изменяли своим женам и те об этом знали.

Ей хотелось, чтобы муж общался только с правильными людьми, которых одобрит она. Оксана была уверена: уж кто-кто, а она точно знает толк, кому можно доверять, а кого стоит остерегаться. Исходила она из своих собственных предубеждений и знаний о том, как устроен этот мир.

Оксана не замечала того, что все в ее жизни держится исключительно на ней. Как и в детстве. В итоге рядом оказался недееспособный муж, в банке – долги, а вокруг – десяток «близких», готовых отвернуться в любую минуту. Ей каждый день было стыдно. Любое приближение к этому стыду отдавалось сильным жаром в груди и невероятной, почти непереносимой тяжестью в районе лопаток. Главная катастрофа в ее жизни совершалась каждый день, и смотреть туда было невыносимо. Оксана была уверена: если она признает свое поражение, вся ее жизнь рухнет. Пусть хоть на волоске, но она держится. Она готова была сражаться до конца, лишь бы он перестал пить…

Оксана долго не могла понять, что алкоголизм матери и мужа – лишь вершина айсберга. Когда ты ребенок и наблюдаешь за своим родителем в пьяном угаре, тебе кажется, что все беды исключительно от этого угара. Ты не размышляешь о том, что взрослый делает такой выбор по определенным причинам, и точно не тебе его от этого выбора спасать: не по годам, не по силам, да и в целом бесполезно.

Кому-то в этой жизни повезло больше, кому-то меньше. И тем, кто столкнулся с зависимостью близкого, не повезло чрезвычайно, но этого не изменить. Как говорится, родителей не выбирают, а вот выбрать, что с этим опытом делать, – можно.

Оксана выбирала играть по правилам, которые диктовала ей травма. Более того, она не замечала того, что своими руками эти обстоятельства приближала и заставляла их воспроизводиться снова, и снова, и снова. Не то чтобы она была виновата в алкоголизме мужа, нет. Здесь вообще не стоит искать виноватых. Она лишь неосознанно помогала этому процессу быть.

Оксана всегда была в напряжении, по-настоящему никому не доверяя и не позволяя другим делать то, с чем они в силах справиться самостоятельно. Она привыкла к тому, что другие ненадежны и не могут о себе позаботиться. Привыкла быть намного старше своих лет и брать на себя даже то, что ей не по силам. Ей было понятно, как контролировать и держать все в своих руках, только так она могла ощутить хоть какое-то подобие безопасности. Она знала, на что надавить, чтобы другой стал шелковым и сделал то, в чем она нуждается. Оксана не смотрела на цену, которую придется платить за такие стратегии.

Она не знала, как жить иначе. Ей приходилось всегда быть настороже, поэтому Оксана никогда не смотрела внутрь себя и не исследовала то, что ее на самом деле тревожит. Казалось, что единственная сложность – вовне, в виде матери, мужа и их жизней, и если их в достаточной степени проконтролировать и на них повлиять, то не придется тревожиться.

Очень сложно сохранить открытость и доверие там, где с тобой случилось много плохого. Поэтому происходящее внутри Оксаны было закономерным, но не успокоительным. Она все время защищалась: от стыда и разочарования, от обиды и злости, от несправедливости и страдания, которые были не снаружи, а внутри. Ее защиты давали результаты лишь на время, поддерживая иллюзию о том, что она лучше многих все понимает и только она способна со всем справиться. Чтобы воспроизводить подобную модель отношений, ей всегда нужен был недееспособный человек рядом. Так ее мировосприятие успокаивалось и не вступало в противоречие с полученным в детстве представлением о том, как этот мир функционирует и какая ей назначена в нем роль.