Истошный крик Алекс вырвал меня из полудремы. Она задергалась, размахивая руками и ногами, в попытке скинуть с себя одеяло. Я обнял ее и начал успокаивать, но на этот раз она не дала этого сделать.

– Не трогай меня! Не трогай!

Ей удалось вырваться и слезть с кровати. Бежать было некуда: на окнах стояли решетки, дверь – закрыта на два замка и подперта комодом, на случай если Алекс снова попробует сорвать ее с петель. Так происходило на протяжении нескольких дней, но на этот раз мы предусмотрели все варианты.

– Алекс, успокойся.

– Ты хотел убить меня! – прошипела она, дергая оконную ручку.

Эти кошмары сводили ее с ума. Она просыпалась каждые три часа, просила меня больше не сниться ей, затем плакала и засыпала. От действия снотворного мы отказались еще два дня назад, потому что ей становилось хуже. Мы вывели из ее организма сыворотку и то, чем пичкал ее Профессор. Однако изменений не произошло. Что-то все еще отравляло ее изнутри.

– Кто ты такой? – внезапно спросила Алекс, схватив с подоконника расческу.

Мое сердце мучительно сжалось, но я сохранил выражение лица бесстрастным и поднялся, примирительно вскинув ладони. Ее приступы сводили меня с ума. Я не знал, с кем имею дело на этот раз: с девушкой, что признавалась мне в любви, или с той, кто понятия не имеет, кто я такой.

Я тяжело сглотнул и спокойно сказал:

– Меня зовут Рэй.

– Что тебе нужно от меня?

– Чтобы ты успокоилась и легла.

– Где Профессор? Тим? Тея? Где они?

Я поджал губы, мечтая разорвать Профессора на кусочки. Но в полубреду Алекс рассказала нам правду, после которой Минхо окончательно отказался ото сна и часами допрашивал Тею. Проще было разговорить танк, чем эту сумасшедшую.

– Где они? – прорычала Алекс и ринулась ко мне.

Первый удар пришелся в грудь. Она вложила всю силу, но не догадывалась, что боль мне причинил не он, а тот факт, что она не могла вспомнить нас. Что она плутала среди воспоминаний, то находила их, то снова теряла. И главная проблема заключалась в том, что без них Алекс могла жить. С ними – она медленно умирала.

– Их здесь нет, – все тем же обманчиво спокойным тоном сказал я.

– Мне нужно вернуться к Профессору.

– Тебе нужно вернуться ко мне.

Алекс одарила меня враждебным взглядом и направилась к двери. Я вскинул руку, преграждая ей путь.

– Ты не выйдешь из этой комнаты.

– Черта с два, – прорычала она и снова попыталась меня ударить.

Я схватил ее и повалил на кровать, блокируя руки и ноги. Она едва не задохнулась от возмущения и попыталась сбросить меня, но без сыворотки ей не удалось этого сделать.

– Изнасилуешь меня? – выплюнула Алекс, и в ее глазах заплескался страх.

– Мы оба знаем, что я бы никогда этого не сделал.

– Я не знаю тебя.

– Знаешь, но не можешь вспомнить.

Я вытащил из заднего кармана шокер, включил его и приложил к ее шее. Разряд тока прошил и ее, и меня. Алекс закричала, ее тело забилось в конвульсиях, а глаза расширились настолько, что едва не вырвались из орбит. Я до крови прикусил губу, ненавидя себя за это. Какого-то черта ток помогал и возвращал ей часть воспоминаний.

Внезапно Алекс зажмурилась и издала странный стон. Крупная дрожь сотрясала ее тело, и я, на всякий случай, поднялся и вскинул руки. Алекс скатилась на пол, обхватила голову и закричала, уничтожая в клочья мое сердце. Я опустился, не решаясь прикоснуться к ней. Это снова происходило. Моя девочка боролась, пытаясь вернуть собственные воспоминания и отказываясь выполнять приказы Профессора. В конце концов, эту борьбу могла выиграть только она.

– Рэй, – сдавленным голосом позвала она. Я притянул ее к себе и крепко обнял. – Рэй.

Рыдания вырвались из ее горла. Боль, которую она испытывала сейчас, я почувствовал, как собственную. На протяжении долгого времени я хотел услышать свое имя из ее уст. Проблема в том, что звала она только в те моменты, когда не могла больше бороться.

– Я здесь, птичка, я здесь.

– Не уходи, пожалуйста. Не оставляй меня.

– Я не уйду.

В конце концов Алекс потеряла сознание. Я аккуратно положил ее на кровать и устроился рядом, снова заключая в объятия и покрывая лицо поцелуями. Это всегда успокаивало ее, особенно в те моменты, когда ей удавалось вырвать контроль.

– Не сдавайся, птичка. Не вздумай сдаваться.

Я провел пальцем за ее ухом, в том месте, которое она каждый раз пыталась разодрать. Без сыворотки кожа там покраснела и разбухла, но, внезапно, я нащупал какое-то уплотнение. Присмотревшись, я заметил что-то темное, словно там был синяк. Пришлось написать Минхо и Реджине, чтобы они поднялись в комнату.

– Это чип, – сказала Реджина, склонившись над Алекс, – Минхо, принеси аптечку и скальпель.

– Думаешь, все дело в нем? – с надеждой спросил я, всматриваясь в зеленые глаза Реджины.

– Я не знаю, но его в любом случае нужно вырезать, пока не пошла инфекция.

Я убрал волосы с лица Алекс, молясь Богу, чтобы причина действительно крылась в чипе.

***

Если бы не сыворотка, вероятность того, что мне ампутируют правую руку, была бы высока. Но Алекс не могла без меня. Буквально. Я хотел отойти на пару минут, как внезапно она заплакала прямо во сне. По ее щекам катились слезы, скапливаясь на подбородке и падая на футболку. Тихо всхлипывая, она крепче прижимала к себе одеяло и дрожала. Но стоило мне вернуться и лечь рядом, как все прекратилось. Алекс уткнулась носом в мою шею, цеплялась с такой силой, что мне показалось, будто бы она проснулась. Ее грудь размеренно поднималась, дыхание выровнялось, а дрожь прекратилась. В любой другой ситуации это осознание уничтожило бы мое сердце и сразу же залатало раны, но сейчас я испытывал другие эмоции.

Почувствовав, что она зашевелилась, я приподнялся и всмотрелся в ее лицо. Мы пытались высчитать периодичность ее приступов, но Алекс становилась непредсказуемой, так что сложно было понять, какая именно версия завладела ее телом.

– Рэй, – выдохнула Алекс, и в ее глазах промелькнуло узнавание, – все закончилось?

Я прищурился, настороженно наблюдая за ней. Она уже пыталась обвести меня вокруг пальца, запомнив имя и сделав вид, будто знает меня. К несчастью, я доверился ей, пока не понял, что имею дело не с Алекс, а с солдатом, которого слепил Профессор.

– Что ты сказала мне, когда мы в последний раз разговаривали? – спросил я, мягко сжимая ее бок.

Алекс нахмурилась и провела ладонью по лицу. Ее взгляд стал задумчивым, складка возникла между бровями, а зубы впились в нижнюю губу.

– Я сказала… Я сказала, что Эмилио выиграл на выборах. Ты… ты ответил мне, что на вас напали.

– Какой приказ ты отдала мне, прежде чем уехать на площадь?

Алекс отвела взгляд, сжимая пальцами одеяло. Со стороны казалось, что она копается в своей памяти в поисках нужных воспоминаний.

– Чтобы ты уничтожил «Плазу».

Беспокойство плескалось в ее глазах. Я должен был закончить допрос. Должен был оставить ее в покое и дать время прийти в себя. Но не мог. Никто не понимал, что с ней происходило. Никто не предлагал решения. Мы просто надеялись на чудо, разгуливая с открытым огнем в комнате, залитой керосином.

– До приказа. Что ты сказала мне до приказа?

На ее лице отпечаталось отчаяние. Губы открылись и закрылись, но звука не последовало. Она взволновано посмотрела на меня, а мое сердце в ответ щемяще сжалось.

– Я не помню, – честно призналась Алекс и качнула головой, – я не помню, о чем мы говорили до.

Внутри меня нарастало напряжение, отчего заныло где-то в груди. Я встал с кровати, шаря рукой по тумбочке в поисках шприца со снотворным. Я не хотел делать этого, но она не оставляла мне выбора.

– Птичка, ты снова пытаешься обмануть меня.

– Я разговаривала с Ройсом, – быстро начала Алекс, понимая, что я собираюсь сделать, – я спрашивала его о том, что он чувствует, когда долго не видит Джиджи.

– Что?

Алекс прижала пальцы к вискам и помассировала их.

– Появился Джекс, сказал ему заткнуться, но я попросила Ройса продолжить. Он сказал мне… Он что-то сказал мне.

– Что еще ты помнишь?

Глаза Алекс метались по комнате, словно там лежали ответы. Шприц уже был в моей руке, а все тело пришло в боевую готовность.

– Ты зачем-то привез меня в лес после того, как мы исследовали Кристал-Лейк. Джиджи и Броуди узнали обо мне правду, но я не помню, как это произошло. Я…, наверное, я напала на Джиджи, да?

Теперь она всматривалась в мое лицо, надеясь, получить подтверждение своим словам. Ее пальцы подрагивали, капли пота стекали по лбу, а глаза снова наполнились слезами.

– Рэй, что из этого правда? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Все, – хриплым голосом сказал я, – все, что ты сказала.

– Тогда почему ты смотришь на меня так?

Потому что сам не понимаю, сон это или реальность.

Я не приближался к ней, хоть и каждая клетка тела молила об этом. В ее воспоминаниях отсутствовали важные детали, и вероятность о том, что она помнит о нас, была низка.

– Вы ввели антидот? – тем временем спросила Алекс и потерла груди. – Я не чувствую монстра.

– Нам пришлось это сделать.

Она бросила на меня странный взгляд и поднялась. Это далось ей с трудом, но я все еще не позволял себе подойти к ней. Мы были заперты в комнате, в ней не было сыворотки и, возможно, воспоминаний.

– Остальные Соколы здесь?

– Да.

– Позови Минхо. Мне нужен сейчас Минхо.

Я достал телефон и написал ему, прося подняться в комнату. Алекс обхватила себя руками и искоса поглядывала на меня. В комнате витала неловкость, от которой мне хотелось вонзить нож себе в грудь. В голове постоянно прокручивались ее признания, все то, что она говорила мне до и после похищения. Что из этого теперь было правдой? К какому именно моменту мы откатились, и с чего теперь мне нужно было начать?

Минхо отодвинул комод. Я открыл дверь со своей стороны, он – со своей. Увидев Алекс, Минхо сразу напрягся и остановился возле меня.

– Помоги мне вернуть воспоминания, – решительно сказала она, – не дай Профессору забрать их.

Минхо кивнул и указал на пол. В его руках возникли браслеты-шокеры.

Алекс

Я избегала взгляда Рэя, потому что не могла выдержать его. Напряжение в комнате становилось невыносимым, вопросы без ответов повисли в воздухе. Моя память напоминало сито, и часть воспоминаний ускользнула, а та, что осталась в осадке, не содержала в себе нужной информацией.

Кем мы были друг для друга? Я помнила трейлер и то, как мы сблизились с ним. Помнила, как решила показать ему видео. Но как он отреагировал? Что сказал мне? Или после увиденного мы решили прекратить все то, что зарождалось между нами? Мне нужно было докопаться до правды, а помочь мог только Минхо, который пережил подобное.

– Будет больно, – предупредил он, но боль интересовала меня в последнюю очередь.

– Верни их. Любой ценой.

Минхо протянул браслеты, и я быстро натянула их чуть выше предплечья. Пристальный взгляд Рэя скользил по моему лицу. Краем глаза я заметила шприц, который он все еще держал в руке.

– Давай.

– Закрой глаза и сделай глубокий вдох.

Я судорожно втянула воздух, чувствуя, как мой пульс ускоряется. Мне нужно было успокоиться, чтобы хоть немного облегчить процесс, но это оказалось сложнее, чем я думала. Сознание разрывалось на части. Мысль, что происходящее – очередной сон, заставляла желчь подниматься к горлу. Удары током не так страшны, чем то, что мой разум намеренно путал меня.

– Мы начнем с того момента, как ты поехала на площадь, и будем двигаться в обратную сторону. За каждый неверный ответ я буду бить тебя током.

– Это поможет?

– Клин клином. По крайней мере, так я вернул собственные воспоминания.

Рэй издал какой-то странный звук, и Минхо обратился к нему:

– Сохрани это в секрете. Об этом знает только Алекс.

Ответа не последовало, но я почему-то точно знала, что Рэй никому не расскажет. Он и сам хранил какой-то секрет. Что-то, что было связанно с его прошлым. Что-то важное. И я никак не могла вспомнить что.

– Начинай.

Я окунулась в воспоминания, вцепилась в них с такой силой, будто от этого зависела моя жизнь. Они сейчас выглядели как старые фотографии, такие ветхие, что могли развалиться в любую секунду. Картинка поначалу была размытой, потом проявились первые очертания, и я увидела в них себя.

– Я проснулась рано утром и дождалась, когда Соколы отправятся в «Плазу». Оглашение результатов выборов было позже, так что мне не требовалось так рано выезжать.

– Ты проснулась одна?

– Да.

Удар тока прошил мое тело. Я до крови прикусила губу, чтобы не закричать. Первым порывом было сорвать браслеты и швырнуть их в лицо Минхо.

– С кем ты проснулась, Алекс?

Я сильнее зажмурилась, словно так смогла бы восстановить утраченные фрагменты. Но, нет, никого не было в моей кровати. Только я.

– Одна.

Шипение вырвалось из горла, когда Минхо ударил меня током. Я взмахнула руками, не в силах контролировать тело. Хотелось кататься по полу до тех пор, пока мышцы перестанут сводить от болезненных судорог.

– Ты проснулась со мной, птичка, – низкий голос Рэя вызвал у меня мурашки. Я вздрогнула, чувствуя, как в груди растекается тепло.

– Рэй, выйди, – приказал Минхо. Судя по тому, что я не услышала шагов, Рэй оставался на месте. – Тогда не вмешивайся. Она должна вспомнить.

Я представила, как просыпаюсь в объятиях Рэя. Представила его сонное лицо и соблазнительную улыбку. Представила, как он зарывается пальцами в мои волосы и первым делом целует, потому что, вопреки собственным словам, ему нравятся поцелуи со мной.

– О чем вы говорили?

Вопрос Минхо прозвучал далеким эхом. Воспоминание озарилось мягким светом. Стало так тепло, что я почувствовала себя в безопасности. Никакой холод не мог проникнуть в меня, пока я находилась в объятиях Рэя.

– О чем вы говорили? – терпеливо переспрашивал Минхо.

– Я не знаю. Мы не разговаривали.

Пауза длилась несколько секунд. Я ждала, когда Минхо нажмет на кнопку, но он не сделал этого. Значит, это было правдой. Мы не разговаривали. Просто проснулись и разошлись по делам.

– Что было накануне? Вспоминай с того момента, как ты легла спать и как проснулась.

Кровь зашумела в ушах, заглушая все звуки. Я уходила глубже уходила в себя, в какой-то момент перестала чувствовать тело и жажду. Мое сознание всегда представляло собой бесконечный лабиринт, но сейчас он казался непроходимым. Стены смыкались вокруг меня, поднимались все выше и выше. Даже если бы я смогла вскарабкаться на них, то не добралась бы до верха.

– Я не помню, как мы уснули. Но перед тем, как лечь спать, я разговаривала о чем-то с Ройсом. Я спрашивала, как ему удается разлука с Джиджи.

– Почему ты спрашивала об этом?

– Наверное, хотела понять, что именно он чувствует к ней.

– Рэй, напиши Ройсу.

Теперь мы ждали, когда придет Ройс и подтвердит мои слова. В глубине души я понимала, что задала этот вопрос по другой причине. Что-то беспокоило меня, да так сильно, что я не выдержала и решила этим поделиться. Вряд ли речь шла о простом любопытстве. Меня редко волновало, что чувствовали другие люди.

Я услышала, как зашел Ройс, но не открыла глаза.

– Алекс, повтори, что ты сказала.

– Перед сном я спросила у Ройса, как ему удается разлука с Джиджи. Я хотела узнать, что он чувствует.

– Ройс, это так?

– Да, – голос Ройса заставил меня вздрогнуть. Уголки моих губ дрогнули. Я безумно соскучилась по нему и остальным Соколам, но, прежде чем встретиться с ним, мне нужно было привести свою память в порядок. – Но ты хотела узнать это по другой причине.

– По какой? – не выдержала я.

Наступила оглушительная тишина, которая едва не заставила меня открыть глаза.

– Здесь я задаю вопросы, – прочистив горло, сказал Минхо.

– По какой? – Я открыла глаза и уставилась на Ройса. Мне так хотелось сократить расстояние и набросить на него с объятиями. Услышать в ответ его смех и увидеть улыбку.

– Алекс, – с нажимом позвал Минхо, но я резко поднялась и качнула головой.

– По какой причине я спрашивала это, Ройс?

В его глазах вспыхнуло сочувствие. Он выдавил из себя улыбку и бросил взгляд на Рэя.

– Что вы скрываете от меня? – не унималась я, стаскивая браслеты с рук.

Меня трясло. В груди ворочалось что-то липкое, оставляя ощутимый след. Чем дольше длилась тишина, тем сильнее мне хотелось закричать и встряхнуть каждого, лишь бы они перестали так смотреть на меня.

– Скажи мне, Ройс, – нотки мольбы звенели в моем голосе. Я знала, что Ройс не выдержит. Хоть что-то я точно знала.

– Ты спросила это потому, что скучала по Рэю. Ты сказала, что, когда вы не вместе, ты постоянно возвращаешься туда, где темно. И ты не понимала, нормально это или нет.

Рэй шумно вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Я тяжело сглотнула, все еще ковыряясь в чертовой памяти и пытаясь выудить оттуда хоть что-то, что приблизит меня к правде.

– Оставьте меня с Минхо.

– Но я не смогу убедиться в правдивости твоих слов, – возразил Минхо.

– Нет. Ты будешь бить меня током до тех пор, пока я все не вспомню. Оставьте нас.

Я натянула браслеты и снова села, решительно смотря на Минхо.

– Мне нужны эти чертовы воспоминания, а ты не умеешь быть мягким. Делай это, даже если я буду рыдать и умолять тебя остановиться.

– Никакой пощады, – предупредил он.

– Да. – Я покопалась в памяти и нашла нужное воспоминание. – Помнишь, когда мне только ввели сыворотку, ты часами стрелял в меня, чтобы я не испытывала боль?

Рэй шумно вздохнул, но я не стала смотреть на него.

– Помню.

– Сделай для меня сейчас то же самое. Пожалуйста, верни мои воспоминания, – впервые за долгое время твердо сказала я.

Минхо кивнул и выставил всех из комнаты.

***

По своей натуре человек не был жестоким. Таким его делали обстоятельства и то, что наложило сильный отпечаток. Это не являлось оправданием, лишь констатацией факта. Кто-то принимал это, кто-то нет. В любом случае та жестокость, что жила в Минхо, оказалась для меня панацей.

Он добивался нужного ему результата любым путем. Даже если казалось, что он дает слабину, это было лишь обманным маневром, чтобы в следующую секунду обрушить такую жестокость, от которой становилось трудно дышать. Я не знала, сколько прошло часов. Я не чувствовала собственного тела и едва удерживала его в вертикальным положении. Но мы продолжали восстанавливать хронологию событий, старались заполнять пробелы известными Минхо фактами. Иногда мы прерывались, но только для того, чтобы он уточнял у Рэя детали. А Рэй по какой-то причине не хотел говорить о многом.

Когда Минхо объявил о перерыве, я решилась расспросить его:

– Расскажи обо мне и Рэе.

– Я не в праве этого делать, – безразличие в его голосе было напускным. Я чувствовала это каждой клеточкой тела.

– Ты не придерживаешься общепринятых правил.

Я теряла терпение, что было невозможным, даже когда во мне не было сыворотки. То, во что Профессор превратил мой мозг, вызывало неконтролируемую ярость и шквал отвратительных эмоций. У меня не было другого способа избавиться от них, кроме как обрушить на Минхо. По крайней мере, ему плевать на чужие эмоции. Ему и на собственные плевать.

– Когда ты приходила в сознание, – отвратительно медленно начал он, из-за чего в моей груди зародилось рычание, – ты постоянно признавалась ему в любви.

Мое тело оцепенело. Я искала в глазах Минхо намек на ложь, скрытые намерения или завуалированную правду, поданную таким способом, чтобы добиться нужных результатов.

Однако он не врал.

Честность сквозила в позе, в каждой черточке лица и в словах. Минхо не преследовал собственные цели. Просто швырнул в меня правду, превращая беспорядок в моей голове в хаос.

– Ты говорила немногое. Просила спасти Тею и Тима, сообщить мне о Профессоре и говорила Рэю, что любишь его. Это все. А теперь ответь мне, ты действительно любишь его?

– Да, – неожиданно для самой себя сказала я и быстро попыталась сменить тему, – Тим и Тея здесь? Вы спасли их?

Он кивнул.

– Отведи меня к ним.

Минхо почесал подбородок, не сводя с меня глаз. Вот теперь он что-то скрывал. Что-то, что могло привести меня в ярость.

– Здесь не только Тим и Тея, – в своей дурацкой манере сказал он.

– Кто еще?

Он не ответил. В дверь постучали, и Минхо поднялся, чтобы открыть ее. В комнату зашел Рэй, держа в руках поднос с едой.

– На сегодня достаточно, – тоном, не терпящим возражений, сказал он и выразительно взглянул на Минхо.

Я тяжело сглотнула, желая и одновременно боясь оставаться с Рэем наедине. Минхо одарил меня долгим взглядом, прежде чем выйти. Рэй поставил поднос напротив меня, и сам опустился на пол. В подушечках пальцев странно покалывало, словно я хотела к нему прикоснуться. Но даже если бы переселила себя, то почему-то думала, что Рэй не хотел этого, хоть и в упор смотрел на меня.

– Где мы? – прочистив горло, спросила я.

– В Англии. – Мои губы приоткрылись, но он предугадал мой вопрос, – в тот день атаковали не только нас, но и Соколов в России. В целях безопасности мы прилетели сюда. К тому же, дом разрушен, и сейчас там идет ремонт.

Страх стальными кольцами сжал мою грудь. Я посмотрела на него и тяжело сглотнула.

– Животные?

– Целы. Солдаты присматривают за ними. Коты и Анатолий живут в общежитие, Юрий носится по территории.

– Чудовища? – мой голос дрогнул.

– Подвал цел, так что они невредимы. Анна навещает их.

Я кивнула и отвела взгляд, не понимая, почему испытываю такую неловкость рядом с ним. Тишина опустилась на нас колючим покрывалом. Подобрав ноги и натянув рукава толстовки, я облизнула губы и задержала дыхание. Сотни вопросов висело на кончике языка, и только один из них не давал покоя.

– Почему ты хотел солгать мне?

Рэй молчал, и я не выдержала и посмотрела на него. Его глаза… что-то с ними было не так. Былой уверенности не осталось, только уязвимость и страх.

– Потому что не хотел, чтобы Минхо причинял тебе боль. Лучше забыть меня, птичка, чем видеть, как ты заживо сгораешь на моих глазах.

– А если я не вспомню нас? – шепотом спросила я.

Уголки его губ дрогнули, но улыбки не последовало. Мое сердце замерло, а вместе с ним и весь мир в ожидании его ответа. Взгляд Рэя потеплел и согрел меня. Знакомые искорки вспыхнули в глазах, и я потянулась к ним, как бабочка к языкам пламени.

– Тогда мы начнем сначала. Начнем с того момента, которое ты помнишь. И я буду заново завоевывать твое сердце, создам новые воспоминания и сделаю все, чтобы на этот раз ты не забыла их.

Это обещание вызвало у меня вздох полный облегчения. Раны моей души медленно затягивались, а боль утихала, давая мне возможность дышать полной грудью. Обрывки воспоминаний трепетали в памяти, то приближались, то отдалялись, то ярко вспыхивали, то меркли. Я нуждалась в них, но позже.

Сейчас я нуждалась в нем.

Я отодвинула поднос и придвинулась к нему, улавливая аромат парфюма. Казалось, Рэй не дышал. Смотрел за тем, как я не решительно касаюсь кончиками пальцев его руки. Кожа вспыхнула в том месте, где мы соприкоснулись. Тяжелый вздох разорвал возникшую тишину и вызвал у меня облегчение. Я даже не успела опомниться, как он резко притянул меня к себе и обнял.

– Я мало что помню, – дрожащим голосом призналась я, утыкаясь в его шею.

– Плевать. Главное, что ты здесь.

Я на мгновение отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза. В них отразилось облегчение и что-то еще, что я не смогла распознать. Рэй больше не был напряжен, но и не расслаблялся. Он внимательно следил за выражением моего лица, боясь упустить перемену.

– Я не помню, каким был наш первый поцелуй.

– Я поцеловал тебя в тренировочном центре, сразу после того, как ты пришла в себя. В тот день тебе ввели сыворотку. Тебя должен был поцеловать Минхо, но я не дал ему сделать это.

– Почему?

Он мягко улыбнулся и заправил прядь волос мне за ухо.

– Потому что был влюблен в тебя, птичка.

– А сейчас?

– А сейчас ты проросла в меня так глубоко, что я уже не понимаю, где заканчиваюсь я и начинаешься ты. – Он обхватил ладонями мое лицо и заглянул в глаза. – Обратного пути нет. Ты можешь забыть меня, ненавидеть, уйти, но я тенью буду следовать за тобой. И буду ей до тех пор, пока мы оба не превратимся в прах.

Его слова не напугали меня, напротив, придали сил. Профессор мог стереть мои воспоминания, но не чувства к нему. Потому что они хранились не в голове, а в сердце.

– Тебе нужно поесть.

Я качнула головой, не желая отрываться от него. Страх стремительно отступал, пока он удерживал меня в объятиях. И я не солгала Минхо, сказав, что люблю Рэя. Мне не нужны были воспоминания, чтобы понять это.

– Расскажи мне о нас. Расскажи мне о том, что я забыла.

И он начал рассказывать, заполняя пробелы и восстанавливая мою память. Ничего из сказанного им я не смогла вспомнить. Ни одного момента. Я пыталась визуализировать их в голове, пыталась представить, как мы с ним проводим время, как занимаемся… Это я не могла представить. Поэтому густо покраснела, потому что Рэй в деталях пересказывал, как мы переспали.

– Прекрати, – прохрипела я, чувствуя жар, растекающийся под кожей

– Но я должен сказать, что ты очень любила сидеть на моем лице.

На его губах наконец-то появилась искренняя улыбка. Я не выдержала и улыбнулась ему в ответ.

– Сомневаюсь, что эта часть правдивая.

–Полагаю, нам стоит проверить.

– Прямо сейчас?

– Тебе нужно отдохнуть, а мне – убедиться, что ты больше никуда не уйдешь.

Он заставил меня немного поесть и проследил, что я выпила достаточно воды. Происходящее все еще казалось слишком реалистичным сном, поэтому я постоянно прикасалась к Рэю, делая его своим якорем.

Густой туман заволакивал истерзанный разум. Усталость стала такой невыносимой, что я едва не уснула прямо на полу. Рэй подхватил меня, положил на кровать, а сам устроился рядом. Призрачный холод тут же набросился на мою кожу, но я прижалась к Рэю, согреваясь.

– Что произошло, когда Профессор забрал меня?

Тяжелый вздох сорвался с его губ и заставил меня вскинуть голову. На лице Рэя отпечаталось отчаяние, а в глазах заклубилась тьма. Он щелкнул языком и крепче обнял меня.

– О чем угодно, но только не об этом, – приглушенным голосом сказал Рэй.

– Почему?

По его взгляду я поняла, что он не ответит на мой вопрос. Любопытство подмывало меня надавить и выяснить правду, но, казалось, что эти воспоминания причиняют ему боль.

– Засыпай, птичка.

– Когда я проснусь, ты будешь здесь?

– Разумеется. Больше никакого разделения. Если потребуется, то я привяжу тебя к себе.

Я улыбнулась, закрыла глаза и уткнулась в его шею. Вдыхала запах до тех пор, пока не уснула.