Я изучила базу Профессора вдоль и поперек. Чем меньше воспоминаний оставалось в голове, тем больше свободы он предоставлял мне. Но в действительности здесь нечего было изучать. Этот остров всего лишь был одним из и не являлся основным. Именно сюда привозили новичков, стирали им память и тренировали, а после, если они проходили отбор, их отправляли с помощью подводной лодки на основной остров, местоположение которого мне было неизвестно.

Далия как-то сказала Тее, что в отличие от них с Тимом меня отправят на основной остров. Но сам Профессор все еще пытался стереть мои воспоминания, увеличивая количество сеансов. С каждым днем разочарование в его глазах становилось явным. Монстр слабел, и как бы часто Профессор не провоцировал меня, ему не удавалось подчинить его.

Мои боевые навыки были гораздо выше, чем у Тима и Теи, но мое подсознание каждую ночь воскрешало испепеленные фрагменты. Тея сказала, что утром я просыпалась в панике и, сопротивляясь приказу, касалась решеток. Тогда Профессор принял решение перевести меня в отдельную камеру, где бы я не смогла себе навредить.

Второй проблемой стал чип. Я испытывала трудности с ним, все еще полагаясь на собственные инстинкты. Это раздражало Профессора. Он надеялся получить в свои руки сокровище, а на деле обрел разочарование.

Я не стоила тех усилий.

Профессор не понимал, в чем проблема. Не понимал, что воспоминания являлись ключом к монстру, а не ядом, отравляющим его потенциал. После очередного сеанса Профессор устроил мне допрос:

– Как часто ты отдаешь контроль монстру?

– В основном во время боя, – ответила я, цепляясь за тлеющие воспоминания и сохраняя в памяти эти клочки.

– Ты сама это делаешь или же каким-то образом вызываешь его?

Тяжелые веки закрывались. Я тяжело вздохнула и нахмурилась, в глубине души зная, что должна солгать.

– Я не помню.

– Лгунья, – прорычал Профессор и схватил меня за горло. Я все еще была прикована к кушетке, но, даже если бы он расстегнул кожаные ремни, не смогла бы противостоять ему. – Ты знаешь, как вызвать его. Ты знаешь, что является спусковым крючком.

– Я не помню, – повторяла я, жадно хватая воздух.

Профессор резко убрал руку и отстранился. Он не хотел признавать, что допустил ошибку. Прогресс, которого он добился благодаря нашей сыворотке, ослепил его призрачным успехом. Но жадность в его случае стала пороком

– Сколько таких же солдат, как и ты?

– Только я.

Внезапно Профессор сжал мое запястье и стащил с пальца кольцо. Я не должна была реагировать, но слабо дернулась, желая вернуть то, что принадлежит мне.

– Кто подарил его тебе?

– Я не помню.

– Кто?

– Я не помню! – мой голос сорвался на крик, а на глаза навернулись слезы. Он ненавидел, когда кто-то из нас проявлял нехарактерные эмоции.

Он ненавидел тот факт, что человечность в нас сложно искоренить.

Тим и Тея нерешительно зашли в кабинет. Профессор швырнул кольцо в стену и стремительно вылетел, потеряв остатки терпения. Пока Тим расстегивал ремни, Тея искала кольцо. Она знала, что оно много значило для меня, хоть я и никогда не говорила, кто именно подарил его.

Я воспользовалась их смятением и тихо спросила у Тима:

– Когда меня только привезли, вместе с Профессором пришел мужчина. Ты знаешь, кто он такой?

Тим нахмурился и медленно качнул головой.

– Я видел его впервые.

– Ты уверен?

Он задумался, а после уверенно кивнул.

Я так и не смогла выяснить, как именно сотрудничают Профессор и Угго. Даже когда показывала, что максимально уязвима, даже когда спрашивала у него об этом перед сеансами, и мы оба знали, что эти разговоры будут стерты из головы. Казалось, что их тандем – своего рода ловушка. Возможно, Угго спонсировал его, но что я успела понять, за время, проведенное здесь: Профессор всегда выберет себя.

Помимо того, что в нем была обновленная сыворотка, он всегда ходил в сопровождении охраны и своего лучшего солдата – Далии. Никто не знал, где находится спальня Профессора, к тому же, по слухам, он всегда менял комнаты. Как только кто-то из солдат становился потенциально опасным, Профессор убивал его. А еще он что-то скрывал. Я поняла это случайно, подслушав их разговор с Далией. В тот момент они оба считали, что я нахожусь без сознания, после самой отвратительной процедуры. Страшнее, той, чем шоковая терапия. Профессор провоцировал монстра, запирая меня в клетке и нанося удары хлыстом. Как только монстр выбирался, он пытался приструнить его, обновляя протоколы в чипе. Но если человека можно было подчинить, то монстра, который каждый день утрачивал свой гнев, нет. У него не оставалось ни стимула, ни мотивации, ничего. После этой процедуры меня отвозили на шоковую терапию. Пока Далия надевала электроды, она убедилась, что я без сознания и спросила:

– Когда мы отправимся на остров?

– Как только он найдет своего младшего сына. Возможно, мне придется отправить к нему нескольких солдат.

– Из основного состава? – поинтересовалась Далия.

– Нет. Отбери нескольких солдат и обнови протоколы в чипе. Там не должно остаться информации о другом острове и основном составе. Только о тех, кто здесь.

– Хорошо.

Этот разговор навел меня на другие мысли. Я даже не заострила внимание на том, что Армандо куда-то пропал, ведь Профессор вел двойную игру. Он лишь создавал видимость, что сотрудничает с Угго. На деле же, по всей видимости, пользовался его ресурсами и собирался подсунуть ему неперерабатываемые отходы.

***

Профессор снял электроды с моей головы, а затем щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание. Я несколько раз моргнула. Горло раздирало от крика, который снова и снова вырывался из меня. Взгляд остановился на белом потолке. Таком же белом, как и мое прошлое. Ни одного имени, ни одного лица, ни одного образа, только статический шум. Я помнила, как убивать, как держать оружие, как защитить собственное тело, но не помнила, кто научил меня этому. Кто сражался со мной часами, доводя технику до идеала.

Зажмурившись, я попыталась совладать с нахлынувшим страхом, и тогда возник образ. Образ одного и того же мужчины, который снился мне каждую ночь. У него были темные волосы и черные, как смоль, глаза. Я просила его не сниться, просила покинуть мои сны, потому что его образ причинял много боли.

Его присутствие причиняло много боли.

Возможно, именно он подарил мне кольцо, которое я носила на безымянном пальце и которое никогда не снимала. На нем была гравировка. Слово, состоящее из трех букв.

«Моя»

Вещь из прошлого почему-то была дорога мне, как и то, что мужчина пробирался в мои сны. Нужно обладать твердым характером, чтобы быть таким настойчивым.

Я не рассказывала об этих снах Профессору, потому что… не хотела. Этот мужчина был моим, а мне не нравилось делиться, только если речь не шла о Тиме и Тее.

Среди всех солдат они стали для меня особенными. Наверное, причина крылась в том, что ни у одного, ни у второго не было никаких перспектив. Если потребуется наше участие – а по словам Профессора мир скоро погрязнет в войне – то их первыми бросят на передовую, потому что их жизни ничего не стоили.

Неперерабатываемые отходы.

Но в Тиме и Тее было больше жизни, чем в ком-либо. И они искренне пытались стать лучшими солдатами, вот только давалось им это тяжелее. Я не должна была испытывать к ним сострадание, но почему-то не могла от него избавиться. Возможно, в прошлой жизни я заботилась о ком-то, и эта привычка въелась в мою ДНК. Рядом с Тимом и Теей я не чувствовала себя такой одинокой. Каждый вечер мы играли в игры, которые придумывал Тим, а после Тея рассказывала о том, какой видит свою будущую жизнь. Ее мечты были красочными, и мне нравилось слушать, как именно она описывает место, где хочет жить.

Я села на кушетку и не успела потереть виски, как внезапно пронзительная сирена разрезала тишину. Механизированный голос повторял три слова:

«Вторжение на территорию. Вторжение на территорию. Вторжение на территорию.»

Профессор открыл ноутбук и начал печатать. Я не двигалась. Следила за эмоциями, сменяющимися на его лице. Сдержанность сменилась волнением, а оно – гневом. В кабинет ворвалась Далия и остановилась в шаге от стола.

– Введи ей сыворотку, – бросил Профессор, и Далия тут же открыла ящик комода и достал темно-серый чемодан.

Я спокойно сидела и ждала, когда она вколет мне сыворотку. Чип отправил сигнал в мозг, стоило Далии вскинуть шприц, но даже это не заставило меня отступить. Игла болезненно вонзилась в кожу, и не успела я закрыть глаза, как Профессор заговорил:

– Ввести сыворотку всем тем, кто вторгся на территорию. Повтори.

– Ввести сыворотку всем тем, кто вторгся на территорию.

– Эти солдаты ничего не значат.

– Эти солдаты ничего не значат.

– Не дать схватить себя.

– Не дать схватить себя.

– А если тебя пленят, то найди способ вернуться ко мне.

– Если меня пленят, я найду способ вернуться к вам.

Его губы изогнулись в хищной ухмылке. Профессор закрыл ноутбук и резко поднялся.

– До встречи, «проект А».

– Вы уходите?

Он одарил меня долгим взглядом.

– Я научился перестраховываться. Главное то, – он постучал себя по виску, – что здесь.

С этими словами он ушел, а в моей голове набатом звучали приказы.

– Пошевеливайся, – бросила Далия и потянула меня к двери, – если Соколы совершат посадку, заманим их в лабиринт, там и введем сыворотку.

Я кивнула и побежала за ней, не понимая, кто такие Соколы.