Рэй был в ахуе. Другого слова я подобрать не смогла.

Когда он вернулся в убежище, то сразу понял, что что-то не так. Мы молчали, и он не выдержал и спустился в подвал. Впервые Рэю нечего было сказать. Зато Армандо не удержал язык за зубами.

– Командир, – радостно протянул он и широко улыбнулся, – да ты своего рода Иисус. Каждый раз мне говорят, что ты умер, и каждый раз ты оказываешься живым. В чем секрет?

– Где Морган? – Рэй пришел в себя и приблизился к Армандо.

– Понятия не имею. Я не его подружка.

– А кто его подружка?

Армандо недоумевающе уставился на него.

– То есть, ты действительно веришь, что я слежу за его личной жизнью?

Рэй ущипнул себя за переносицу. Он за несколько секунд понял, что Армандо был проблемой. К тому же оказался крепким орешком. Мы применили к нему самые безопасные пытки, которые ни к чему не привели. У этого парня напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Он хохотал чаще, чем кричал. Возможно, я где-то просчиталась.

А может быть и нет.

– Оставь нас наедине с бабочкой. Я буду разговаривать только с ней.

– Где-то я такое уже слышал, – проворчал Рэй и ушел.

***

Проблема в том, что Армандо тратил мое время. Уже три дня он находился у нас в плену, но мы не приблизились к правде.

Я всматривалась в его глаза, пытаясь отыскать уязвимые стороны. Армандо никогда меня не интересовал, и поэтому я мало что знала о его жизни, помимо очевидного. Но мне требовалось отыскать эти болевые точки и надавить на них со всей силой.

– Чем дольше я смотрю на тебя, тем сильнее понимаю, что вы не похожи.

– С кем?

– С той девушкой, которая приехала на свадьбу к Эмилио. Вы как-то странно реагируете, когда я упоминаю ее. Почему?

– Потому что она одна из нас. Тебе ли не знать.

– Ааа, понятно.

Он склонил голову, и в его глазах снова заискрилось веселье. Уголки губ подрагивали, словно он сдерживал улыбку. Это злило меня по многим причинам, но одну я не собиралась озвучивать даже в своей голове. Жар и без того согревал мои щеки, спускаясь ниже к шее, и это не скрылось от взгляда Армандо. Я прочистила горло, собираясь задать новый вопрос. Армандо опередил меня:

– Мне нравится чувствовать себя особенным, бабочка, но я никак не могу понять вот что: почему вы не пытаетесь причинить мне вред?

– В смысле?

Армандо усмехнулся и оттолкнулся от стены. Цепи зазвенели, воздух вокруг нас сгустился и стал плотным, как желе.

– Думаешь, я не знаю, как Рэй пытал одного из ваших? А сейчас он даже не навещает меня. Почему?

– Потому что ты мой пленник.

– Мой, – повторил Армандо и прислонился к стене. Его умение вычленять определенные слова из предложения поражало и раздражало в равной степени. – Говори это почаще.

– Зачем?

– Красивая девушка считает, что я принадлежу ей. Это возбуждает.

– Фу, заткнись, – фыркнула я и намеренно закрыла глаза, чтобы не видеть выражение его лица.

Я не хотела признавать, что он раз за разом умудрялся сбивать меня с толку, при условии, что это моя прерогатива. Я миссис внезапность и королева неожиданных поворотов, а этот парень посягал на мою корону.

Да кем он себя возомнил?

– Вернемся…

– Как тебя зовут? – перебил он и выжидательно посмотрел на меня. – Пойми меня правильно, мне нравится называть тебя «бабочкой», но я предпочитаю знать имя девушки, перед которой собираюсь преклонить колени.

– Технически, ты на коленях.

– Это не считается.

– Считается.

– Неа.

– Да.

Его губы приоткрылись, но я успела вскинуть руку.

– Две минуты тишины, – объявила я и ущипнула себя за переносицу.

Он что-то сказал, но я пропустила его слова мимо ушей, погружаясь в собственные мысли.

Минуточку.

Откуда Армандо мог знать, что Рэй пытал Ройса? Этой информацией обладал Морган, ведь в то время работал в «Плазе». Зачем Моргану рассказывать об этом Армандо? Я не знала, в каких отношениях они состояли, но по всем фронтам это выглядело подозрительно.

Апеллировать жизнью Моргана было странно. Наверняка, кто-то из его семьи представляет большую слабость, чем предатель «Плазы». Кто мог быть ей? Эмилио? Угго? Или же Вэнна?

Добраться до них будет сложнее, но ему об этом знать необязательно, так что я могла сблефовать и пойти ва-банк.

Я достала телефон и сделал вид, будто прочитала сообщение. Мои губы изогнулись в довольной улыбке, которая коснулась глаз.

– Скоро у тебя появится компания, – словно невзначай бросила я и убрала телефон.

– Компания? С каких пор меня недостаточно, бабочка?

– Им, – я указала пальцем наверх, – удалось выследить Вэнну. В ближайшие несколько дней они схватят ее и привезут сюда. Ты же знаешь, что это самый простой способ добраться до правды.

И вот тогда маска весельчака спала, и ее осколки усеяли пол. Выражение его лица – чистая ярость вкупе с гневом.

– Вы не сделаете этого, – прорычал Армандо и дернул цепь, – не смейте прикасаться к моей матери.

Впервые он боролся. Впервые выплеснул те эмоции, что годами настаивались в нем. Я с жадностью впитывала их и хотела большего.

– Я подготовила для нее особую программу. Вы же, наверняка, пытаете женщин иначе, не так ли, Армандо? Физическая боль для них не так страшна, как то, что вы делаете с их телами.

– Я не трогаю женщин без их согласия.

Я рассмеялась, и ничего забавного не было в этом смехе. Вытягивая эмоции из него, я невольно выплеснула свои.

– Ты, возможно, нет. Но что насчет других? Людей, которые занимают высокие должности в вашем синдикате? Которые вхожи в ваш дом и делают то, что им заблагорассудится.

– Я убил этих людей. Я убил тех, кто без спроса притронулся к ней.

Что?

Я нахмурилась, не совсем понимая, о чем, черт возьми, он говорит. Люди, причинившие ей боль, были живы, как бы сильно мне не хотелось обратного. Они ждали своего часа возмездия.

– Ее изнасиловали, – тихо сказал он, и его глаза наполнились болью. Впервые. Он вытерпел все пытки, но сейчас, когда говорил о ком-то, не мог контролировать себя. – И я убил их.

– Кого изнасиловали? – голосом, лишенным эмоций, спросила я. Он не мог знать правду. Угго не для того столько лет хранил секрет, чтобы так просто раскрыть его, не получив выгоду.

– Мою мать.

Ком возник в горле. Я с силой стиснула челюсть и сохранила выражение лица бесстрастным.

– Я знаю, что ты блефуешь, бабочка, но лучше схватите моего брата. Ее не трогай.

– Готов пожертвовать им?

– Я пожертвую собственной жизнью, но защищу ее.

– Мамин мальчик? – с приторной улыбкой сказала я, ненавидя себя за это.

Глаза Армандо вспыхнули. Не отводя от меня взгляда, он бесполезно дернул цепь. Он напрасно тратил силы с учетом того, что мы давали ему маленькие порции еды и пол стакана воды.

– Не будь сукой.

Я удивленно посмотрела на него.

– Ты не знаешь меня.

– Плевать. У тебя есть уши, и ты хочешь, чтобы я говорил, а значит слушаешь меня. Так что прояви женскую солидарность или за что вы там боретесь и оставь ее в покое. Мой отец, наверняка, добрался до нее.

– Твой старший брат там.

Армандо фыркнул и закатил глаза. Я ждала, когда он что-нибудь скажет, однако время шло, а он продолжал молчать.

– Расскажи мне о ней, – попросила я, выбирая другую тактику.

Грустная улыбка возникла на его губах. Он смотрел в одну точку, его кадык дернулся, а на щеках возник румянец. Казалось, что воспоминания о ней придают ему сил.

– Я никогда не видел ее улыбку, – внезапно сказал он, и мое сердце ухнуло куда-то в желудок. – Даже когда был маленьким. Даже когда она играла со мной. Мама не улыбалась, а если пыталась выдавить улыбку, то начинала плакать.

– Почему? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Я не знаю. Я выясняю это всю сознательную жизнь. Она постоянно кого-то оплакивает. Каждую чертову ночь.

Мои губы приоткрылись, но звука не последовало. Я не могла рассказать ему правду. Она не принадлежала мне, как и остальным. Мы дали клятву. Мы обещали ей, что никогда этого не сделаем, насколько критической не была ситуация.

Эмоции отразились на моем лице и заставили Армандо нахмуриться. Я прерывисто втянула воздух, собиралась встать и уйти, но тело оцепенело. Каждая мышца словно налилась свинцом.

– Бабочка?

Сердце оглушительно стучало в груди, и стук отдавался в висках. Мозг судорожно пытался слепить новый план, с помощью которого мы бы перетянули Армандо на свою сторону и узнали бы нужную информацию. Но я не доверяла ему. Я не доверяла никому из этой семьи.

– Ты же не можешь знать, что произошло с моей матерью? – то ли спросил, то ли сказал он.

Я молчала. Язык во рту разбух и прилип к небу, и, даже если бы мне удалось совладать с собой, я бы не смогла рассказать правду.

– Кого оплакивает моя мать? – тон его голоса стал ниже. Послышался лязг металла и скрип двери. – Кого?

– Хватит, – услышала я голос Рэя. Он положил руку на мое плечо и одарил тяжелым взглядом. – На сегодня хватит.

Я видела в его глазах, что он тоже допускал такой вариант. Мне нужно было обсудить это с ним, потому что Рэй хоть немного, но знал Армандо.

– Кого оплакивает моя мать? – взревел Армандо и с силой дернул цепи. – Кого?

Джекс влетел в подвал и приставил лезвие к его горлу.

– Если ты нахуй не заткнешься, я убью твою мать у тебя на глазах.

– Ты не сделаешь этого.

– Проверь, блядь, меня.

Рэй потянул меня к выходу, но оставил Джекса наедине с Армандо. Как только мы оказались наверху, я смогла вдохнуть полной грудью. Но чего я точно не ожидала, так это того, что увижу Энзо.

Он выглядел как мертвец. Цвет его лица казался зеленым, под глазами залегли глубокие тени, а сами глаза… Я не выдержала его взгляд. Я не выдержала ту боль, что отражалась в них. Большую часть жизни Энзо винил себя в том, что произошло с ней, но новость о том, что она пропала, едва не уничтожила его.

– Выведи Джекса, – обратился он к Рэю, – я поговорю с Армандо.