Мне нравилось чувствовать на себе его взгляд, даже когда я спала. Возможно, кто-то посчитал бы это ненормальным, но только не я. Ведь пока он смотрел на меня, никто не смог бы причинить мне боль.

– Поцелуй меня, – попросила я, не открывая глаз.

Его губы сразу же накрыли мои, а руки крепче обвились вокруг талии. Мелкие покалывания пробежали по коже, нервные окончания заискрились, а внизу живота сладко потянуло. Длинные пальцы запутались в моих волосах. Рэй перевернул меня на спину и навис надо мной, одаривая мрачным взглядом.

– Ты должен прекратить мне сниться, – дрогнувшим голосом сказала я.

Он ничего не сказал, но его глаза дали понять, что именно он думает по этому поводу.

– Эти сны причиняют мне боль.

– Ты начинаешь забывать меня, – наконец-то сказал Рэй, что было редкостью. Обычно говорила только я.

– Профессор догадывается, что я не подчиняюсь из-за тебя. Скажи мне, что ты сейчас не в Чикаго.

Рэй промолчал. Он никогда не отвечал на мои вопросы. Он не говорил, что происходило с ним.

– Не дай ему добраться до тебя и Соколов. Защити их, – умоляла я, чувствуя, как из глаз льются слезы.

Я хотела коснуться его лица, но рука прошла сквозь него. Тепло растворилось, а на его место пришел холод. Тот, от которого стыла кровь в жилах.

– Сохрани воспоминания, птичка.

– Прекрати мне сниться.

***

Профессор уходил сразу после сеанса, перекладывая заботу обо мне на Тима и Тею. Пока они снимали электроды с моей головы, я смотрела в одну точку, сдерживая слезы. Каждый раз мне снился один и тот же мужчина, имя которого вертелось на кончике языка, но я старалась не произносить его вслух.

Он защищал мой разум, в то время как Профессор изо дня в день сжигал его дотла. Я стала его проблемой, ведь отказывалась называть свое имя, численность Соколов и их возможное местоположение. Профессор убеждал, что за пределами острова у меня никого нет. Сразу после сеанса я соглашалась с этим утверждением, но к утру часть воспоминаний возвращалась. И это приводило его в ярость.

Каждый новый день был похож на предыдущий. Мы тренировались на ринге, после он отправлял нас в лабиринт на верхнем этаже, где учил работать в связке с чипом. Секрет чипа в том, что он моментально анализировал соперника и подавал сигнал-предупреждения в мозг, прежде чем соперник замахнулся.

Мне казалось, что я знала, как убить солдат Профессора, но почему-то не могла вспомнить. Эта информация не задержалась в моей голове или же была выжжена. Единственное, о чем я помнила: нужно избегать тока.

– Ток – твой главный враг, – повторяли Тим и Тея.

Первое время я не верила им и постоянно прикасалась к решеткам в нашей камере. После Профессор отдал мне приказ. С тех пор я не трогала решетки.

– Фисташка! – воскликнул Тим и развел руками, словно был рад меня видеть.

Мы столкнулись в одной из комнат. Тим внезапно согнулся и приложил руку к боку.

– Устал?

– Мне никогда не стать таким выносливым, как Далия, – признался Тим и вскинул голову.

Далия была лучшим подопытным Профессора. Она и чип стали единым организмом: моментальная реакция, быстрый анализ и безукоризненное выполнение приказов. При всем при этом, Далия сумела сохранить характер и острый язык. Как-то Тея сказала мне, что из всех солдат Профессор всегда выберет Далию. Она считалась эталоном.

А мы – браком.

Я цеплялась за воспоминания и не давала Профессору возможность навести порядок в моей голове. Чем чаще он стирал воспоминания, тем быстрее слабел монстр. Ничто не подпитывало его ярость. Ему не за что было бороться.

Что касалось Тима и Теи… Сложно было описать, что именно с ними не так. Они тупо выполняли приказы, не совсем понимая, с какой целью. Ни один, ни второй не был жестоким. Если требовалось выполнить задачу, они делали это, стараясь лишний раз не проливать кровь. По сравнению с ними, Далия намеренно причиняла больше боли соперникам. Особенно новичкам, в число которых входила и я.

Дверь слева от меня распахнула, и возникла Далия. В обеих руках она держала окровавленные ножи. В этот лабиринт запустили новичков, и, видимо, Далия успела преподать им урок.

Я не позволяла чипу управлять своими инстинктами. Я привыкла полагаться на себя. Далия резко замахнулась, но это движение было ложным. На деле же она собиралась пырнуть меня другим ножом. Я крутанулась вокруг своей оси и ударом ноги выбила нож. При мне не было оружия, только уставшее тело и желание выжить. Далия издала низкое шипение и бросила быстрый взгляд на нож, который отскочил от стены и теперь валялся на полу.

– Недостаточно быстро, – протянула Далия и вытащила нож, – и прекрати бороться с чипом.

– Я не борюсь с ним.

– Ты все еще прикрываешь голову.

– Это было круто, – прокомментировал Тим.

Я не нуждалась в их оценке. Сколько бы Далия не критиковала меня, ее бесило мое сопротивление. Она не хотела признавать, что чип в моем случае становился бесполезным. Я столько лет работала без него и успешно справлялась. Но еще больше ее бесило то, что Тима и Тею обучали бою по моим видео.

– Поторапливайся, – бросила Далия, убирая ножи, – он ждет тебя.

Когда она вышла, я повернула голову к Тиму. Он одарил меня сочувствующим взглядом и попытался ободряюще улыбнуться.

– Твое упорство вдохновляет меня, фисташка, – тихо сказал Тим и приблизился, – смотря на тебя, я начинаю думать, что мог бы побороться за свои воспоминания.

– Возможно ли вернуть их? – спросила я, поглядывая на дверь.

– Вряд ли. Но я надеюсь, что в будущем я обрету людей, за которых захочется побороться. Ты – счастливчик.

Я не стала кивать. Я не подала виду, ведь не знала, наблюдает ли за нами Профессор. Никто не должен был знать о том, какие именно воспоминания сохранились в моей памяти.

Профессор намеревался уничтожить все. Оставить после сеансов пустоту, которую заполнит новой информацией. Нужной ему. Он вливал в меня больше «желтой хрени», теряя всякое терпение. Он проводил сеансы дольше положенного и после каждого все громче хлопал дверью.

И это вселяло в меня крохотную надежду, что в конце концов сломается он, а не я.

Я должна была стать его лучшим солдатом, такой же, как и Далия.

Однако оказалась разочарованием, потому что боролась за то, что любила.