Приятная дрожь скользила вдоль позвоночника. Нервные окончания искрились, словно кто-то пустил разряд тока по моему телу. Я втянул воздух сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как влажный жар накрывает мой член. Мягкая ладонь сжимала его у основания, язык ласкал головку, уничтожая остатки моего самообладания. Низкий гортанный стон вырвался из горла. Я зарылся пальцами в шелковистые волосы и толкнулся навстречу теплу. Сквозь пелену увидел, как в темно-зеленых глазах сверкнула похоть и желание. Пухлые губы идеально обхватывали мой член. Я погружался все глубже в неторопливом темпе. Ее глаза наполнились слезами, но я не видел в них страха. Она старательно заглатывала, из-за чего мои яйца сводило от напряжение. Оргазм приближался, и я ощущал его в каждой клетке тела. Она подталкивали меня к грани безумия, брала больше, чем могла, и даже не возмутилась, когда я грубыми толчками глубже погрузился в нее. Такая покорная. Такая…

– Рэй?

Гребанная реальность настигла меня и вырвала из рая. Я несколько раз моргнул, пытаясь понять, где нахожусь. Нахмуренная Алекс нависала надо мной. Ее растрепанные волосы разметались по плечам, а щека покраснела. Я опустил взгляд к ее губам, вспоминая, как идеально они обхватывали мой член.

– Как зовут любимого экстрасенса Билла? – Хриплым от возбуждения голосом спросил я.

– Влад Череватый.

– У него точно есть способности. Запиши меня к нему на прием.

– Ты стонал, – заметила она, как-то странно смотря на меня.

– Кошмар приснился.

– Тебя возбуждают кошмары? – Черты ее лица ожесточились.

– Нет.

– Тогда что это? – Она пальцем указала на мой эрегированный член, который натягивал одеяло.

Иисус. Христос.

– Это…

– Я хочу знать, что тебе снилось?

– Нет. Определенно нет.

Румянец окрасил ее щеки. Я думал, что она сбежит, но Алекс продолжала сидеть на кровати и смотреть на меня.

– Что ты хочешь узнать? – Спросил я.

Она еще больше покраснела и снова указала пальцем на мой член.

– Тебе больно? – Тихо спросила она, словно кто-то, кроме меня, мог ее услышать.

Моя бровь медленно изогнулась, но Алекс продолжала с надеждой всматриваться в мои глаза, в поисках ответа.

– Нет. Не так, как ты думаешь. Это на грани боли и удовольствия.

– Даже если ты не получишь… освобождение?

– Даже если я не кончу.

Ее нос смешно сморщился, а губы поджались. Я приподнялся, желая продолжить этот разговор.

– Почему ты не читаешь сцены секса в книгах?

– Ты видел книжки Тары. Она любит, когда это все выходит за рамки. Мне такое не нравится читать.

– Потому что ты думаешь, что секс – это больно.

– Я не думаю. Я знаю.

Ее слова кувалдой врезались в мою грудь. Тлеющие угли ярости, что всегда теплились в ней, разожглись в разрушающее пламя, уничтожающее все на своем пути.

Алекс поникла и отвела взгляд. Я сжал ее пальцы, наслаждаясь мягкостью кожи и тем фактом, что могу прикасаться к ней.

– Нет, когда он по обоюдному согласию и когда ты действительно этого хочешь.

Она грустно улыбнулась и убрала свою руку.

– Не утешай меня, Рэй. Я давно смирилась с этим.

– С чем?

– С тем, что не встречу человека, с которым захочу секса.

Я не знал, что слова могут обратится в руку и вырвать мое сердце из груди. Но она в сотый раз удивила меня.

– Не всем суждено познать свое долго и счастливо, так что я больше не расстраиваюсь по этому поводу. Одевайся. Нам пора выезжать.

Я не собирался мириться с ее словами. Если Алекс убедила себя в этой глупости, то я собирался разрушить ее.

***

Мы прибыли к пограничному пункту вовремя. Людей здесь было много, и их голоса смешались с шумом машин. В воздухе витало удушливое напряжение. От невыносимой жары и палящего солнца пот градом лился по спине и лбу. Я взъерошил уже мокрые волосы и вздохнул, стараясь оставаться спокойным. Дети плакали, их родители возмущались, полагая, что это как-то ускорит их прохождение. Несколько часов мы ждали, когда наступит наша очередь, а затем началась проверка документов и допрос.

Алекс вела себя, как Пэйдж. Она эмоционировала, размахивала руками и пыталась шутить с сотрудниками. Если бы кто-то присмотрелся так, как я, то заметил, что все это наигранно. Улыбка не касалась глаз, а блеск в них был искусственным. Но допрос и проверка казались ерундой, по сравнению с бордером, куда мы сейчас направлялись.

– Нас могут держать до тридцати часов, – тихо сказал я, пока Алекс как ястреб следила за другими людьми.

– Главное, чтобы Джекс выдержал, – натянуто ответила она.

– Велика вероятность, что их с Броуди посадят в одну камеру. Но речь сейчас не о нем.

– Я смогу. – Тон ее голоса не убедил меня.

– Решай, птичка, мы можем попробовать сбежать сейчас.

– Нет. Все в порядке. Постарайся не привлекать внимание, чтобы тебя не задержали на несколько месяцев.

– Меня?

– Из нас двоих ты не можешь держать себя в руках.

Возмущение, висящее на кончике языка, пришлось проглотить. Нас заставили сесть лицом к стене. И снова начались долгие часы ожидания. Откуда-то доносились истошные крики матери, которая умоляла посадить ее вместе с детьми. Плач, истерика и духота тупой пульсацией отдавались в висках. В воздухе разлился запах страха и отчаяния.

Меня вызвали первым. Было странно прикидываться русским, при этом разговаривая на английском без какого-либо акцента. Мои попытки сымитировать его провалились на втором предложение. И когда сотрудник решил уточнить, откуда я так хорошо знаю язык, я воспользовался отмазкой Ройса:

– Все таксисты в России владеют бизнесом. Я нанял репетитора и выучил английский.

Мой аргумент их не впечатлил. Они обыскали меня, заставили снять шнурки и забрали вещи, но я успел вытащить свою толстовку и бросить ее Алекс. Она одарила меня фальшивой улыбкой, а после сотрудники отвели меня в камеру. Больше я ее не видел.

Алекс

Кусочек фольги под моей задницей не казался унизительным. Все лучше, чем сидеть на лавке рядом с другими.

Я заняла угол, натянула толстовку Рэя и закрыла глаза. Это всего лишь камера в бордере. В лучшем случае я проведу здесь тридцать часов. Даже если кто-то попытается притронуться ко мне, я всегда могу его убить.

Мы просто убьем их всех и скроемся в Лос-Анджелесе.

Идеальный план.

Женщины разговаривали, делились своими историями, причинами, по которым они решили пересечь границу. Я заставляла себя не вслушиваться в их разговор, чтобы ничего не знать о них. Я ничего не хотела знать о жизни моих предполагаемых жертв.

Тьма клубилась в голове. Я натянула рукава толстовки и глубоко вдохнула запах Рэя. Нотки цитрусовых, сандала и безопасности наполнили мои легкие. Я цеплялась за мысль, что он где-то рядом. Что в случае, если все пойдет не по плану, он поможет выбраться.

Если я в чем-то была уверена, так именно в этом.

Время шло критически медленно. Ко мне подсела девушка и что-то спросила, но я проигнорировала ее вопрос, боясь, что ответит ей монстр. Вид решеток, мужчин, разгуливающих вдоль камеры, небольшое пространство – загоняли меня в потаенные уголки сознания. Я снова чувствовала себя маленькой девочкой, не способной справиться с решетками и чудовищами.

Я снова чувствовала себя заживо погребенной. Сверху давила плита тайн, лжи и обмана. Кислое горе витало в воздухе, плотная тьма облепила со всех сторон. Здесь не было ни входа, ни выхода. Только неминуемая смерть, о которой никто и никогда не узнает.

Шершавые пальцы пробирались под ткань грязного платья, касаясь кожи. Я воспроизвела в памяти одно из видео Пэйдж, где Ройс и Билл стояли на подтанцовке у Тары, которая, облачившись в костюм банана, пела в гостиной. Смех Соколов, их улыбки, даже угрюмое выражение лица Джекса удерживали меня от падения.

Боже, Джекс.

Я сконцентрировалась на его боли. Представила, как он терроризирует взглядом стены, подразнивая собственного монстра. Как он мысленно возвращается в ту чертову комнату, где его держал отец. Некоторые люди должны умереть дважды, чтобы осознать собственные ошибки. Отец Джекса в их числе.

Пальцы спускались ниже, касаясь живота и резинки трусиков. Я шумно втянула воздух, заменяя это воспоминание любой перепалкой Джекса и Пэйдж. Теперь лезвие пересекало пространство, а кровь крупными каплями падала на паркет. Ворчание Ройса отчетливо звучало в моей голове. Мы на пару с ним отмывали полы, диваны, столы, скрывая следы побоищ. А на следующий день все повторялось.

Пальцы оттянули резинку трусиков и коснулись сухих складок. Низкое рычание завибрировало в груди, и я вонзила ногти в ладони. Благодаря короткой вспышке боли возник Минхо, сидящий в моей комнате. Он клешнями вытаскивал из меня эмоции, использовал те же слова, проверяя грани. Диван был насквозь пропитан его кровью, но Минхо не вставал. Его когти так крепко впились в мой череп, добираясь до разума, который отказывался выбираться из ловушки, которую сам же создал. По моему лицу текли слезы, и глаза Минхо наполнялись болью. Но он не сдавался. Продолжал миксером взбивать мои мозги, до тех пор, пока я не сдавалась и не вышвыривала его из комнаты.

Пальцы проникли внутрь, и алая пелена возникла перед глазами. Чужой пульс набатом стучал в камере. Я увидела плачущую женщину и подумала, что, возможно, стоит избавить ее от боли. Для начала можно переломать пальцы, медленно, один за другим, выкручивая их в разные стороны. Затем вытащить одну из костей наружу, чтобы боль не казалась ослепляющей, а шок стал единственной эмоцией, которую она сможет испытать. Тогда она точно перестанет плакать. В ее глазах все еще будут сверкать слезы, но ни одна из них не скатится по щеке. Я успокою ее. Скажу, что все будет хорошо. Что все это рано или поздно закончится. В теле много костей. И каждую из них нужно сломать, перемолоть, вытащить, чтобы после сжечь ее…

– Не уходи, – голос Рэя прогремел в голове и отрезвляющей пощечиной врезался в мое лицо. Я едва не задохнулась, когда закрыла глаза и столкнулась с убийственным взглядом тьмы. Она требовательно смотрела на меня, вызывая жар во всем теле.

Шершавые пальцы исчезли, на их место пришли другие. Они мягко скользили, лаская кожу и вызывая мурашки. Я уткнулась носом в ворот толстовки и глубоко вдохнула. Присутствие Рэя казалось таким реальным, что я почувствовала прикосновение его губ на своих. Сначала невесомо, затем настойчиво, разрушая все преграды и барьеры. Он изгнал чудовищ, и теперь мне не грозило падение в бездну. Призрачные губы целовали шею, успокаивая и избавляя от жажды крови. Плач женщины стал далеким и неинтересным. Мне не хотелось узнать, как долго она будет в сознании, пока я не выпотрошу ее тело.

Мне больше не хотелось выпотрошить ее тело.

Все, что меня интересовало сейчас, это как далеко зайдет Рэй.

Мое дыхание стало прерывистым. Стены камеры, как и решетка, исчезли. Пространство стало бесконечным, но я продолжала цепляться за Рэя, как за спасательный круг.

Его пальцы запутались в моих волосах. Щетина приятно царапала кожу. Фантазия прочнее укреплялась в голове, окончательно отрезая от реальности. Кажется, нам принесли еду, но я отказалась от нее, потому что не видела, как ее готовили. Туда могли добавить все, что угодно.

Людская жестокость не имела границ, особенно, когда оставалась безнаказанной. Я знала об этом как никто другой.

Время шло, но я продолжала воспроизводить в памяти прикосновения Рэя, смех Соколов и улыбку Энзо. Меня окружали лучшие люди, за которых хотелось умереть. Но сейчас все они умоляли меня бороться. И я не собиралась сдаваться.

Я не двигалась. Тело затекло от неудобной позы, но любое движение могло обернуться катастрофой. Во рту было нестерпимо сухо, но и от воды я отказалась, списывая на нежелание. Главное, чтобы у них не возникли вопросы. Главное, чтобы они не отвели меня в комнату страха.

Потому что тогда их кошмары станут реальным.

Я не сразу услышала свою фальшивую фамилию. Лишь когда девушка коснулась моей руки, вздрогнула и встала.

– Сколько часов прошло? – Осипшим голосом спросила я у нее.

– Около двенадцати.

Облегчение затопило мое тело. Я двинулась на выход, словно в трансе ответила на вопросы, получила документы и вещи. Сердце яростно билось в груди, пока глаза судорожно осматривали пространство.

– Где мой муж? – Спросил я у мужчины. Он хмуро указал мне за спину. Рэй о чем-то говорил с сотрудниками и, судя по тому, как напряглись его плечи и виднелись вены на руках, он с трудом контролировал себя.

Я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью.

Быстрым шагом я приблизилась к нему. Рэй повернулся раньше, чем мои пальцы коснулись его предплечья.

– Птичка. – Ладони нежно обхватили мое лицо, а глаза пристально всматривались в мои. – Ты в порядке?

– Забери меня отсюда.

Выражение лица Рэя ожесточилось. Он забрал сумку, взял меня за руку и повел на улицу. Я вела борьбу с монстром, который настойчиво пытался забрать контроль над моим телом. Реальность рвалась на части, лоскутами мелькала перед глазами. Рэй поймал такси, спросил у меня адрес, а я что-то ответила, надеясь, что не ошиблась с улицей и домом.

Временное убежище находилось в Лос-Анджелесе. Нужно было предупредить нашего разведчика, чтобы он покинул дом.

– Позвони Минхо. Скажи, что мы пересекли границу.

Я уткнулась в плечо Рэя и жадно втянула воздух. Салон автомобиля казался крошечным, ветра, проникающего сквозь опущенные окна, не хватало.

– Я сказал им, что ты беременна, – внезапно бросил Рэй, пряча телефон в карман джинсов. Я вскинула голову и невидящим взглядом уставилась на него. – Сказал, что мы узнали об этом только вчера. Поэтому нас так рано выпустили.

Я кивнула, не в силах выдавить из себя слова.

– Попробуешь уснуть? Нам ехать около трех часов.

Я снова кивнула и собиралась отлипнуть от него, однако Рэй обхватил мою талию и потянул на себя.

– Никаких споров, птичка.

Но у меня не осталось сил спорить. Я уткнулась в его шею и закрыла глаза.