Анатолий держал нас в тонусе. И днем, и ночью. В частности, кошек и Юрия. Он требовал столько внимания, что мне пришлось нарушить привычный распорядок дня. Я всегда старалась одинаковое количество времени проводить со всеми Соколами, чтобы никого из них не выделять. Но новый член команды был эгоистичен до внимания. Особенно до внимания Рэя. Анатолий словно чувствовал, что появился в этом доме благодаря ему, и преследовал Рэя, как только он появлялся в его поле зрения. Чертова ирония, ведь Рэй ровно так же поступал со мной.
До Анатолия дни до ввода сыворотки тянулись медленно, сейчас я едва успевала спать, потому что все еще жила в комнате Тары.
А если я не спала, то становилась раздражительной. Во сне меня не преследовали эмоции, только кошмары.
Но даже они не пугали так сильно, как моя новая зависимость.
Я как наркоман слонялась по дому в поисках очередной эмоциональной дозы. Рэй, будучи лучшим дилером, обеспечивал меня ей без лишних вопросов. Каждое столкновение наполняло мои вены чистой эйфорией вкупе со жгучей яростью. Этот ошеломительный коктейль пробуждал неизведанные струны моей души, заставлял сердце биться чаще, а легкие гореть от недостатка кислорода. Моя кожа воспламенялась от одного лишь взгляда черных глаз. И поэтому я снова и снова летела к этому огню, жаждав ощутить все то, что он мог мне предложить
Я знала, что, в конце концов, ни одна бабочка не способна преодолеть языки пламени. Знала, но продолжала добровольно обжигаться, боясь, что снова вернётся холод.
Я бы могла прибегнуть к помощи Минхо или Джекса. Но если Минхо заигрывал и провоцировал моего монстра, нашептывая грязные вещи, словно дьявол, то Джекс просил боли.
Боли, после которой я задыхалась от ненависти к себе. Внутри меня ревела маленькая девочка, наблюдая за тем, как я вывожу узоры на его бледной коже.
«Когда мы стали такими?» – спрашивала она, а я отмалчивалась, боясь разочаровать ее еще больше.
Но Джексу больше не требовалась боль. По крайней мере, в последнее время. Броуди отыскал новые… способы утоления этой жажды. И я собиралась оставаться в стороне до тех пор, пока мое вмешательство не потребуется.
– Опять не спала? – Спросил Минхо, помешивая лед в стакане. Мы сидели в беседке, собираясь поработать и насладиться последними теплыми днями. Часть Соколов занималась днем рождения Джекса, который мы собирались отмечать сегодня, так как Броуди запланировал поход. А с учетом того, что через два дня мне должны были ввести сыворотку, Джекс должен был находиться рядом, чтобы обуздать моего монстра.
– Да.
– Почему не зашла ко мне? – Он вскинул брови и одарил меня пристальным взглядом. Я сохранила безразличное выражение лица, боясь признаться и ему, и себе, что планировала ворваться в другую комнату.
На первом этаже.
В правом крыле.
Зная и видя, что он не спит.
Но вместо этого предпочла стать чертовым сталкером из романов Тары и тупо просматривала камеры.
Рэй уже которую ночь слонялся по гостиной и, не дождавшись меня, уходил на пробежку. Утром он смотрел так, словно знал, чем именно я занималась в комнате. Однако мы избегали этой темы, предпочитая спорить по другому поводу.
– Я не готова к разговорам с тобой, – честно сказала я. Минхо никогда бы не осудил эту слабость. Он входил в число тех, кто умолял меня делегировать какие-либо обязанности, чтобы не перегружать свою и без того расшатанную психику излишней нагрузкой.
– Могли бы сыграть в карты.
– Ты играешь в карты только на раздевание.
– Ради тебя я бы сделал исключение. – Он пожал плечами.
Мы замолчали и уткнулись в экраны ноутбуков. Минхо просматривал модели трейлеров, пока я просчитывала лучший маршрут. Мы не могли воспользоваться ни джетом, ни частным самолетом, что разительно усложняло задачу. Потому что я бомба замедленного действия, способная рвануть в любую секунду. И если это произойдет в самолете, то по прилету нас ждет грандиозный побег.
Ноутбук перед глазами вызывал гораздо меньше интереса, чем я показывала. Мое внимание то и дело устремлялось к тискающимся Ройсу и Джиджи, которые возились с соколами. То, как он льнул к ней при любом удобном случае, становилось причиной легкой мигрени и чего-то кислого на языке.
– Поцелуи переоценены, – бросил приблизившийся Рэй, ставя на стол чашку с кофе и пододвигая ее ко мне, – не беспокойся, ты немногое теряешь.
Минхо тихо хмыкнул.
Я оставила его слова без ответа, потому что не смогла найти подходящего.
– Но на твоем месте, я бы запретил им целоваться у всех на глазах.
– Преследуешь собственные цели?
Рэй пожал плечами и потянулся к моему ноутбуку. И только потому что он поймал меня за подсматриванием, я шлепнула садовой перчаткой с металлическими когтями по его пальцам.
– Аккуратней, птичка, твой флирт становится открытым.
– Удобно, – прокомментировал Минхо, откидываясь на стенку беседки.
Мое желание разорвать Рэя голыми руками рвануло за пределы шкалы. Потому что Минхо не из тех, кто вникает в каждый разговор. А если он вник, то начинает преследовать собственные цели, которых обязательно добьется, предварительно взбив мои мозги миксером. Он не оставлял попыток воскресить то, что погибло во мне.
– Ты выдаешь желаемое за действительное или и в правду считаешь, что она флиртует? – Уточнил Минхо, окончательно забивая на трейлер.
– Это тот момент, когда вы двое затыкаетесь и занимаетесь делом.– Я поочередно посмотрела на них, чувствуя, как кровь в венах начинает закипать.
– Небольшой перерыв нам не помешает. Ну так что, Рэй?
Я поджала губы, проснула руку под стол и открепила нож. Что действительно удобно, так это иметь повсюду оружие и в любую секунду утолить жажду насилия. Теперь лезвие симпатично выглядывало из тыльной стороны ладони Минхо.
– Я начну расценивать твое поведение, как предательство, если ты продолжишь подкармливать своих демонов таким жалким способом.
Минхо молча вытащил нож и ушел, не скрыв дурацкой ухмылки. Я шумно выдохнула, напомнив себе, что всего через пару дней сыворотка на пару с монстром возьмут мои эмоции под контроль.
Два. Чертовых. Дня.
Щека загорелась от пристального взгляда Рэя. Я попыталась проигнорировать его, но с тем же успехом могла стоять возле торнадо, надеясь, что оно не зацепит меня.
– Что?
– Сделай одолжение и прекрати вонзать ножи в других. – Черты его лица ожесточились, глаза потемнели от недовольства. От него волнами исходило гудящее напряжение, от которого по моим рукам пробежали мурашки, а в вены выплеснулась щедрая порция адреналина.
– Аккуратней, командир, твоя ревность становится открытой.
– Ты услышала меня.
– Мне нужно спасти тебя от Рэя? – Голос Броуди заполнил беседку, но я не повернулась к нему. Черные зрачки, поглотившую радужку, не дали этого сделать. Несколько моих стен громко треснули и рухнули, из-за чего дрожь охватила все тело. Рэй не давал мне отвести взгляд. Он поглощал пространство и людей, как черная дыра, становясь единственным центром моей вселенной.
– Ты нуждаешься в спасении?
– Сейчас я нуждаюсь в чужой крови.
Рэй молча протянул руку.
– Могу я кинуть в тебя нож? – Спросила я у Броуди, чья улыбка после вопроса превратилась в гримасу.
– Да?
Через секунду в его плече оказалось лезвие, а кровь окрасила белую футболку. Краем глаза я заметила приближающегося Джекса, который впервые выглядел так, будто хотел разорвать меня на кусочки.
Но я собиралась одним выстрелом убить двух зайцев. Сократив расстояние, я пару раз хлопнула Броуди по груди и натянуто улыбнулась, чем заставила Джекса остановиться, а Рэя – низко зарычать.
– Спасибо, Броуди. Теперь ты официально член семьи.
– Почему я не могу остаться здесь? – Простонал Джекс, пряча лицо в подушку.
– Потому что это твой день рождения, – ответила я, перебирая вещи, сваленные на стул. Если раньше беспорядок в его комнате был не такой очевидный, то с появлением Броуди приобрел масштабы бедствия.
– Пэйдж опять смонтировала дурацкое видео.
– Ты любишь их смотреть, так что не бубни.
Он опять драматично уткнулся в подушку. Дверь приоткрылась, и в комнату юркнул Броуди.
– Почему вы игнорируете шкаф? – Не выдержала я, переводя взгляд с Броуди на Джекса.
– Так удобней. – Броуди забрал из моих рук охапку вещей и начал небрежно их складывать. – А я теперь тоже могу прикасаться к тебе?
Джекс издал низкий рычащий звук, на что Броуди примирительно вскинул ладони.
– Это была разовая акция, – уточнила я, жестом веля Джексу встать с кровати.
– Что означает «тобой воспользовались, придурок», – пояснил Джекс.
Мы с Броуди быстро прибрались в комнате, пока Джекс с невозмутимым видом сидел на подоконнике.
– Что? У меня день рождения.
– В душ и переоденься во что-нибудь приличное. – Я обвела взглядом пространство и кивнула сама себе.
Злющая Тара влетела в комнату и с осуждением взглянула на меня.
– Я везде тебя ищу! Пэйдж рвёт и мечет, пойдем.
Я вздохнула, но перед тем как уйти, быстро обняла Джекса.
– Насладись этим вечером, пожалуйста, – шепнула я ему на ухо. Джекс пробурчал в ответ что-то невнятное, но напоследок крепко сжал меня.
Пэйдж и вправду выглядела разъяренной. Вооружившись кисточками и палеткой теней, она строго указала мне на кресло. Джиджи и Реджина накрашенные сидели на полу. Вокруг них лежали средства для волос, утюжок и фен. И только Анатолий сладко спал на кровати, укутанный в светлый плед.
– Господи, – пробормотала я, усаживаясь в кресло.
– Даже не вздумай жаловаться, – рявкнула Пэйдж, закалывая мои волосы, – на день рождения Билла я не поработаю с твоим лицом, милочка. Так что терпи.
И пока Тара накручивала девочкам волосы, Пэйдж мучила мое лицо косметикой, придирчиво хватая меня за подбородок и любуясь своим творением.
– Тара, сделай ей ломаные кудри, – велела она и отправилась мыть кисти.
– А зачем она каждый раз нас красит? – Шепотом спросила Джиджи, поглядывая на дверь, за которой скрылась Пэйдж.
– Доказывает, что не зря потратила пол года на курсы по макияжу.
Глаза Джиджи расширились и что-то вроде восхищения промелькнуло в них. Я вспомнила, что в ее жизни не было подобных поблажек. Только служба, тренировки и задания. И это осознание ударило меня больнее, чем я могла признать. Тара и Пэйдж никогда ни в чем не нуждались и мы исполняли все их прихоти, насколько абсурдными они не казались. И если Анна несла ответственность за Пэйдж, то я следила за Тарой, чтобы она получила достойное образование и в любой момент могла снять с себя звание Сокола. Убийства не должны были стать ее единственным родом деятельности.
Проблема в том, что Тара любила убивать. Так она боролась с собственными демонами.
– Она может тебя научить, – предложила Тара, перебирая мои волосы.
– Только Пэйдж не самый терпеливый учитель, – предупредила я.
– Эй! Я все слышу.
– Алекс, – позвала Реджина, ерзая на месте. Я напряглась, полагая, что после нескольких дней, проведенных в лаборатории, она все же изучила мою медицинскую карту вдоль и поперек. – Мы можем поговорить наедине?
Тара вздохнула позади меня, а Пэйдж выглянула из ванной, подозрительно поглядывая на Реджину.
– Блонди, подумай хорошенько, прежде чем задать вопрос.
Я знала, о чем именно она хотела спросить. И понимала, что ей ничего не помешает рассказать об этом Джиджи, как только они останутся наедине.
– Сыворотка убивает тебя, – с нажимом сказала Реджина, всматриваясь в мои глаза. Я чувствовала, что на самом деле она хотела спросить о другом, но завуалировала это вопрос таким образом, чтобы Джиджи не услышала правду, а сама Реджина узнала ответ.
– Да.
Кровь отлила от ее лица. Реджина открыла и закрыла рот, как выброшенная на берег рыба. Слезы сверкнули в ее глазах, и выражение моего лица ожесточилось.
– Я попробую… что-нибудь сделать, – промямлила она, быстро смахивая их.
– Что делаете? – Ройс просунул голову в приоткрытую дверь и любопытно осмотрел нас.
– Уходи, Ро-ро, у нас девичник! – Крикнула Пэйдж, вытаскивая из нижнего ящика бутылку шампанского.
– А Анатолий?
– Он спит! – Шикнула Джиджи.
– Я его заберу, чтобы он не дышал алкоголем.
Ройс на цыпочках подошел к кровати, аккуратно поднял Анатолия и, прежде чем уйти, чмокнул Джиджи в макушку.
– Сильно не напивайтесь. Впереди вечер караоке!
Караоке.
Еще раз. Караоке.
Пока женский состав Соколов устроил себе девичник, мы делали перестановку в гостиной, чтобы расширить пространство для выступления Пэйдж и Тары.
Я пытался вспомнить, когда успел так сильно нагрешить, чтобы сейчас держать Анатолия, потому что Ройсу не нравилась импровизированная сцена.
Анатолий успел стать ручным поросенком. Стоило его опустить на пол, как он прижимался к ноге и жалобно поглядывал на меня, умоляя снова его поднять. Сложно было противостоять его очарованию, и поэтому я носил его подмышкой, как щенка.
– Отлично, Рэй, а теперь улыбнись. – Минхо кружил вокруг меня с телефоном, записывая позорные кадры для Пэйдж.
– Я сломаю тебе нос, если ты не уберешь камеру.
– Я слежу за вами! – Крикнул Ройс, выставляя подставки для микрофонов.
– Лучше бы следил за свиньей, – пробормотал я, бросая взгляд на Анатолия, который улыбался.
Свинья улыбалась. Иисус, помоги мне.
– Не называй его так! – Взревел Ройс, а Минхо продолжал снимать на видео.
Наконец-то девичник закончился. Тара забрала Анатолия, избавив меня от должности няньки. Пэйдж придирчиво осматривала сцену, чуть пьяная Джиджи нежилась в объятиях Ройса. Не появились только Алекс и Реджина.
– Мы сейчас начнём без вас! – Крикнула Пэйдж и нацепила на голову Джекса колпак. – Солнышко, следи за тем, чтобы он его не снял.
– Иди в жопу, – прорычал Джекс и разорвал его на кусочки. На что Пэйдж вытащила новый.
– Я купила их с запасом, так что можем делать это до утра.
Я устал ждать, пока спустятся Реджина и Алекс, и поплелся наверх. Чем раньше мы начнём, тем раньше закончится этот цирк.
Они стояли в конце коридора возле окна и о чем-то говорили. Я не видел выражение их лиц, но по сгорбленным плечам Реджины, догадался, что разговор не из приятных. Заметив меня, она быстро смахнула слезы и ушла.
– Птичка.
– Командир, – бесстрастно отозвалась Алекс и повернулась ко мне. Пугающая волна тревоги захлестнула меня, когда большие темно-зеленые глаза встретились с моими. Она выглядела расстроенной и не успела спрятать эмоции за маской невозмутимости. Мне захотелось догнать Реджину и заставить извиниться, потому что ее грусть причиняла практически физическую боль, которую я не мог вытерпеть.
– Переманиваешь на свою сторону моих людей?
– Твоих? – В ее глазах медленно загорелось пламя, наполняя их жизнью и силой. – Ты принадлежишь мне, командир, как и они.
Мои губы растянулись в улыбке, от которой заболели скулы. Алекс отбросила накрученные волосы за спину, открывая взору изящные ключицы и зону декольте. Мой взгляд скользнул ниже, жадно осматривая ее фигуру. Сегодня на ней не было дурацких пижамных штанов, которые она таскала каждый день: джинсы с высокой посадкой подчеркивали узкую талию и длинные ноги.
– Мои глаза выше. – В ее тонких пальцах сверкнуло лезвие.
– Я не могу принадлежать кому-то, если этот кто-то не принадлежит мне.
Она прищурилась, а после внезапно оттолкнулась от подоконника и приблизилась ко мне. Лезвие уперлось в мой пресс, но не пронзило кожу. Я глубоко вдохнул, наполняя легкие запахом малины и шоколада, и с нескрываемым любопытством посмотрел на нее.
Моя прекрасная одержимость.
– Что тебя расстроило?
Ее губы приоткрылись, и я был в шаге оттого, чтобы набросить на них и попробовать на вкус. Глаза Алекс потемнели, а давление ножа усилилось. Воздух вокруг нас едва не раскололся от напряжения.
– Я хочу знать, о чем ты думаешь? – Уточнила она, пока моя кровь быстро устремилась к паху. Дьявол, как мы здесь оказались?
– Ответь на мой вопрос.
Уголки ее губ дрогнули, но Алекс успела подавить улыбку.
– Мне нравится оставлять тебя в неведении, командир. Давай не будем ничего менять.
Я приблизился, намеренно насаживаясь на ее лезвие, чтобы сократить чертово расстояние. Острая боль пронзила тело, кровь хлынула по ее пальцам, крупными каплями падая на светлый ковер. Алекс отступила, я сделал шаг навстречу. Я двигался до тех пор, пока она не уперлась в подоконник. Мои руки оказались по обеим сторонам от нее, нож больше не торчал из моего живота, но окровавленное лезвие все еще подрагивало между нами.
– Рэй, – ее голос охрип. Ресницы опустились, скрывая от меня глубокий темно-зеленый цвет с бледно-желтыми вкраплениями. Когда она снова открыла глаза, я увидел расширившиеся зрачки, поглотившие все краски.
– В трейлере не так много места, так что нам нужно потренироваться, чтобы без проблем сосуществовать в узком пространстве.
– Оставь эти жалкие оправдания для кого-нибудь другого. – Она качнула головой, и непослушная прядь упала ей на лицо. Мои пальцы пульсировали от желания зарыться в ее волосы и узнать, такие же они мягкие на ощупь, какими кажутся.
– Я говорю то, что ты хочешь услышать.
Ее дыхание участилось. Жар спускался ниже, окрашивая нежную кожу в красный цвет, и я едва удерживал себя, чтобы не провести по ней языком. Мои глаза вернулись к ее губам, обвели очерченный контур и задержались на галочке. Она мягко выдохнула, лишая меня остатков контроля.
– Поцелуи переоценены, – тихо сказала Алекс, касаясь кончиком окровавленного лезвия моего подбородка и приподнимая его. Опьяненный запахом ее кожи и близостью, я не сразу понял, что эти слова принадлежали мне, – отойди.
– Это приказ?
– Просьба.
Я несколько раз моргнул, прогоняя нахлынувшее наваждение. Мой пульс участился, отдаваясь тупой болью в висках, но я отступил, чувствуя, как несмотря на внешнюю браваду, она поддается страху и панике. И где-то за всеми этими слоями промелькнула слабо вспыхнувшая искра желания, которую я успел заметить.
И теперь собирался заставить сиять ее ярче.
– Что расстроило тебя?
– С каких пор тебя волнует мое душевное состояние? – Ее грудь тяжело вздымалась, а румянец продолжал расцветать на коже, делая ее багровой.
С тех пор, как ты чуть не умерла.
Я не дал этим словам сорваться с губ. Алекс выругалась себе под нос и ушла в свою комнату, оставив меня одного. Ну, не совсем одного. Член болезненно упирался в боксеры, не желая признавать, что нас отшили.
Ебанное. Воздержание.
Я прислонился лбом к стеклу, переводя дыхание.
Ее запах все еще витал в воздухе, действуя на меня, как афродизиак. Я впитывал его снова и снова, надеясь, что он отпечатается не только в памяти, но и в ДНК.
Какого. Хрена?
Я тряхнул головой, слепо веря, что таким образом сброшу наложенные чары. Сердце хаотично билось в груди, делая мое дыхание прерывистым.
Когда разгоряченная кровь остыла, я спустился в свою комнату, чтобы переодеть футболку. Минхо не сводил с меня глаз, как и Джекс, который сидел в дурацком колпаке и выглядел так, словно пытался выиграть в номинации «самое недовольное лицо в мире».
Алекс пришла чуть позже, села между ним и Тарой и весь ужин избегала моего взгляда.
– Рэй…, – начал Броуди, но я перебил его:
– Попросишь у меня маслины, и я запихаю тебе их в рот.
– Пошутить уже нельзя, – проворчал он, на что Билл хихикнул.
Пэйдж торопила всех, так как ей не терпелось перейти к самой главной части. Бокал в ее руках наполнялся каждые три минуты. Ройс не выдержал, забрал его и велел до начала караоке не притрагиваться к алкоголю. Остальные споры я пропускал мимо ушей, предпочитая буравить взглядом Алекс, которая все еще отказывалась на меня смотреть.
– Ну все, хватит! Быстро все на диван, я не могу больше ждать.
Не успели все сесть, как она включила телевизор и перекинула видео с ноутбука на экран.
– Привет, придурок. Ты, наверняка, успел испортить мне настроение, но я все равно постаралась ради тебя. Цени это!!! Короче, без предисловий. Ты ненавидишь эту поздравительную часть, поэтому мы с большим удовольствием сняли ее. Но сначала, – заговорщицки прошептала Пэйдж, смотря по сторонам, а после выкрикнула, – ПОЗОРНЫЕ КАДРЫ С СОКОЛАМИ!
Видео нарезка лишь в очередной раз подтвердила, что большую часть времени Соколы развлекались. Снова пошли танцы Ройса и Билла, счастливая Тара, сидела на полу и распаковывала книги; Пэйдж, которая пыталась накрасить Джекса, а тот отбивался от нее подручными предметами. Я собирался закатить глаза, но на экране появилась Алекс с маленьким ребенком на руках. Мальчик заливисто хохотал, пока она в шутку пыталась укусить его. Когда они оба посмотрели в камеру, ритм моего сердца замедлился. Алекс улыбнулась и помахала, а мальчик повторил за ней это движение.
Майк. Это был Майк.
Мои глаза метнулись к ней. С грустной улыбкой она смотрела на экран, сжимая руку Джекса. На мгновение показалось, что в ее глазах сверкнули слезы, но потом она встретилась со мной взглядом.
Никаких слез там не было. Только горящее предупреждение.
Я прослушал поздравления Соколов, перебирая в голове все известные мне факты. Боязнь прикосновений, абсолютная любовь к Майку и стремление спасти его любой ценой.
Если мне не изменяла память, то Майку было около семи лет.
Минхо говорил, что Алекс и Джекс одного возраста.
Джексу исполнялось 24 года.
Могла ли она его родить в 17-18 лет? И если да, то как был зачат этот мальчик, если она избегает физического контакта?
Едва я вынырнул из мыслей, как Пэйдж вместе с Тарой накинули шубы и горланили на импровизированной сцене. Пьяная Реджина сидела на полу и хихикала, Алекс и Билл снимали на видео, а Ройс танцевал с Джиджи. Броуди тоже танцевал, но сидя возле Джекса. Только Минхо со скучающим видом убирал посуду в посудомойку.
Я порывался допросить его, но знал, что конкретно его ответы меня не интересовали. Та, кто могла их дать, сейчас улыбалась Биллу и, как ни странно, наслаждалась этим странным вечером.
Но не только вечер был странным. Тепло, разлившиеся у меня в груди вызвало не меньше вопросов. Только сейчас я осознал, в чем смысл подобных сборов: Соколы отчаянно цеплялись за жизнь. Напоминали себе, что они нечто большее, нежели наемные убийцы.
И впервые я испытал то же чувство.