Когда готовила Тара, кухня превращалась в хаос из грязной посуды, небрежно нарезанных продуктов и разбросанных упаковок. Она отвлекалась с одного блюда на другое, обязательно слушала аудиокнигу и громко хохотала, стоило кому-то попытаться утащить что-нибудь вкусное. Но когда к готовке приступала Алекс, в дело вступала военная точность, порядок и последовательность. Со стороны она выглядела как одержимая, отсыпая в мерную чашку нужное количество муки с невозмутимым выражением лица. Убедившись, что добавила чуть больше, чем в рецепте, Алекс высыпала лишнее обратно в пачку и уставилась на муку так, словно та должна была раскрыть все свои секреты.

– Ты же в курсе, что из-за лишних граммов ничего не произойдет? – Уточнил я, вытаскивая из холодильника фрукты. В доме гуляла приятная прохлада и тишина. После утренней тренировки часть Соколов уехала в город, а другая – занималась где-то своими делами.

– Ага. – Она отложила в сторону чашку, начисто протерла столешницу и только потом достала деревянную доску.

– ОКР?

– Тебе поболтать не с кем? Мог бы съездить в город с остальными.

– И снова выслушивать споры Броуди и Пэйдж? Нет, спасибо.

– Тогда не отвлекай меня.

Я бы не стал ее отвлекать, если бы не видел, как с каждой минутой ее взгляд становится отстраненным, а плечи опускаются. Ее движения были механическими, словно перед выходом из комнаты она запрограммировала себя на готовку. И все это вызывало беспокойство, которое тяжело ворочалось в груди. Мне не нравилось его испытывать. Как и все те эмоции, что охватили меня в больнице, когда ее сердце остановилось.

Мне нужна была ее ненависть, чтобы вернуться к привычному состоянию. Потому что те дни были слишком свежи в памяти.

– Поменьше сахара, птичка.

Ее глаза наконец-то сверкнули злостью. Она намеренно добавила еще две ложки сахара, не сводя с меня глаз.

– Нарежь чертовы фрукты и займись делом.

– Каким?

– Строй свои злодейские планы или смастери куклу-вуду. Я не знаю, чем ты там занимаешься на досуге.

Я усмехнулся, улавливая ложь в ее словах.

– Камеры в моей комнате говорят об обратном.

Румянец медленно коснулся ее щек и спустился к шее. Она шумно выдохнула и высыпала содержимое миски в миксер. Пальцы слегка подрагивали, и когда немного муки снова высыпалось на столешницу, Алекс не обратила на это внимания.

– Вдруг ты решишь посреди ночи прокрасться в мою комнату и задушить меня. – Небрежно пожала она плечами.

Укол вины пронзил мою грудь. Я сжал челюсть и уставился на нее.

– Ты действительно не чувствуешь себя в безопасности? – Вопрос не прозвучал так равнодушно, как я планировал. Алекс отстала от миксера и вскинула голову. Угасающий блеск в ее глазах острыми иглами вонзился в мою кожу.

– Сейчас – нет.

– Из-за сыворотки?

Алекс кивнула и снова включила миксер. Пока она взбивала тесто, я решил заодно почистить яблоки, раз уже расправился с другими фруктами.

Тонко снимая кожицу, я чувствовал на себе пристальный взгляд. Резкий звук миксера заставил ее выругаться себе под нос. Оказалось, что часть теста брызнула на нее.

– Не отвлекайся, – посоветовал я. Алекс вытерла тесто с футболки, а после потянулась к остальным яблокам. Чистое лезвие сверкнуло в ее руках. Первое движение ножа едва не заставило мои брови дотянуться до линии роста волос. Она варварски отрезала кожуру вместе с приличным куском яблока.

– Что?

– Ты пол-яблока отрезала. – Я помахал перед ее носом своей идеально тонкой кожурой.

– Засуди меня.

Она продолжила беспощадно очищать яблоки, оставляя какие-то жалкие огрызки.

– У тебя сердечный приступ?

Веселье в ее голосе забросило новую порцию раздражения в мою кровь. Алекс намеренно отрезала больше, чем нужно.

– Будет, если ты не прекратишь их так чистить.

– Прости, командир, не умею иначе.

Я ущипнул себя за переносицу и ускорился, лишь бы этой садистке не досталось яблок. Краем глаза заметил, как ее движения стали быстрее и резче, словно мы вступили в безмолвное соревнование.

Что-то острое резко вонзилось в ногу.

Коричневое пушистое чудовище вцепилось в меня и пыталось откусить кусок плоти.

– Убери его, – прорычал я. Алекс в ответ сдавленно усмехнулась и качнула головой.

– Боишься котов?

Дело было вовсе не в страхе, но я не собирался откровенничать с той, кто спустя месяц сказал свое имя.

– Алекс, клянусь Богом…

– Это всего лишь кот, – пробормотала она, склонилась и оттащила Мистера Котика. Он жалобную мякнул, точно это я вцепился в его ногу. Его огромные глаза напоминали мне о самой первой ошибке, которую я совершил в детстве, когда решил, что у меня может быть друг.

Отец развенчал этот миф.

Самым жестоким из всех возможных способов.

Больше я не пытался заводить друзей.

Не успел я очистить следующее яблоко, как кто-то мягко потерся об меня. С учетом того, что Алекс стояла на расстояние трех вытянутых рук, вариантов осталось два.

Звёздочка и Юрий.

Слава Богу, это был не гусь.

Кошка громко мурчала, продолжая тереться об меня. Я подавал сигналы Алекс, чтобы она забрала ее, но та с невозмутимым видом переводила продукты.

– Где корм? – Вздохнул я, не выдержав этот натиск внезапной нежности. Мне показалось, что Алекс улыбнулась, и это вызвало странные импульсы в груди.

– Второй ящик сверху.

И пока я насыпал корм, краем глаза заметил, как с оставшихся яблок она гораздо аккуратней сняла кожуру.

Я не хотел возвращаться к себе, но и причин оставаться здесь не было. Алекс закинула пирог в духовку, вымыла руки и бросила взгляд на телефон. Напряженное молчание опустилось на нас, такое тяжелое и густое, что его можно было разрезать ножом. Я взял тарелку с фруктами и собирался избавить ее от своего присутствия, как она внезапно спросила:

– Можешь помочь мне?

От возникшего давления в груди пульс ускорился. Я хмуро кивнул, игнорируя уязвимость в ее голосе.

– Юрия нужно покормить.

На ее лице не было признаков веселья. Как впрочем и всегда. Она стояла и смотрела своими большими глазами, ожидая моего ответа. Я жестом велел ей идти первой.

Юрий, разумеется, гулял по заднему двору. Мы одновременно остановились, когда он медленно повернул голову в нашу сторону.

– Я боюсь его, – тихо призналась Алекс, притворяясь статуей.

– Это же просто гусь.

– Гусь, которого нельзя убить.

– Вы вкололи ему сыворотку?

Ее напряженные плечи комично опустились, а во взгляде сверкнуло раздражение.

– Зачем нам вкалывать ему сыворотку?

– Зачем вам в принципе нужен гусь?

– Ну, у нас большая территория.

– Это военная база, – напомнил я.

– Это наш дом. База за пределами ворот. Не подменяй понятия.

Я закатил глаза и двинулся в сторону загона. Юрий немигающим взглядом следил за каждым моим шагом. Либо его дикую сторону усыпил запах корма, либо у него работал особый радар, раз Броуди вечно страдал от его внимания.

– Еще что-то? – Спросил я, поравнявшись с ней.

– Завтра мы начнём планировать поездку. Нам нужно определиться с маршрутом.

Я прищурился, выискивая подвох в ее словах. Ее щеки почему-то покраснели, а в глазах заплескалась тоска, с которой я не готов был столкнуться.

– Это похвала за хорошее поведение? – Скептически уточнил я.

Она закатила глаза, развернулась и ушла.

И мы снова вернулись к исходным позициям.

***

Совместные ужины всегда вызывали у меня отторжение. Мы и без того уйму времени проводили вместе, а сидеть час за одним столом и слушать бессмысленные разговоры, казалось, худшей пыткой.

Пэйдж носилась с камерой так, будто вела прямую трансляцию. Она снимала то себя, то еду, то остальных, не забывая обращаться к невидимым зрителям.

– Между прочим, у нас сегодня на десерт Шарлотка, – гордо сказала она и переключила камеру, – посмотрите какая она аппетитная! О, Тара приготовила селедочку под шубой. Ройс где-то бьется в гастрономическом экстазе.

– Еще нет, но буду! – Ройс скинул галоши и быстрым шагом направился на кухню. – Огонечек, ты лучшая.

– Да ну, я здесь лучшая, Ро-ро!

Мигрень усиливалась с каждой секундой. Реджина одарила меня извиняющейся улыбкой и села с правой стороны. С левой оказался Броуди, а рядом с ним сел Джекс. Остальные продолжали создавать хаос, то и дело бегая от кухни до стола.

Мой взгляд остановился на Алекс, которая опустила мясную нарезку на стол, не отрываясь от экрана телефона. После встречи на кухне и совместного кормления Юрия, она скрылась в своей комнате и не выходила оттуда вплоть до ужина. Сейчас же она делала вид, что не замечает меня. И чем дольше она собиралась игнорировать, тем больше я планировал загонять ее в угол.

– Будешь морковку? – Спросил Броуди, помахивая тарелкой перед моим лицом.

– Ты же знаешь, что нет.

– А огурцы?

– Нет.

– Рулетики с ветчиной и сыром?

Я нахмурился, не понимая, какого черта ему от меня надо. Броуди из болтливых, но не назойливых. Если он видел, что я не в настроении – а большую часть времени я не в настроении, – то прекращал утомлять меня разговорами.

– Что ты делаешь? – Уточнил я.

– Ничего.

– Тогда займись едой, а не мной.

Броуди снисходительно улыбнулся, но стоило мне снова взглянуть на Алекс, как он начал просить передать ему то морс, то тарелку с маслинами.

– Ты не ешь маслины, – заметил я.

– Это для Джекса.

– Я ненавижу маслины, придурок, – прорычал он и почему-то уставился на меня, – прекращай заниматься этим дерьмом.

– Джекс! – взвизгнула Тара и ущипнула его, – никаких грязных словечек за столом.

Он что-то пробормотал ей в ответ, но Тара уже заняла место рядом с Ройсом и Джиджи.

– Ну какой покладистый мальчик, – ворковала Пэйдж, приложив руки к груди, – даже нож не может швырнуть, ведь не переживет ответочку.

– И это говорит та, кто умоляла меня не умирать.

– Я старалась не ради тебя. Броуди так переживал, мне пришлось его отвлекать.

Я говорил, что ни один ужин не обходился без поножовщины? Этот не стал исключением.

Джекс швырнул нож в Пэйдж, та собирался сделать тоже самое, позабыв, что он разгуливает без сыворотки. Все ждали вмешательства Алекс, которая продолжала стоять возле стула и пялиться в телефон.

– Прикажи им успокоиться, – попросил Билл.

– Будто это заставит Пэйдж заткнуться, – пробормотала Реджина.

– Эй, я все слышу!

– Алекс? – Минхо ударил несколько раз вилкой по стакану, но она все еще отказывался обращать на нас внимание.

Слова уже царапали горло. Джиджи взглядом просила меня не вмешиваться, но она прекрасно знала, что я не способен промолчать.

– Сделай одолжение и поболтай со своим парнем после ужина.

Алекс наконец-то оторвалась от телефона, однако с таким взглядом, которым она одарила меня, могла бы этого не делать. Мысленно она находилась не здесь. Не с нами.

В дверь постучали. Ройс с ворчанием пошел открывать, пока Билл и Джекс вытащили из-под стола пистолеты.

– Блядь, ну ты прикалываешься? – донеслось до меня. Я не видел гостя, так как Ройс загородил собой проход, но догадывался о ком идет речь.

– Рэй, передай мне…

– Заткнись, Броуди, – прорычал я.

Алекс уже шла к выходу, снова нарушая собственные правила. И даже когда дверь за ней закрылась, я продолжал туда смотреть, отсчитывая секунды.

– Он пришел с цветочками, – пищала Пэйдж, прижимаясь к окну, – вот бы она ему их в задницу запихнула.

Сегодня Пэйдж импонировала мне больше остальных.

Прошла минута, за ней вторая. Тупой нож в груди медленно проворачивался, высвобождая на свободу чистый гнев. Он словно яд просочился в мои вены, заполнил каждую клетку и сковал напряжением мышцы.

– Рэй, – голос Реджины прорвался сквозь рев крови в ушах. Я искоса взглянул на нее, но ее глаза смотрели не в мои, а куда-то ниже, – разожми пальцы.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы уловить смысл ее просьбы. И как только я выполнил ее, то увидел изогнутые зубчики вилки, с которых стекала кровь.

Входная дверь хлопнула. Алекс отнесла уродливый букет на кухню и вернулась за стол, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.

– Рэй, потренируешься завтра со мной? – Спросила Джиджи с убийственным выражением лица.

– Да.

– Отлично.

И пускай разговоры за столом возобновились, в воздухе витало напряжение, словно над нами нависла грозовая туча, готовая с минуты на минуты обрушиться ливнем.

Я больше не хотел есть, но и вставать не собирался. Не тогда, когда Алекс вновь уткнулась в телефон, постоянно что-то приближая на экране.

Она снова это делала. Она снова что-то выясняла в одиночку, а после собиралась отправить ко мне своих гонцов с новостями. Я привык быть в курсе всего. Вся информация всегда проходила через меня и только потом достигала остальных, но без слоя паники и субъективных предположений. Даже если что-то оказывалось ложью, я все равно тщательно изучал каждую вероятность, чтобы прибегнуть к верной тактике. Чтобы сделать верные расчеты.

Чтобы не допустить бесполезных смертей.

Тот факт, что Грегор скрыл от меня видео с Алекс, глубоким рубцом отпечаталось в моем прогнившем сердце.

Я бы не отправил солдат на верную смерть, если бы знал правду.

Дверь снова хлопнула, вырывая меня из мыслей. Я надеялся увидеть Сашу, чтобы на этот раз точно свернуть ему шею, но это была Анна. Взволнованная. Запыхавшаяся. Сжимающая стопку листов.

– Как он успел собрать подписи? – Спросила Алекс, стремительно приближаясь к ней и забирая бумаги. – Он выполнил все требования?

Анна ответила ей на русском. Я достаточно прожил здесь, чтобы понять значение слова «да».

Они продолжали спорить друг с другом на русском, но среди потока непонятных слов я разобрал имя Эмилио Эррера – старшего сына Угго Эррера.

– Что происходит? – Ее ощутимое беспокойство странным образом проникало в меня.

– Эмилио Эррера избирается на должность мэра Чикаго, – бросила Алекс, продолжая смотреть на Анну, – и лучше ему проиграть на этих выборах.

– Минхо, отследи новые маршруты. – Анна передала несколько бумаг Минхо. – Я не думаю, что на этот раз они перевозят наркотики.

– Мы должны оказаться там до выборов. Они не заберут Чикаго у Энзо. Что с анализами?

– Как минимум пару недель. Эта дрянь все еще у тебя в крови.

– Допусти меня до лаборатории, – сказала Реджина и поднялась, – твои ученые не так заинтересованы в мести, как я.

Анна поджала губы и перевела взгляд на меня. Я видел ненависть, пылающую в ее глазах, но в ответ одарил ее холодным безразличием.

– Он не сбежит, – сказала Алекс, адресовав слова мне, а не Анне, – верно, командир?

– Ты знаешь ответ.

Анна не выглядела убежденной и продолжала смотреть на меня так, словно перед ней сидел Грегор. Ненависть вперемешку с болью и обидой отпечаталась на ее лице. Я даже не мог предположить, чего ей хотелось больше: убить меня или развернуться и уйти.

Я не собирался упрощать ей задачу. Раз Анна сделала заочные выводы все, что мне оставалось, так это соответствовать образу и выбивать ее из колеи. Чего Анна точно не знала, так это то, что я никогда не пойду против Джиджи и Броуди. И если они решили остаться здесь, то мое место рядом с ними.

Но это не отменяло моего желания мести.

Одно другому не мешало.

– Я хочу допросить их, – наконец-то сказала Анна, не сводя с меня глаз. Я нахмурился и вопросительно уставился на Алекс, но она опустилась на колени и что-то с щелчком открыла.

– Джекс, Пэйдж, – бросила Алекс.

– Да неужели, – проворчал Джекс и шумно поднялся.

– Джекс? – Броуди вопросительно уставился на него.

– Солнышко, прости, но сегодня Джекс развлекается со мной.

Я собирался осадить Алекс вопросами, но наткнулся взглядом на Ройса, который выглядел так, будто собирался свернуть мне шею голыми руками.

– Никаких вопросов. Требований. Истерик. После ужина любопытные отправляются в свою комнату, знающие – моют посуду, – чеканил он, вскинув брови. – Кто приблизится к подвалу, тот будет ночевать ближайшую неделю там.

– Сегодня мне хотелось бы быть любопытным, – пробормотал Билл, но его возмущение было напускным.

Соколы пытались оставаться спокойными, но их жалкие попытки меня не переубедили.

Джекс и Пэйдж забрали оружие из рук Алекс. Возбужденный блеск в их глазах был красноречивей любых слов.

– Кто живет в подвале, птичка?

– Чудовища, – страх просочился в ее голос и заставил мою кровь вскипеть. Я не знал, чего хотел больше: вытрясти из нее этот страх или потребовать чертовы объяснения, которые она мне задолжала. – Ты слышал Ройса. Никому не спускаться в подвал. Это не касается «Плазы».

Чего она не знала, так это того, что в эту секунду мне было плевать на «Плазу». А вот тот факт, что она боялась жить в собственном доме без сыворотки, вызывал неконтролируемое желание спуститься в подвал и перерезать глотки чудовищам, кем бы они не были.

Как только они ушли, Ройс превратился в мою тень, а Минхо – в назойливую поклонницу, не оставляющую попыток завоевать внимание. Но я не собирался возвращаться в свою комнату. По крайней мере, пока она не вернется из чертового подвала.