Это ощущалось как буря, внезапно обрушивающаяся на спокойное море. Я чувствовал, как внутри меня нарастало напряжение. Внутренности скрутились, но не от страха перед ней, а от воспоминаний, зарытых в недрах памяти. Они вырывались на свободу, оглушали звонким голосом и ослепляли багровым цветом.

Багровые губы растягиваются в улыбке. Багровые губы приближаются ко мне.

Гнев скапливался как темные облака, готовые к грозе. Тот забытый, подавленный страх стремился выбраться и завладеть каждой клеточкой тела. Я оцепенел, пока слишком мягкие губы прижимались к моим. А потом наступила тьма.

Я потерял контроль над собой.

Это походило на падение в бездну. В бездну, в которой повторялось одно и то же слово.

Малыш. Малыш. Малыш.

Из тьмы вырвались длинные пальцы с красными ногтями. Они пробирались под одежду, исследовали каждый дюйм кожи, трогали там же, где и Джейкоб.

Звонкий смех заполнил пространство. Даже «малыш» на его фоне звучало приглушенней и больше не раздражало так сильно, как смех.

Они смеялись надо мной. Джейкоб разрешал им смеяться надо мной.

Смех резко прекратился, но тишина не продлилась долго. Тьма вокруг меня сжалась, сформировалось в небольшую фигуру, слабо напоминающее человеческое сердце. Оно кровоточило черной, вязкой жидкость, но продолжало биться. Мной овладело неконтролируемое желание раздавить его в руках.

Громкие неразборчивые звуки взорвались вокруг меня. Я зажмурился, чтобы сконцентрироваться и уловить знакомые слова. Пространство вибрировало, наполнилось кислым запахом.

Ты слышишь меня?

Я хотел ответить, но горло будто сдавила призрачная рука и потянула за собой. И снова падение в бездну. Снова смех, вибрирующий в воздухе.

Снова малыш, малыш, малыш.

И наконец-то тьма поглотила меня.

***

Тошнота подкатила к горлу. Я слишком резко открыл глаза и едва не отправился на еще одно свидание с тьмой.

– Не вздумай при мне блевать! – Раздался голос Ройса. Он стоял надо мной с протянутой бутылкой воды.

– Какого черта ты здесь делаешь? – Прохрипел я и сделал глоток воды.

– Зарабатываю очки хорошего парня. – Ухмыльнулся он и сел обратно в кресло. – Ты типа дорог Джиджи и все такое.

– Где остальные?

– Тебя конкретно кто-то один интересует или все?

– Ты слышал меня.

Ройс наигранно вздохнул, его плечи комично опустились, словно он отыгрывал роль в дешевой постановке. Я приподнялся на локтях. Мы находились в моей комнате, но кто-то привел ее в порядок и даже убрал вещи со стула.

– Наблюдают за казнью Пэйдж и Минхо. Народ хочет крови и зрелищ. Все, кроме Тары.

– Им же не причинят реальный вред?

– Смотря, что ты под этим подразумеваешь.

– А ты почему не там?

– Ты глухой? Говорю же, зарабатываю очки хорошего парня.

– Вряд ли Джиджи оценит, что ты стал моей сиделкой. – Я провел рукой по лицу. Голова неприятно болела, перед глазами все плыло, но зато отступила тошнота. – Подожди, Джиджи здесь?

Ройс недовольно щелкнул языком.

– Может тебя вырубить? Еще пару часов поспишь.

– С ней все в порядке? Ты ввел сыворотку?

– С ней все хорошо, и да, я ввел сыворотку. А теперь ложись обратно, я ударю как можно мягче.

Я закатил глаза и встал. Ройс внезапно подскочил ко мне.

– Потихоньку, потихоньку, – повторял он. Я нахмурился и только сейчас заметил, что в дверях стояла Джиджи.

– Придурок, – пробормотал я.

– Не мешай мне зарабатывать очки, – прошипел он.

Мы обменялись не самым дружественными взглядами. И несмотря на то, что очки зарабатывал здесь он, крепко обняли меня. Недовольное лицо Ройса выглядело потрясающе.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – Спросила Джиджи, осматривая мое лицо.

– Зефирчик, прекрати его лапать. Он меньше всех пострадал.

Она фыркнула, но продолжила всматриваться в мои глаза.

– Я в порядке. Что по поводу сыворотки? Ты не отключалась?

– Нет. Чувствую себе немного странно, но в целом все хорошо.

– Спасибо за беспокойство, нам нужно наверстать упущенное. – Ройс притянул к себе Джиджи. Его неискреннюю улыбку я проигнорировал.

– Я зайду к тебе позже! – Пообещала она напоследок. Не успел я остаться один, как в комнату зашла Реджина.

– Джекс был против того, чтобы я тебя осматривала, – вздохнула она и обняла меня, – но я все равно тебя осмотрю.

– Ты не смогла убедить Алекс?

– Боюсь, что в этом вопросе решает не она.

Как только она убедилась, что я в порядке, то устало села в кресло.

– Не понимаю, почему это происходит. Мне нужно выяснить, что они добавляют в сыворотку.

– Думаю, никто из них не раскроет этот секрет.

– Мне нужно добраться до Анны. Если улучшить формулу или исключить компонент, из-за которого вы становитесь такими, то можно создать целую армию Соколов.

– Вот только Анна нас избегает.

– Ага. Я все пытаюсь прорваться к ней, но Тара говорит, что сейчас ей не до улучшения сыворотки. Из-за обвинений в теракте их зарубежные активы заморожены. Не знаю, о каких суммах идет речь, но если США не снимет обвинения, а другие страны не восстановят сотрудничество, то век Соколов будет коротким. Никто не захочет портить отношения, финансируя терроризм.

– Мы были бездомными, а теперь станем еще и безработными.

– Никто не останется безработным, – рявкнул Джекс, которого я не заметил, – собирайтесь. Мы все летим в 30 сектор.

– Я тоже?

– Если продолжишь задавать глупые вопросы, то будешь отсиживаться в подвале до конца операции.

– Не будь грубым, Джекс. – Тара юркнула мимо него и быстро улыбнулась мне. – Привет, Броуди. Прости за Пэйдж и Минхо. Они действовали импульсивно и необдуманно.

– Не извиняйся за них.

– От себя они не извинятся, так что это все, что я могу тебе предложить. Пойдем, Редж. Мне нужно познакомить тебя с нашими врачами.

Реджина слабо улыбнулась мне и пошла за Тарой.

Я бы мог предположить, что Джекс выглядел обеспокоенным, если бы он оторвал враждебный взгляд от Реджины и посмотрел на меня. И когда он все же прекратил попытки оставить от Реджины кучку пепла и повернулся ко мне, я убедился в этом. Его глаза тщательно исследовали меня, не оставив без внимания ни одну часть тела. Но визуальный осмотр, видимо, его не устроил. Джекс подошел ко мне, схватил за подбородок и сначала изучил мои глаза, затем измерил пульс и в конце приложил ладонь ко лбу.

– Со мной все в порядке, доктор? – Не сдерживая улыбку, спросил я.

– Не паясничай. Почему ты сорвался?

Признаки веселья исчезли с моего лица. Тени прошлого выползли из шкафа, поглотили комнату, нависая надо мной. Пэйдж со второй попытки попала в точку. Когда она сделала свой тембр голоса сексуальным, исключив из него саркастические нотки, я снова вернулся в тот дом. Почувствовал вонь сигаретного дыма, мягкие руки, скользящие по моему телу и злобный смех. Я был уверен, что похоронил эту часть своей жизни. Но как только прозвучало слово «малыш», неуверенность и беспомощность заполнили мое нутро.

Джекс не отличался терпением и воспринял мое молчание, как попытку избежать вопроса.

– Какую часть своего прошлого ты не рассказал?

– Ту, которую пытался забыть.

И прежде, чем он начал сыпать угрозами, я заговорил.

***

Я стою возле кабинета Джейкоба и не решаюсь зайти. В коридоре на третьем этаже пахнет алкоголем, сладкими духами и сигаретным дымом. Все это исходит отсюда.

За закрытой дверью его гости. Джейкоб использует меня, как развлечение для них. Они постоянно играются с моими волосами, оставляют отпечатки помады на щеках и просят раздеться.

Мне не нравится перед ними раздеваться, но как только Джейкоб выгибает бровь и щурит глаза, приходиться это делать. В противном случае он займется мной.

– Где этот ублюдок?! – Я вздрагиваю от крика. Руки трясутся, мне не с первого раза удается открыть дверь. Первое, что встречает меня, удушливое облако дыма. Свет в кабинете приглушен, женский смех льется скрипучей мелодией. Как только мои глаза привыкают к обстановке, я вижу Джейкоба, сидящего на диване, в окружение раскрашенных женщин.

И снова багровые губы, красные ногти и наигранное удивление.

– Наш малыш пришел! – Воркует одна из них. Я не разрешаю себе запоминать их имена.

Это все, что мне остается: запрещать себе. Потому что им плевать на мои слова, просьбы и мольбы. Джейкоб злится, когда я начинаю плакать и вырываться.

– Садись, малыш, – выплевывает Джейкоб, а сам встает и направляется к столу.

Женщины тянут меня к себе и начинают говорить. Их голоса сливаются воедино, слова превращаются в неразборчивую массу.

Они хвалят, хвалят и хвалят, будто я сделал что-то хорошее.

Но мой взгляд прикован к Джейкобу, который делает медленную затяжке, не сводя с меня глаз. Я вижу, как его рука под столом двигается. Я знаю, что он делает. И знаю, что через несколько минут он выгонит всех, чтобы остаться со мной наедине.

– Какой славный малыш!

– Какой хороший мальчик!

– Мы можем взглянуть на то, что у тебя здесь?

Они задают вопрос, но им не нужен мой ответ. Они спрашивают у Джейкоба.

Тот кивает, его рука двигается быстрее, а выражение лица становится напряженным.

Я представляю, что в моей голове есть небольшая каморка, куда я могу зайти и спрятаться от всех. Там темно, тепло и уютно. Там чужие губы не касаются моей кожи, а чужие руки не блуждают по моему телу. Там я чувствую себя в защищенности и безопасности.

Я в каморке. Один. В темноте, тепле и уюте.

Там нет багрового цвета. Красных ногтей. Смеха. Сигарет. Возбужденного взгляда Джейкоба.

Я один. Один. Один.

Дверь каморки срывается с петель, серебристый свет заполняет каморку, но лишь на секунду. Мрачная тень увеличивается в размерах, обретает очертания Джейкоба.

Джейкоб находит меня. Как бы старательно я не прятался, он всегда находит меня.

Это всегда приводит к одному исходу: к боли, разрывающей изнутри.

Багровые губы растягиваются в улыбке. Багровые губы приближаются ко мне.

***

Выражение лица Джекса – чистая ярость. Каждая мышцы в его теле была напряжена, а в глазах отражалась жажда убийства. Он смотрел так, словно одновременно находился здесь и не здесь. Черные зрачки поглотили серую радужку, вены отчетливо проступили на шее.

– Кто-то из них остался в живых? – Отстраненно спросил он.

– Я не знаю. Грегор лично убил Джейкоба, что насчет тех женщин мне неизвестно. – От упоминания имени Грегора я почувствовал острую боль в груди. Я был благодарен Таре за то, что она организовала их могилы с Баком на заднем дворе. Приходя туда, я не чувствовал в себе необходимости оставаться сильным. Как бы Грегор не восхищался нашей с Рэйем безжалостностью, он знал, что я из нас двоих я чаще позволял себе быть слабым.

Шум из коридора заставил меня подняться.

– Что там происходит?

– Догадайся с одного раза, – фыркнул Джекс и встал.

Я последовал за ним и застал в гостиной очередной скандал между Алекс и Рэйем. Но стоило мне оказаться в его поле зрения, как он заткнулся и осмотрел меня.

– Ты в порядке?

– Да.

– Отлично, – бросила Алекс, – займись другом, а не мной.

С этими слова и под пристальным взглядом Рэя она ушла. Джекс направился за ней, оставляя нас с Рэйем наедине.

– Что на этот раз стало предметом спора?

– Не считая ее не желания прислушиваться к моим словам? – Лениво уточнил он, продолжая смотреть в сторону лестницы, будто Алекс все еще находилась там. – Она определила нас в разные группы.

– И в какой я?

– С Джексом и Тарой.

– А ты?

– С Минхо и Пэйдж. Билл вместе с Ройсом и Джиджи.

Я нахмурился и тоже зачем-то уставился на лестницу.

– А она с кем?

– Наверное, с верным псом.

– Ты назвал Сашу верным псом? – Расхохоталась Пэйдж, стоя между нами. Как только я перевел взгляд на нее, она примирительно вскинула руки. – Солнышко, без обид. Я Минхо знаю дольше, чем тебя. Ну так что? Ты ревнуешь?

– И зачем мне это делать? – Бесстрастно спросил Рэй.

– Господи, этот дом скоро развалится от вашего эго. Где Билл?

– Меня кто-то звал? – Билл зашел в дом через задний ход. – Броуди, там Юрий ищет тебя.

Я показал ему средний палец, на что он усмехнулся.

– Спорим на твою карту, что Рэй ревнует Алекс к Саше?! – Пэйдж протянула ему руку и от радости едва не подпрыгивала на месте.

– Зачем ты это делаешь? – Нахмурился Билл и выглядел вполне серьезным, если бы его уголки губ не подрагивали. – Тебе – конкретно тебе – ничего не светит.

Я ущипнул себя за переносицу. Даже если Рэй ни на что не рассчитывал, то с этой секунды начал. Бросать ему вызов так же глупо, как и лезть в клетку с тигром без защиты и оружия.

– Ты можешь не вестись на его слова? – Уточнил я.

– Уже повелся.

– Как предсказуемо. Пошли.

***

Пэйдж весь полет объясняла, как пользоваться масками. Не то чтобы нам потребовалось много времени, просто ей нравилось умничать и быть всезнайкой. Как только мы приземлились на границе с 30 сектором, Алекс куда-то исчезла. Каждый напомнил – некоторые напомнили трижды, – что к ней нельзя обращаться по имени. Сошлись на позывном «Саша». Рэй воспринял это слово, как личное оскорбление.

В лагере в роли командира выступил Ройс. Анна дала странные названия своим группам, но позже Тара объяснила, что каждое из них обозначает определенный вид соколов. Тот самый Саша возглавлял Чеглок и выглядел так, будто лично вырвал это право из рук Рэя.

Мы ждали наступления ночи. Ройс был постоянно на связи с Алекс и отмечал на карте ключевые здания, дороги, по которым возможны пути эвакуации. У нас не было точной информации о заложниках. Поступала информация, что террористы захватили территорию городской больницы, в которой удерживали пациентов и персонал. Алекс, которая в одиночку отправилась туда, должна была предоставить точные данные. Минхо и Билл занимались вопросами изоляции города. Несколько групп отправили, чтобы выставить блокпосты и создать кольцо вокруг города.

– Территория больницы оцеплена террористами, – донесся голос Алекс, – по моим подсчетам, их не менее пятидесяти снаружи.

Я перевел взгляд на ноутбук, где были открыты фотографии территории. Четыре корпуса больницы соединялись с одним – по всей видимости основным, потому что он был самым длинным, – воздушными переходами, которые были выполнены в виде стеклянной конструкции. Некогда благоустроенная территория с ухоженным ландшафтным дизайном, зонами для отдыха и удобной парковкой отличалась от тех фотографий, которые мы получили от Алекс. Сгоревшие машины использовали как баррикады, на пешеходных дорожках лежали стекла и обломки зданий, из одного корпуса поднимался столб дыма. Террористы, вооруженные с ног до головы, скрывали лица за черными касками.

Как только солнце скрылось, мы въехали в 30 сектор и разделились.

– Броуди, ты умеешь плести косу? – Спросила Тара, указывая на свои яркие волосы, скрученные в пучок. Она зачем-то надела красные линзы и теперь пугающе поглядывала на меня.

– Никогда не приходилось, – замешкался я. Джекс, который сверялся с указаниями, вздохнул и развернул Тару к себе спиной. Он распустил ее волосы и быстро сплел аккуратную косу.

– О каких талантах я еще не знаю?

– Заткнись.

– О, у него много талантов. – Просияла Тара. – Но Джекс не хочет, чтобы остальные о них знали. Ты особенный.

Она подмигнула мне и спрятала косу под костюм. Я перевел взгляд на Джекса, который делал вид, будто не слышал слова Тары.

– Прекрати улыбаться, – прорычал он.

– Не могу. Мне нравится чувствовать себя особенным.

– Наушники и маску.

Я вставил микронаушник в ухо и закрепил маску на лице. Захваченная больница находилась на выезде из города. Чуть дальше по трассе должны были стоять солдаты с блокпостами, чтобы не дать террористам ни подкрепления, ни возможности уйти. За больницей раскинулся лес, куда должны были перебросить местную армию, чтобы отрезать пути отступления и там. Мы приближались с трех сторон, но ждали приказа. Заложники усложняли операцию.

«Без потерь невозможно одержать победу» – повторял Грегор в первый год моей службы.

Во время штурма всегда погибали мирные. С этой горькой правдой пришлось смириться на первом же задании, когда я вытаскивал двух девушек из горящего здания. Одну из них застрелили, пока я помогал другой спуститься. Грегор узнал об этом, завел меня в своей кабинет и сказал:

– Ты не можешь спасти всех, как бы сильно того не хотел. Не принимай на свой счет.

И я не принимал. Тот случай был единственным, отпечатавшим в моей памяти. Потому что невозможно действовать хладнокровно и безжалостно, если пропускать все через себя. Я видел, как тяжело с этим справлялась Джиджи. Как после заданий она плакала, потому что на ее руках умирали люди. И понял, что принял единственное правильное решение.

– Джекс, Минхо, отвлекайте внимание.

Самый ближний дом к больнице был разрушен. Мы спрятались в руинах, пока Джекс по указаниям Саши закладывал бомбу. Из-за машин, которые они использовали как баррикады, и частично сохраненного забора территория больницы была скрыта от глаз.

Первой прогремела бомба Минхо. Следом раздались звуки стрельбы и крики на незнакомом языке.

– Давай.

Наша бомба рванула. От силы взрыва и осколков в заборе появилась брешь. Мы с Тарой открыли огонь, убивая террористов, которые ринулись в нашу сторону.

– Ройс.

Третий и самый мощный взрыв прогремел у центрального въезда.

– У вас единственный приказ. Не умирать, – сказала Саша и отключилась.

– Не отходи от меня, – обратился Джекс к Таре, а после перевел взгляд на меня, – если увидишь, что я отключился, забирай Тару и уходи.

– Держи. – Я протянул нож, который принадлежал ему. – Ты с ним обращаешься лучше.

Он кивнул мне. Я нажал на механизм, чтобы выпустить выдвижную часть маски. Тара похлопала меня по плечу и кивнула в сторону бреши.

– Убьем их.