Дела шли дерьмово.

Я понял это, когда открыл новости. Все заголовки кричали о теракте во время похорон мэра. Несколько выстрелов раздались в часовне, где проходило прощание, а после прогремел взрыв. Погибло более ста человек и еще столько же оказались ранены. Я не знал других подробностей. Алекс вышла на связь только с Минхо и то потому, что Ройс накануне украл Джиджи и куда-то с ней улетел. Разумеется, он сообщил о своем плане только Алекс. Поэтому по прилету Рэй устроил скандал.

Если кто-то здесь сомневался в том, что он начнет орать, то этим кем-то был не я.

На самом деле я ждал, когда Алекс признает собственные ошибки и разрешит его убить. Зная ее терпение, ждать пришлось бы долго.

Я старался не попадаться ей на глаза, но когда Алекс приказала мне и Минхо подняться в ее комнату, пришлось подчиниться. Из Чикаго она вернулась чересчур раздраженной, но отказывалась отвечать на вопросы. Минхо вел себя так, будто знал о причинах ее недовольства. Его смазливая рожа без того раздражала, а самодовольство, которое он излучал сейчас, вынуждало подправить эти ужасно симметричные черты.

– На похоронах два снайпера пытались убить Анну. Пуля задела Пэйдж. Ей пришлось прикинуться раненной, чтобы Билл смог их вывести, – начала она, смотря только на Минхо, – пока мы занимались снайперами, кто-то взорвал себя в толпе.

– И судя по тому, что мы здесь вдвоем, что-то во время погони пошло не так? – Сарказм сквозил в словах Минхо, и Алекс уловила это. Нож вонзился в его грудь, вырвав из горла хрип.

– Твои методы выхода из зоны комфорта нужно запретить. Я больше не подпишусь на это дерьмо, – прорычала Алекс и швырнула второй нож. – Никаких напарников.

И пока разговор не свернул ко мне, я быстро сменил тему:

– Чего они добиваются?

– Я расцениваю их действия как угрозу. Поэтому, как только Ройс и Джиджи вернутся, мы введем ей сыворотку. А после покажем, что с нами лучше не связываться.

У нее был план. План, о котором она никому не собиралась сообщать. Волны напряжения, исходящие от нее, коснулись меня. Когда кто-то угрожал Соколам, моя ненависть к ним уходила на второй план. Только я имел права разбрасываться угрозам и во снах подвергать их пыткам.

– Что насчет Реджины? – Минхо брезгливо оттянул футболку, пропитанную кровью.

– Если судить по анализам, то сыворотка убьет ее.

– Ты убьешь ее, – усмехнулся я.

– Будем честны, – хмыкнул Минхо, – Джекс хочет убить ее.

– Причина?

– Ты ввела правила, а сейчас их нарушаешь.

Алекс вскинула брови и склонилась ко мне. Ее волосы все еще отливали шоколадным цветом, делая похожей на Пэйдж. За исключением глаз. Это было так очевидно. Удивительно, как Броуди до сих пор считал, что к нему в камеру наведывалась Пэйдж.

– Если ты не заметил, то по дому разгуливают четыре солдата «Плазы» вместо одного. План полетел к чертям со дня освобождения. Нам приходиться импровизировать, Джекс. Ответь мне на вопрос: почему ты хотел ее убить?

Я стиснул челюсть. Требовательный взгляд скользил по моему лицу в поисках эмоций, но я держал их в узде. Ее реакцию невозможно было предугадать. Она могла как убить Броуди, так и отступить в сторону. Хотя насчет последнего я не был уверен.

– Джекс рассказал Броуди немного о себе, – снова вмешался Минхо, и я пожалел, что вместо челюсти сломал ему руку. Нужно было раскрошить его лицо, чтобы он несколько дней помучился с травмами. – Но не посчитал нужным раскрыть свой сложный подростковый период, как я понимаю.

– Что ты ему сказал? – Нотки злости прозвенели в ее голосе.

– Это не касалось тебя.

– Ответь на вопрос.

– Я рассказал о «Глазе»! – Мой голос сорвался на крик. Пульс грохотал в ушах, лицо горело от прилившего жара, и даже пальцы подрагивали. Я не мог выдержать ее взгляд. Не мог вынести присутствие Минхо. Я хотел просто уйти к себе и выпустить жидкое пламя, льющееся по венам.

Минхо тихо поднялся и ушел. Алекс продолжала испытующе наблюдать за мной.

– Почему ты приняла Джиджи?

Молчание с ее стороны казалось невыносимым. Я не решался посмотреть в ответ. Не хотел снова сталкиваться с пустотой в ее глазах.

– Потому что Ройс доказал мне, что он всегда был и будет верен Соколам. Джиджи не помеха, не проблема и не препятствие.

– И ты позволила им так просто взять и улететь?

– Да. Тара купила билеты на концерт Stray Kids в подарок на день рождение Пэйдж, который пройдет в 40 секторе. Не вижу ни единой причины запрещать им лететь туда. Тоже самое касается и Ройса с Джиджи.

Я сделал глубокий вдох и отвел взгляд. Следующий вопрос я не мог задать ей, смотря прямо в глаза.

– Ты сможешь его принять, как приняла Джиджи?

Она тихо усмехнулась и качнула головой.

– Знаешь в чем разница между тобой и Ройсом, Джекс? После того, как ты вколол сыворотку Броуди, Ройс взял с меня клятву, что я никогда больше даже не подумаю причинить вред Джиджи. Он не просил и не спрашивал. Он пришел и взял клятву. Разберись с тем, чего хочешь ты.

Алекс пошла разбирать чемодан, а я продолжал сидеть и обдумывать ее слова. Я ни в чем не был уверен, кроме слов, которые он сказал мне на набережной.

– Он убил бы моего отца, если бы тот был жив. – Алекс замерла, сжимая в руках джинсы. Несколько долгих секунду она не поворачивалась ко мне, а когда все же встретилась со мной взглядом, я заметил в глазах слезы. – Не знаю почему, но я поверил ему.

– В этом и проблема, Джекс. Как только мы слышим то, что хотим, то просто верим. И вот мы здесь.

– И вот мы здесь, – повторил я и провел рукой по лицу.

***

Тара, Пэйдж и Минхо улетели в 40 сектор на концерт. Там же они собирались отметить день рождения Пэйдж. К сожалению – к моему точно – Тара не смогла убедить Реджину отправиться вместе с ними. Она пыталась оправдаться огородом, но эти жалкие попытки могла оставить себе. Все прекрасно понимали, почему Реджина не хочет лететь.

Нас осталось пятеро. И Алекс не придумала ничего лучше, чем изнурительные тренировки.

Идея Минхо слепить из Алекс и Рэя напарников провалилась. С треском. В душе я радовался, что она все же разглядела в Минхо изъяны. Потому что, чтобы не произошло во время погони за снайперами, это породило между ними лютую ненависть. Мы находились как на пороховой бочке. Ждали момента, когда они с Рэйем опять сцепятся.

Алекс хотела его сломать. Рэй тоже хотел ее сломать.

И единственное слово, которое прекрасно описывало мое состояние, звучало как «заебали».

В отсутствие Ройса и Минхо, мне приходилось взаимодействовать с солдатами, в частности, с Сашей. Мы бы могли на двоих разделить ненависть к Рэю, но нельзя сказать, что сам Саша мне как-то нравился. Он бы мог стать хвостиком Алекс. Вернее, он и так им был. Каждый божий день он встречал ее у ворот нашего дома, сопровождал до солдат, а после провожал. Приходилось терпеть его компанию, потому что Алекс была на грани срыва из-за Рэя. Вопрос времени, когда она выйдет из себя и нападет на своих. Поэтому я был вынужден находиться рядом.

Еще раз.

По буквам.

З-А-Е-Б-А-Л-И.

Но не только эти трое состояли в этом списке. Броуди был четвертым. Потому что Минхо посеял в его голове семечко сомнения. И теперь Броуди отказывался разговаривать со мной, пока я не раскрою ему остальные секреты.

Я не мог этого сделать. Не мог затронуть ту часть, где Алекс едва не убила Пэйдж и Анну.

Из-за меня.

Я воспользовался ситуацией, вывернул ее в свою сторону, чтобы получить желаемое.

Я понятие не имел, к чему все это приведет.

Мы старались не вспоминать тот день, но и игнорировать его в полной мере не получалось. Последствие буквально сейчас отдавало приказ солдатам, стоя возле мишени. Пули свистели рядом с ней, врезались в нужные точки в нескольких миллиметрах от ее пальца. На кону были не только наши жизни, но и власть. И Анна впервые за много лет сдалась.

Наверное, на ее месте я поступил был так же, зная, что в коридорах лаборатории лежат мертвые ученые. Алекс убила всех, кто отделял ее от меня.

Я не знал, как вывалить это дерьмо. Мы заплатили высокую цену, прежде чем пришли к нерушимым клятвам и соглашениям.

Я заставил Алекс заплатить высокую цену, потому что тяжелый груз смерти всех тех, кого она убила, лежал на ней.

У меня оставался один день, чтобы вернуть то, чего я лишился своим молчание. Уже завтра прилетят Ройс и Джиджи, а через пару дней и остальные. Мы получили еще несколько разведданных о вторжении в сектора, что находились возле нашей границы. Уже три группы были отправлены туда для контроля ситуации. Анна расценивала любую информацию, как угрозу. И если обычно обращались к нам, сейчас мы вызывались первые.

Я сидел на крыльце. Пальцы чесались от желания погладить лезвие ножа. Ножа, который все еще был у Броуди.

Стоило о нем подумать, как он вышел из дома и сел рядом со мной. В его руках что-то сверкнуло. Нож. Мой чертов нож.

– Я отдам тебе его, – начал он, рассматривая лезвие, – только если ты расскажешь мне том, о чем говорил Минхо.

Смешок без спроса сорвался с губ. Я склонил голову и посмотрел на него. Несмотря на старания оставаться невозмутимым, в голубых глазах горел азарт.

– Ты отдаешь его мне и точка.

– Зачем мне это делать? Удобно иметь под рукой и сыворотку, и антидот.

– Планируешь сбежать от нас? – Я хотел использовать другое слово, но вовремя прикусил язык.

– А ты бы хотел, чтобы я остался?

Он сверлил взглядом мой висок. Я уже собирался послать его, как из дома вылетела Алекс, держа в руке шлем от мотоцикла, а следом за ней разъяренный Рэй.

– Черта с два ты поедешь одна, – бросил он, а затем попытался схватить меня, – ключи от твоего мотоцикла. Быстро.

Замешательство не помешало злости разлиться по венам. Мой кулак практически врезался в его лицо, как внезапно Алекс перехватила его.

– Я не выполняю твои приказы, придурок.

– Исправимо.

– Хватит, – рявкнула Алекс.

– Что здесь происходит? – Броуди встал возле Рэя и переводил взгляд с Алекс на меня.

– ФБР считает, что за терактом стоим мы. Они хотят, чтобы нас признали террористической организацией, а Анну объявили в международный розыск. – Я схватил Алекс за плечо и развернул к себе. Ее грудь тяжело вздымалась, глаза налились кровью, а на щеках горел румянец.

– Не уходи, – тихо попросил я. Хватку пришлось усилить. Я был в шаге от того, чтобы сломать кость. Потому что иначе она устроит кровавую баню. А с учетом того, что Рэй первый в ее списке дерьма, возможно, мне не стоило вмешиваться. Пусть убьет его в конце концов.

– Когда ты собиралась рассказать об этом? – Сквозь стиснутые зубы прорычал Рэй. – Эти вопросы не решаются в одиночку.

– Твои способы решить проблему нам не подходят, – натянуто ответила она.

– Они бы взорвали себя в любом случае.

– Ты, кажется, забыл, что официально мертв для своей страны? – Алекс развернулась и сложила руки на груди. – Научись выполнять приказы, а не игнорировать их.

– Оставь свои приказы для собачки, которая носится за тобой по пятам.

– Это еще одна претензия?

– Расценивай, как хочешь. Ты не поедешь одна к Анне. Я отправляюсь с тобой. Где ключи от машины или мотоцикла?

– Может быть сейчас тот самый момент, когда мне следует свернуть ему шею? – Уточнил я, пока Алекс сверлила взглядом Рэя. – С удовольствием покажу Рэю как правильно выполнять приказы.

На губах Рэя возникла издевательская улыбка. Он оторвал взгляд от Алекс и уставился на меня.

– Еще один щенок. Странно, что ты не в сцепке с…

– Хватит. – Броуди схватил Рэя за локоть и потянул на себя.

– Либо ты никуда не едешь, либо я еду с тобой. Можешь расценивать как приказ.

Нож сверкнул в ее руке так быстро, что я не успел среагировать. Рэй оттолкнул Броуди, перехватил запястье Алекс и притянул к себе. Мои глаза заволокла алая пелена. Алекс на мгновение оцепенела. И пускай она врезала ему между ног, он все равно продолжал удерживать ее за талию. Я не думал. Я просто набросился на него, сбивая с ног.

– Ты можешь выебываться сколько угодно, но не смей. Трогать. Ее. – Мы катались по земле, сбивая костяшки пальцев до крови. Мне не хватало ножа, чтобы перерезать его чертово горло.

– Если ты оглох, то я напомню. Я не подчиняюсь вашим приказам. Ей пора перестать цепенеть от моих прикосновений. Никакого теракта могло бы не быть, если бы она не ушла в себя.

– Что? – Его слова сбили меня с толку. Он воспользовался этим и высвободился от моей хватки.

– Хочешь я обниму тебя? – Донесся до меня голос Броуди. Я резко обернулся и увидел, как все это время он держал Алекс за руку. – Я, это, ну, ты же поняла, да?

На меня нахлынули воспоминания. Испуг на лице Алекс был точно таким же, когда мы познакомились.

***

Кровать очень мягкая. Матрас прогибается от легкого прикосновения. Я не могу тут спать. Я словно падаю в бездну, которая, поглотив меня, сомкнет пасти.

Здесь не пахнет ладаном. Здесь вкусно кормят. Здесь не заставляют ходить в одной и той же одежде.

Я не понимаю, где нахожусь. Те, кто заходят ко мне, между собой говорят на незнакомом языке. Они берут кровь, дают таблетки и воду и уходят.

А потом приходит Анна. Только ее имя я знаю. Только она разговаривает со мной о вещах, которых не было в доме. Анна показала мне какую-то технику и назвала ее ноутбуком. Сказала, что здесь я могу смотреть мультики. Я не понимаю, что такое мультики и почему я должен хотеть их смотреть. Я не понимаю, зачем она приносит маленькие машинки. Все это стоит в углу не тронутым. Потому что я не знаю, что с этим делать.

– Сегодня ты познакомишься с остальными, – говорит она и протягивает руку. Я не вкладываю свою. Я уверен, что как только сделаю это, она ударит по ней хлыстом. Стоит мне об этом подумать, как рука взрывается болью. Мое лицо искажается, будто она действительно достал хлыст и ударила. Это не скрывается от ее внимания. Анна убирает ладонь и поджимает губы. – Мне нужно, чтобы ты себя хорошо вел, договорились, Джекс?

– Я должен попросить об этом Бога, – тихо отвечаю я.

Анна вскидывает брови и отводит взгляд.

– Это будет сложнее, чем я думала, – бормочет она себе под нос, но я все слышу. У меня отличный слух и предчувствие неминуемой беды.

Анна открывает дверь и жестом велит мне следовать за ней. Я иду. Страх сковывает мои мышцы, но я упорно переставляю ноги. Это место какое-то странное. Длинный серый коридор кажется бесконечным. Здесь очень много дверей, но все они заперты. Но только возле одной стоят двое мужчин в черном. В их руках оружие.

– Нет, – шепчу я и отступаю.

Такие же мужчины ворвались к нам и убили всех. Они убили Катарину, папу, маму. Убили всех на своем пути. Мое тело прирастает к полу, глаза широко распахиваются. Тошнота подкатывает к горлу. Я хочу убежать, но Анна берет меня за руку и ведет к ним.

– Не убивайте меня, пожалуйста, – прошу я, – я буду молиться каждый день, только не отдавайте меня им.

Анна хмурится, переводит взгляд с меня на мужчин.

– Они здесь, чтобы защитить тебя, Джекс.

– Я буду молиться столько, сколько нужно. Я буду терпеть удары плетью. Я не буду грешен. Только, пожалуйста, не отдавайте меня им.

– Отойдите от двери, – громко приказывает Анна, и солдаты отходят.

– Вы убьете меня?

– Я хочу познакомить тебя с другими детьми.

– Там есть мальчики?

– Там есть мальчик и девочка.

– Я не буду разговаривать с ним и не дам тронуть мою спину. Только пообещайте, что эти мужчины не подойдут к девочке. Я не… Я… знаю…вы же не разрешите им подойти? Я правда не будут дружить с этим мальчиком.

– Джекс, никто не причинит вам вреда. Ты просто познакомишься с ребятами, а я посижу в стороне, чтобы никто не зашел к вам, хорошо?

– Спасибо. Большое спасибо. Только не давайте им зайти. Я не хочу видеть, как другие умирают из-за меня.

– Никто не умер из-за тебя. – Анна садится передо мной на корточки, теперь я кажусь выше.

– Их всех убили из-за меня.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что я потерял веру в Бога. Бог наказал меня за это.

Ее голубые глаза становятся влажными. Она быстро отворачивается и смахивает слезы. Мне стыдно за то, что я заставил ее плакать. Отец был прав. Я и есть грех. Одно мое присутствие уничтожает людей. Заставляет их страдать.

Я смотрю на мужчин и мысленно говорю себе, что готов. Как только я умру, то прекращу нести за собой беды. Никто больше не будет расплачиваться за мои грехи.

За меня.

– Джекс, – начинает Анна, делая глубокий вдох, – пойдем.

Анна открывает дверь. Это комната кажется очень светлой и просторной. Здесь много мягких зверей, машинок и разноцветных ковров. На полу сидят девочка и мальчик, а возле большого окна стоит невысокая женщина. Заметив нас, она мягко улыбается и кивает Анне.

– Привет! – Подбегает ко мне высокий мальчик и широко улыбается. Я отшатываюсь, но упираюсь в Анну.

– Джекс, познакомься, это Ройс.

– Раньше меня звали Рик, но новое имя мне нравится больше. – Он хватает меня за руку и интенсивно трясет. Его глаза горят от переполняемой радости. Я не знаю, что делать. Анна пытается подтолкнуть меня к нему, а я хочу сбежать обратно. В то место, где меня держали все это время.

– Алекс, смотри.

Девочка не поднимает головы и продолжает водить пальцем по мягкому ворсу ковра.

– Она тоже еще не привыкла к своему новому имени. – Ройс бежит обратно к Алекс и машет рукой перед ее лицом. Она вздрагивает, отползает к стене и с испугом смотрит сначала на него, потом на меня. Ее глаза быстро наполняются слезами, темные волосы падают на лицо.

– Алекс, – зовет ее Анна, – познакомься, это Джекс.

– Нет, – шепчет она дрогнувшим голосом, – не надо, пожалуйста.

Алекс притягивает к себе колени и беззвучно плачет. Я хватаю воздух, но никак не могу протолкнуть его в легкие. С ней делали то же самое, что и с Катариной? Почему она ведет себя так же?

Мы смотрим друг на другу. Чем дольше я всматриваюсь в ее заплаканные глаза, тем больше хочу содрать с себя кожу. Она думает, что я такой же? Она видит мою грешную душу? Но я не хочу прикасаться к ней. Не хочу делать с ней то, что делали с Катариной.

Ройс внезапно встает перед Алекс. Радость исчезла с его лица, и даже руки сжались в кулаки.

– Ройс, – строго говорит Анна.

– Она боится его. Ты сказала, что я должен защищать Алекс.

– Правильно.

– И не должен подпускать к ней солдат.

– Но Джекс не солдат. Он теперь один из вас. Могу я попросить тебя защищать его так же, как и Алекс?

Ройс сразу дает согласие, а я испуганно качаю головой.

– Нет. Нет. Не надо! – Мой голос срывается на крик. Алекс убегает в угол, сжимается и продолжает плакать. Меня трясет от страха. Слезы обжигают щеки, и я быстро смахиваю их, чтобы никто не заметил. Ройс пытается приблизиться к Алекс, но она громче плачет и постоянно повторяет «пожалуйста, не надо». Ее рыдания врезаются мне в грудь и каким-то образом добираются до сердца. Женщина просит Ройса отойти. Я замечаю, что и на его глаза навернулись слезы.

– Я не хочу, не хочу, не хочу, – задыхается Алекс, скатываясь по стене. Она обнимает себя руками и прячет лицо в коленях. Анна позади меня что-то делает. Я слышу странный звук и вижу в ее руках странный аппарат. Такой был у моего отца. Он прикладывал его к уху и что-то говорил.

– Алекс, с тобой хочет поговорить Энзо. – Алекс поднимает голову. В заплаканных глазах я вижу надежду. Такую же, что когда-то горела в глазах Катарины.

Стоит Алекс приложить к уху этот аппарат, как рыдания прекращаются. С трудом, но у нее получается дышать. Энзо, наверное, ее ангел.

Жаль, что у меня такого нет.