Вечером того же дня к нам зашла Тара. Ее яркие волосы были стянуты в высокий хвост, в карих глазах сверкало дружелюбие. Улыбка на ее вишневых губах выглядела вполне искренней, но почему-то вызвала во мне беспокойство. Тара перекатилась с пятки на носок и поиграла бровями.

– Привет. Ройс попросил меня проверить твои ребра. Пойдем?

Я бросила взгляд на Реджину, которая свернулась калачиком на кровати и смотрела в окно. После утренней встречи с Соколами она не проронила ни слова. Даже Броуди не смог разговорить ее.

Тара взяла меня за руку и повела куда-то. Дверь с левой стороны распахнулась и оттуда вышла не-Пэйдж.

– Нам нужно провести быстрое обследование, – лучезарно улыбаясь, сказала Тара.

– Я должна предупредить тебя, что Тара первым делом вырезает глазные яблоки. Если решишь напасть на нее, то вернешься слепой, если вообще сможешь вернуться.

Тара одарила меня извиняющейся улыбкой.

– У тебя очень красивые глаза, – заверила она. Я отпустила ее руку. – Я имела в виду, что они просто красивые. Я не мариную глаза в банках и не храню у себя в комнате.

– Я никому не стану причинять вред, – сказала я – Если Рэй будет искать меня, то скажи ему, где я.

Не-Пэйдж не кивнула в ответ, но, по неизвестным мне причинам, я точно знала, что она предупредит его.

– Мы тоже не причиним вам вреда. В это сложно поверить, но мы здесь все заботимся друг о друге. Главное не приближайтесь к Джексу, и все будет хорошо.

– Что с ним не так? – Спросила я, надеясь, что Тара окажется откровенней остальных. Но Тара заметно поникла. Ее плечи опустились, темные брови сместились к переносице, а улыбка медленно сползла с губ.

– Это сложно объяснить. Но, пожалуйста, Джиджи, не приближайтесь к нему, пока он сам вам этого не позволит. Так будет лучше для всех.

Она снова попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Я не стала осаждать Тару вопросами, и мы молча дошли до кабинета.

Там она быстро включила оборудование и сделала рентген-снимок. К счастью, никакого перелома и смещения не было. Ушиб. Тара дала мне обезболивающие и карамельные леденцы. Я не стала уточнять, что сладкое вряд ли мне поможет.

– Я сообщу остальным о твоей травме, чтобы тебя не нагружали тренировками. Лучше, если с тобой будет заниматься Ройс. Потому что Пэйдж точно сломает тебе ребра. – Мой озадаченный взгляд заставил ее примирительно вскинуть руки. – Прости, я не это имела в виду. Пэйдж не знает меры на тренировках. И менее осторожная, в отличие от Ройса. Нет, Ройс обычно любит сворачивать шеи и ломать хребет, но только на заданиях. Черт, я опять много болтаю? Не слушай меня, Джиджи.

– Меня нельзя испугать сломанной шеей, – заверила ее я.

– Можно, потому что вы нас не сможете убить. А мы вас – да.

Холодный пот скользнул по позвоночнику. Карие глаза Тары округлились, когда до нее дошел смысл сказанных слов. Она ударила себя рукой по лбу.

– Мы не станем вас убивать. Не для этого Ройс так долго следил за вами.

Теперь мои глаза расширились. Я догадывалась об этом, но слышать этот факт от Соколов было жутковато.

– Благодаря Ройсу, ты и Броуди здесь. Я думаю, ты ему понравилась. Или он хочет с тобой переспать.

Я впервые хотела, чтобы Тара замолчала. Она оказалась куда проницательней, чем я думала: выключила оборудование, свет и повела меня обратно в комнату.

***

Пару дней нас никто не трогал. Еду и воду три раза в день оставляли возле двери. В душ мы ходили под надзором солдат, которые патрулировали коридоры. Изредка Соколы появлялись в общежитии, но с нами не разговаривали. Анну среди них я не увидела.

Мне приходилось чуть ли не с силой вталкивать еду в горло Реджины. Она отказывалась есть и пить. По ночам повторяла имя Бака, из-за чего я до крови прикусывала губы, чтобы сдержать рыдания. Каждый дюйм комнаты пропитался нашей болью. Подушки можно было выжимать от пролитых слез. Броуди, как и я, настолько отчаялся, что в одну ночь уснул на полу между нашими кроватями. Рэй же оставался в своей комнате. Реджина ждала, что он наскоро слепит план и вытащит нас отсюда, но не понимала, что ее жизнь и так стояла на кону.

Мы не могли рисковать. Без денег, документов и связей выбраться из России не представлялось возможным. Умудрись мы как-нибудь добраться до ближайшей границы, то столкнулись бы со следующей проблемой: материк. Как пересечь океан, не вызывая лишних вопросов и не попав под арест? Если Анна не лгала, то в Америке нас ждала смерть. А умирать никто не хотел, как и жертвовать другими.

Я услышала всхлип и повернулась к Реджине. Она прикрыла глаза руками, но не скрыла дрожащие губы, на которые скатывались крупные слезы.

– Эй, – позвала я и села рядом. – Посмотри на меня.

– Не могу, – задыхаясь, ответила она. Ее плечи сотрясались, грудь тяжело вздымалась, рванными вздохами Реджина никак не могла поймать воздух. Я обняла ее и притянула к себе. Никакой пропасти между нами не осталось. Даже годы, что мы провели порознь на одной базе, стерлись. Она нуждалась во мне, как и я в ней.

Слова вязли на языке. Ни одно из них, казалось, не способно заглушить боль в ее сердце. И тогда я решила вспомнить то, что объединяло ее и меня, – прошлое.

– Первое время я боялась его, – медленно начала я, – он казался таким грубым и неуклюжим, что Рэй запрещал мне к нему приближаться. Помню, как впервые мы оказались на ринге. Он стоял в потертых штанах и в этой дурацкой майке. Я смотрела на его мышцы и думала, что к утру Рэю придется готовить похоронную речь.

– Бак причинил тебе боль? – Осипшим голосом спросила Реджина.

– Нет. Он вел себя очень осторожно, пускай и одерживал победу. Баку было важно, чтобы я не чувствовала страха, смотря на него. А я не представляла, как унять дрожь в коленях. Броуди предлагал мне надевать памперсы.

Реджина издала странный звук, слабо напоминающий смех.

– Честно говоря, я и сама была не против. Однажды Бак чуть не сломал мне руку. Он так испугался, что предлагал в ответ сломать ему ногу. Я никогда не рассказывала об этом Рэю. Переживала, что тот может поспособствовать его увольнению.

– Он по-своему любил тебя, просто не знал, как это правильно выразить.

Мои глаза наполнились слезами. Реджина крепче прижалась ко мне, прерывисто втягивая воздух. Мы до самого вечера вспоминали моменты, связанные с Баком и Грегором. Боль никуда не делась, но поутихла. Кровоточащую рану теперь скрывал пластырь. И, наверное, отчасти в этом был какой-то смысл. Нам нужно было продолжать жить, даже когда их не стало. Нам нужно было принять их смерть и отпустить, чтобы двигаться дальше. Память все равно сохранит дорогие сердцу воспоминания. И их мы будем беречь.

Опустошенная и обессилившая Реджина уснула, и поэтому я пошла к парням. Рэй и Броуди пытались накидать план базы Соколов. С учетом того, что из окон мы видели только забор, чертеж выглядел скупым и жалким.

На шее Броуди виднелся пластырь. Я сжала его руку и слабо улыбнулась, на что он лишь отмахнулся.

– Немножко саднит, но не больно, – заверил он меня. – Нам нужно составить план.

– Девушка из подвала сказала, что если мы вернемся в строй, то они рассмотрят вариант отвоевать «Плазу», – натянуто сказал Рэй.

– Ты ей веришь?

Он отвел взгляд. Его напряженные плечи опустились, будто груз, что свалился на них, окончательно раздавил. Я не знала, как помочь ему, потому что сама едва держалась. Броуди громко прочистил горло. Как только я повернулась к нему, он в очередной раз улыбнулся. Гримаса на его лице никак не успокаивала. Напротив, я снова захотела разрыдаться.

– Те, кто напал на нас, не спроста хотели попасть в лабораторию, – медленно начал Броуди, поглядывая на Рэя. – Их интересовала сыворотка.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он ведет.

– Есть легкое предположение, что не «Плаза» была конечной целью, – продолжил Рэй. – Наша сыворотка – легкий допинг. В руках Соколов – оружие массового поражения. Если они утверждают, что в тот день напали и на них, то назревает вопрос, – он вскинул подбородок и заглянул мне в глаза, – с какой целью?

– И что мы будем делать? – Охрипшим от эмоций голосом спросила я. Рэй поджал губы и выдохнул носом.

– Будем играть по их правилам, пока не доберемся до состава сыворотки. Я не пожертвую жизнью ни одного солдата «Плазы» ради них. И когда сюда заявятся те же люди, то мы свалим вместе с сывороткой. Реджина сможет разобраться с составом и воспроизвести его.

– Мы скажем ей об этом?

– Только Броуди, я и ты. Я не готов давать ей ложную надежду.

Стук в дверь заставил нас притихнуть. Рэй смял чертеж и убрал в карман. Броуди пошел открывать. На пороге стоял Ройс с хитрой улыбкой на губах. Его глаза сразу метнулись ко мне.

– Хорошие новости, ребята. Вы переезжаете.

– Куда? – Рэй встал рядом с Броуди, заслонив собой Ройса.

– В наш дом.

Я прикрыла веки, зная, что в следующую секунду разгорится спор. Так все и произошло. Ройс и Рэй сцепились в коридоре. Броуди своими комментариями лишь подливал масло в огонь. Я не стала вмешиваться, зная, что если Соколы решили перевезти нас к себе, то мы сегодня же окажемся там. Не то чтобы до этого нам давали какой-то выбор.

В конце концов все именно так и произошло. Появился Билл с оружием, следом пришла Пэйдж с ножами. Пришлось разбудить Реджину и погрузиться в фургон.

Место, где обитали Соколы, напоминало пригород. Вокруг их базы раскинулся лес, а за общежитием стояли небольшие дома. Солдаты в черной форме патрулировали территорию, любопытно заглядывая в окна фургона. Я прижалась к стеклу и заметила вдали большое серое здание, возле которого разгуливали мужчины в черной форме. Интересно, там находились боеприпасы и техника? Или же это было неким подобием тренировочного зала?

Мы съехали с ухабистой дороги на асфальтированную. Высокий забор и деревья скрывали особняк. Когда кованные ворота распахнулись, я не смогла скрыть удивление. Это какой-то дворец, а не дом. Фасад отделан облицовочным кирпичом. С двух сторон выступали башни со шпилями. Одна из них скрывала террасу, на которой сидели соколы. Большие окна, должно быть, пропускали много света. Я даже представить не могла, сколько здесь комнат и залов. И как они умудрялись пересекаться здесь? Особняк настолько огромен, что я бы легко в нем заблудилась. Если бы меня попросили показать, как выглядит эго Ройса, я бы без сомнения указала на него.

Дорожка была вымощена каменной плиткой и огибала широкий фонтан со статуей девы, держащей в руках кувшин, из которого лилась вода. Судя по всему, и за домом территория была просторной, потому что забор тянулся дальше, и я не могла предположить, где он заканчивался.

Дом изнутри выглядел так, будто каждый Сокол нанял своего дизайнера. От буйства красок и деталей кружилась голова. Каждая стена была выкрашена в разный цвет. Совмещенная кухня-гостиная явно отличалась по стилю, как и вся остальная мебель. Декоративное оружие стояло рядом с живыми цветами. Вдоль двух стен тянулись высокие полки, забитые книгами. На другой стене висел огромный портрет полуобнаженной Пэйдж. Да даже за длинным столом стояли разные стулья. В центре гостиной находились два дивана и столько же кресел, а также телевизор.

На кухне стояла не-Пэйдж и Минхо. Она нарезала овощи, в то время как он разделывал мясо. Оба коротко взглянули на нас и вернулись к своим делам. Ройс опустил руку на мою поясницу и подтолкнул вперед. Пэйдж махнула, веля следовать за ней. Если бы не автомат в руках Билла, мы бы так и остались стоять на месте.

В правом крыле нам выделили четыре комнаты. Все они находились друг напротив друга и выглядели по-разному, словно раньше предназначались не для спальни. Мне досталась та, где по центру стоял небольшой диван и стеклянный стол, по обеим сторонам от него два кресла, а напротив – тумбочка с телевизором. Возле стены была двуспальная кровать, а сбоку от нее платяной шкаф. Все остальное пространство оставалось пустым. Однако за счет теплых тонов и темного пола комната выглядела уютно.

– Ванная в конце коридора. У нас есть тренажерный зал, но если тебе нужна груша или беговая дорожка здесь, скажи мне. – Улыбнулся Ройс, прислонившись плечом к дверному косяку. Я обхватила себя руками и не сдвинулась с места. Пускай в «Плазе» мы и жили каждый в своей комнате, но сейчас мне хотелось быть рядом с Реджиной. Я озвучила эту мысль.

– Нет. – Качнул головой Ройс, но взгляд его потеплел. – Таковы правила. У каждого своя комната.

– В чем смысл этих правил? – Разозлилась я. Присутствие Ройса раскаленной кочергой ворошило и воспламеняло потухшие эмоции. Меня раздражала мягкость в тоне, беззаботность во взгляде и расслабленность в позе. Он был таким… спокойным. И это спокойствие притягивало, подобно магниту. Мне хотелось прильнуть к нему и разрешить себя утешить. Попросить забрать боль и дать что-то взамен. Что-то, что не будет терзать мое сердце. Но еще больше мне хотелось врезать себе за подобные мысли. – Зачем вы пытаетесь нас разделить?

– Мы пытаемся объединиться, зефирчик. А пока вы строите план побега, то все это бесполезно. – Он зашел в комнату и закрыл за собой дверь. – Вам не справиться без нас.

– А вот и твое эго. – Я неопределенно взмахнула руками и еще раз осмотрела комнату.

– Мое эго не при чем. – Ройс остановился в шаге от меня. – Мы были уверены, что вы сможете выбраться. Вы даже этого сделать не смогли.

– Фрателли накачали нас наркотиками, – процедила я. – Поэтому мы потеряли бдительность.

– Факт в том, что вы не справились. И сейчас собираетесь играть в мстителей, возвращаясь туда, где вас ждет смерть. В чем смысл, зефирчик?

Я вскинула голову, не желая проявлять слабость. Ройс сложил руки на груди. Взгляд орехово-карих глаз изучал выражение моего лица. Но там не было эмоций. Там не было ничего. Опустошение. Зияющая дыра в груди разрасталась и поглощала меня.

– Сейчас вы ненавидите нас, – начал Ройс, сокращая расстояние. – Вы видите в нас врагов, хотя не мы напали и уничтожили «Плазу». – Он обхватил пальцами мой подбородок и склонился так, словно собирался поцеловать. Кровь прилила к лицу, но я не отступила. – Дай нам время понять, кто стоит за всем этим.

Его близость сбивала с толку. Угли ненависти тлели в моей груди. Я пыталась их разжечь. Пыталась не искать покоя рядом с ним. Смятение отразилось в моих глазах, и Ройс воспринял это по-своему. Он склонил голову, мягко очертил подушечкой пальца мою скулу. И тогда это произошло.

Я ощутила потребность. Потребность в нем, в его словах и присутствии. А этого нельзя было допускать.

– Вы все равно хотите, чтобы мы остались, – сказала я, делая шаг назад.

– Вы сами решите остаться, когда узнаете нас получше. – Его указательный палец коснулся моего холодного носа. Ройс расплылся в улыбке. – Как тебе комната? – Спросил он, а следом плюхнулся на диван. Черная футболка задралась, оголяя косые мышцы живота и несколько кубиков. Я закрыла глаза и ущипнула себя за переносицу. Находиться с ним в одной комнате невозможно.

– Как-нибудь съездим в магазин и купим все необходимое, главное, составь список. Анна авансом выплатит вам зарплату, чтобы не ущемлять эго Рэя. С документами могут возникнуть некоторые проблемы, но вам не о чем беспокоиться.

– Ройс.

– Что?

– Замолчи.

Он возмущенно посмотрел на меня, словно это я без умолку болтала. Но стоило признаться, что его болтовня отвлекала. Я не погружалась на дно отчаяния, пускай и гораздо острее чувствовала боль, разливающуюся в груди.

Ройс похлопал по дивану, приглашая сесть рядом с ним. Я переступила с ноги на ногу, однако села, только на другой половине, чтобы быть подальше от него. Он сложил руки на животе и склонил голову, искоса поглядывая на меня. И снова уголки его губ подрагивали.

– Держишь дистанцию, – с видом знатока сказал он. – Все равно не сможешь передо мной устоять.

Мои глаза закатились к затылку.

– Помнишь, я рассказывал тебе об идеальном свидании? В моей комнате есть джакузи. – Я не выдержала и швырнула в него подушку. Ройс ловко отбил ее и улыбнулся, оголяя идеально ровные зубы. – Зефирчик, дай мне несколько недель, и мы окажемся в нем. Я всегда сдерживаю свои обещания.

– Ты обещал, что никогда не навредишь мне, – заметила я.

Глаза Ройса расширились от шока. Он медленно придвигался ко мне, пока не оказался в плотную. В его глазах искрилось веселье. Теперь я отчетливо могла рассмотреть золотистые крапинки на коричневой радужке.

– Красивые? – Спросил он, на что я нахмурилась.

– Что?

– Мои глаза. Красивые? – Он не-вы-но-сим.

Я снова закатила глаза и толкнула его в плечо. Ройс перехватил мою руку и потянул на себя. Уложив меня на лопатки, он навис надо мной, перенеся вес на руки. От его близости у меня перехватило дыхание. Я оцепенела, ощущая, как мягко он прижимает меня к дивану. Его пальцы нежно скользили по коже, глаза изучали мое лицо. Древесный аромат с пряными нотками, исходивший от него, кружил голову.

Какого черта мы делаем?

Я оттолкнула Ройса, вернее, он позволил себя оттолкнуть. Мои щеки горели от жара, каждая мышца в теле напряглась.

– Я не вредил тебе, зефирчик, – тихо сказал Ройс. – Если забыла, то именно я возглавлял операцию по спасению.

– Ты бы мог предупредить нас.

Теперь в его глазах плескалась грусть. Я не понимала, врет он или говорит правду. Он играл в игру, правил которой я не знала.

– Не мог.

Я воспользовалась предложенной рукой и тоже встала. Пришлось вскинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. Но Ройс не был бы собой, если бы не опустил руки на мою талию и не прижал к себе. Кожа в этом месте вспыхнула. Обжигающее тепло распространилось дальше, в поисках выхода. Я положила свою руки на его, чтобы убрать, однако хватка усилилась.

– Это не наша с тобой война. По крайней мере, Анна сделала то, чего бы никогда не сделал Грегор.

– Что?

– Обеспечила вам безопасность.

Я все же убрала его руки и отстранилась. Скептицизм в моем взгляде невозможно было скрыть. Ройс развел руками. Его лицо сморщилось, потому что он нехотя принимал правду.

– Ладно, без корыстных целей не обошлось. Но она была на моей стороне, когда я настаивал на тебе и на Броуди. Время все расставит по местам, зефирчик. Запасись терпением и, повторюсь, дай нам шанс. Размещайся и приходи на обед. Вам нужно подкрепиться.

Я провела рукой по волосам и вздохнула. Подкрепиться точно не помешало. Мое тело едва функционировало из-за накопившейся усталости и постоянной боли в ребрах. Но один вопрос волновал меня гораздо больше, чем предстоящий обед.

– Как долго ты следил за нами?

Взгляд Ройса потемнел, а губы прекратили изгибаться в улыбке. Может быть, именно сейчас он показывал свою истинную сущность: Сокола, который готов был пойти на все, ради компании.

– Достаточно, чтобы неплохо узнать тебя.

Я сложила руки на груди и вопросительно уставилась на него. Он невесело усмехнулся.

– Все то, что я говорил тебе в плену, – правда. За исключением того, что я немного гиперболизировал свои чувства. Мы все преследуем свои цели, поэтому не смей меня осуждать. Рэй отправлял к нам пачками солдат, пытаясь добраться до правды. Я же оставался рядом с вами, чтобы изучить все слабости.

– И какие же слабости у меня?

– Рэй. Броуди. – Ройс провел рукой по волосам. – Желание иметь семью, друзей, любовь всей жизни. Соколы умеют не только подсматривать, но и подслушивать. И когда им нужно, они хорошо маскируются. Так что я стал свидетелем не одного разговора с Броуди. Только с ним ты могла поделиться тем, что было у тебя на душе. Не с Рэйем.

– Это осуждение? – Я ухватила за последнее предложение, чтобы не позволить его словам пробраться под кожу.

– Осуждаю ли я Рэя? – Усмехнулся он. – Ну разумеется. Нельзя быть таким черствым по отношению к сестре. Даже если она солдат. Никто из нас не относится так к Пэйдж, Таре или… птичке? Дурацкое прозвище. Нужно дать Рэю мастер-класс.

И все же он умудрился пробраться мне под кожу. Я медленно вдохнула и сжала кулаки.

– Уходи, Ройс.

Но он продолжал стоять на месте.

– Манипуляции – это то, чему нас всех научили в первую очередь. Не обязательно знать возможности соперника, чтобы одурачить его. Минхо и птичка лучше всех умеют манипулировать. Но тебя интересуют не они, а я, верно, зефирчик?

Я ничего не ответила.

– Я не верю в любовь с первого взгляда. Но верю в симпатию. Только идиот не заметит твоей красоты, и поверь, следить за тобой было куда интересней, чем за остальными. Потом я начал слушать то, что ты говоришь. И слышать то, о чем ты умалчиваешь. Возможно, я поначалу немного недооценил вашей связи с Рэйем. Но как только понял, сразу начал настаивать на тебе. А после и на Броуди. Назови меня сентиментальным, но я из тех, кто умрет за Соколов. Думаю, вы такие же.

– Значит, я была твоим заданием? – Слова прозвучали жалко. Ройс уловил это.

– Да, – предельно серьезно ответил он. – Ты всегда была моим заданием, Джиджи.

– А сейчас?

– Сейчас ты моя цель, – сказал он и сократил расстояние между нами. – А я всегда добиваюсь своих целей. Вы не выберетесь отсюда, зефирчик. Вы станете Соколами.

Ройс продолжал наступать, в то время как я пыталась держать между нами дистанцию. Ощутив позади себя стену, я осознала, что Ройс загнал меня в ловушку. Моя грудь тяжело вздымалась, кровь отхлынула от лица и устремилась в другое место, уничтожая остатки самообладания. Но чем ближе Ройс был ко мне, тем меньше гудела боль под кожей.

Тем меньше разрывалось мое сердце.

И я была уверена, что он в очередной раз собирался использовать меня. Но никто не говорил, что в эту игру нельзя играть вдвоем.

– Попробуешь поцеловать меня, и я сломаю тебе нос.

Ройс снисходительно улыбнулся.

– Я рискну. – Он резко притянул меня к себе и прижался к губам. Я уперлась руками ему в грудь, намереваясь оттолкнуть. Но когда его язык скользнул по нижней губе, очерчивая контур, ноги подкосились, а голова приятно закружилась. По телу разлился жар, пробудив что-то незнакомое в груди. Кончиками пальцев Ройс коснулся моей шеи, вызывая легкую дрожь, что волной пронеслась по телу. Я утратила остатки рассудка, раз позволила его языку столкнуться с моим. И пока его язык изучал мой рот, руки делали тоже самое с телом. Эгоистичная часть меня не хотела его отталкивать, потому что чем дольше мы целовались, тем меньше мыслей оставалось в голове.

Однако рассудок наконец-то одержал победу в этом бою. Я усилила напор, напоследок прикусив его губу до крови.

– Теперь можешь ломать мне нос, – сказал Ройс. Но вопреки своим словам он медленно отступал к двери. – А лучше не ломай. Мы два дня подготавливали комнаты. Имей уважение.