– Джиджи, поможешь мне? – Билл пытался удержать две доски. И судя по тому, как одна из них соскальзывала, у него это не получалось. Я перехватила ту, что была в нескольких дюймах от земли.

Начало мая проходило под странным лозунгом «Мир. Труд. Май». Я понятие не имела, что это означало, но Соколы активно занимались различной работой на заднем дворе. Утром Ройс ушел тренировать солдат. Рэй вместе с Минхо тренировался в зале. Где были Броуди и Реджина, я не знала, а остальные уехали в город по своим делам. С наступлением теплых дней Соколы окончательно пересели на мотоциклы, и теперь Ройс и Билл часто пропадали в гараже.

– Для чего они?

– Юрий опять сломал загон, – проворчал Билл. Юрий, услышав свое имя, невозмутимо выглянул из-за двери. – Никогда не заводи гусей.

– Я и не собиралась, – растеряно отозвалась я, следя за гусем. Тот шлепнул по грязи лапами, будто пытался убедиться, что Билл не обращает на него внимания. – Он пытается сбежать.

– Блядь, Юрий, стой где стоишь. – Я никогда не слышала, как ругается Билл, но сегодня что-то раздражало его. Он небрежно отбросил со лба нависшие дреды, с такой силой сжимал челюсть, что я удивилась, как зубы еще не раскрошились. Ноздри яростно раздувались, когда Билл попытался уложить доски и краем глаза продолжал поглядывать на Юрия.

– Джи, вот ты где, – за спиной раздался голос Броуди. Мои глаза округлились, как и глаза Билла. Никто из нас не успел сказать и слова: Юрий побежал в его сторону.

– Мы должны спасти его? – Как-то странно спросил у меня Билл, будто бы хотел совершенно другого.

– Ты хочешь посмотреть, как Броуди будет убегать от Юрия? – Уточнила я. Уголки моих губ приподнялись.

– Я разве не именно это сказал?

Мы оба усмехнулись и пошли вслед за Юрием. Однако далеко идти не пришлось: Броуди, крича, выбежал из-за поворота и едва не сбил нас с ног. Билл успел в последнюю секунду схватить меня, чтобы избежать столкновения.

– Богом клянусь, я убью этого гуся! – Верещал Броуди.

Билл хохотал рядом со мной. Огромный Броуди, убегающий от гуся, выглядел таким забавным и невероятно возмущенным, что невозможно было не рассмеяться. Я едва не согнулась пополам.

– Никогда не видел Юрия таким злым, – выдавил он сквозь смех слова.

– Нужно остановить его. – Я утерла проступившие слезы и кивнула в сторону Броуди, который схватил лежащую доску.

– Эй, друг, остынь. Это всего лишь гусь.

– Ты хотел сказать, гусь-убийца? Вы и в него ввели сыворотку? – Продолжал возмущаться Броуди, отгораживаясь от гуся доской. – Он какой-то гусь-мутант.

– Он любит сытно покушать, – оправдался Билл. Он что-то сказал на русском. Понятие не имею, как именно Юрий понял Билла, но после его слов покорно поплелся в сторону загона, не забывая бросать предупреждающие взгляды в сторону Броуди.

– Да что с ним не так?! – Продолжал возмущаться он, требуя ответа от Билла.

– Друг, это же гусь. Не спрашивай с него как с человека.

– Но ты же видишь, как сильно он ненавидит меня? Джи, скажи!

Я развела руки в сторону, не желая выступать в качестве свидетеля и давать показания против гуся. Тот факт, что мы в принципе пытались понять его природу и причину ненависти к Броуди, вызывал у меня недоумение.

– Я засужу его. Обращусь в европейский суд по правам человека. – Броуди ушел с таким видом, будто действительно собирался подать иск. На гуся.

Как только он скрылся в доме, Билл повернулся ко мне.

– Запустим ночью Юрия в его комнату? – С хитрой улыбкой предложил он. Его карие глаза блестели от предвкушения. Щеки снова покрывала темная щетина, делая его взрослее. Я задержала взгляд на его лице, отчего Билл натянуто в ответ улыбнулся.

– Не донимай Броуди. Ему и так больше всех достается.

– Могу его понять.

То, с какой грустью он произнес эти слова, заставило меня стереть с лица улыбку. Вопросы кружились на кончике языка, и Билл заметил смятение, которое отразилось на моем лице.

– Давай чай попьем в беседке. Ты не голодна?

– Нет, но от чая не откажусь. – Я и его не хотела, но также не хотела спугнуть Билла.

Через пару минут кружка со сладким чаем стояла передо мной, а Билл сидел напротив. Между нами лежало несколько плиток шоколада, на которые он то и дело поглядывал.

– Ты так сильно любишь шоколад?

– Я впервые попробовал его, когда оказался здесь. – Пожал он мощными плечами. В нем странно сочетались грубая внешность и мягкость в характере.

– Расскажи мне.

Билл развернул шоколадку и отломал кусок. Закинув его в рот, он перекатывал сладость на языке. Блуждающий взгляд карих глаз не касался моего лица.

– Я не помню, чтобы когда-либо жил в доме. Над головой был какой-то навес, потому что я не чувствовал капель дождя. Однако вкус пыли осел на языке. Временами мне кажется, что я до сих пор чувствую во рту песок и сухость. Я не помню в какой стране жил, где находил еду и кем были мои родители. Поэтому, когда за мной пришли, я не особо сопротивлялся. Какая разница, где умирать? Улица или ангар, полный детей? Плевать. По крайней мере в ангаре была крыша.

– Минхо сказал, что ваши воспоминания отличаются, – аккуратно заметила я.

– Хоть с кем-то из нас двоих Минхо разговаривает, – проворчал Билл. – Я помню боль. Постоянную. Непрекращающуюся. Когда болит даже кожа, как будто ты горишь. И я помню, как в перерывах, когда приходил в себя, задумывался о смерти. Мне просто хотелось, чтобы все это закончилось. Чтобы очередной укол стал последним. Но все повторялось. Снова и снова. Когда Анна пришла за нами. Когда ее солдаты ворвались в то помещение, в глубине души я надеялся, что пуля заденет меня. Тогда не пришлось бы держать клятву. Потому что, даже если бы мы выбрались оттуда, я понятие не имел, как жить дальше.

Когда нас привезли в особняк, здесь уже жили все, кроме Тары. И я рассчитывал, что найду поддержку в лице Минхо, а он отстранился. И тогда я окончательно расклеился. Подумал, какой в этом смысл, если даже Минхо, с которым мы прошли ад, отказался от меня. Алекс и Джекс боролись с собственными демонами, Пэйдж не заботилась о чужих чувствах, и только Ройс проводил со мной время и тренировал. Он не признается, что я тогда специально задевал его и пытался обидеть. Все прекратилось, когда Алекс налетела на меня с ножами. Нам было пятнадцать, а она собиралась меня убить, потому что я тронул Ройса. Вот настолько наш моральный компас был разбит.

Я собиралась сменить тему, чтобы не выводить его из себя, но Билла было не остановить:

– Я нуждался в нем. Я нуждался в ком-то, кто прошел через подобное. И Минхо был именно тем человеком. Но он сделал вид, что мы не лежали на соседних кушетках. Сделал вид, что мы не поклялись друг другу вместе выбраться из этого дерьма.

– Ты напомнил ему об этой клятве?

– О чем только не напомнишь в порыве ярости. Мне хотелось сделать ему больно. И я не знал другого способа, кроме как словами, потому что Минхо сутками тренировался. Проблема в том, что Минхо обожает манипулировать.

Билл отломал еще несколько кусочков, но прежде, чем положить их в рот, макнул в чай.

– Так вкуснее, – пояснил он.

– Наверное, – отрешенно согласилась я.

– Я умру за Минхо, – внезапно сказал Билл, —я умру за каждого Сокола. Не имеет значения, что было в прошлом. Важно то, где мы сейчас. Все совершают ошибки. Минхо не хватает смелости озвучить их вслух. Я же наказываю его за это своим поведением. Мы квиты. Но я не раздумывая приму за него пулю, как и он за меня.

– Вам нравится жить в напряжении?

– Мы не умеем по-другому.

Билл отхлебнул чай, смотря на меня поверх чашки. От его пристального взгляда мне не хотелось отвернуться.

– Что насчет тебя, Джиджи?

– Мне кажется, вы знаете о нас гораздо больше.

– Разве? – Билл вскинул брови, переплетая пальцы. – Я так не думаю. Слежкой в основном занимался Ройс и докладывал он обо всем Алекс и Анне. Я, например, ничего о тебе не знаю, кроме того факта, что ты не кровная сестра Рэя.

– Ты блефуешь.

Губы Билла растянулись в широкой улыбке. Он подмигнул мне и снова взял кусочек шоколада.

– Но я хочу услышать что-то от тебя, а не пересказ Ройса, приправленный его личными комментариями.

Я задумалась, не зная, о чем именно рассказать Биллу. Сложно было выбрать фрагмент, не связанный со службой. Однако существовала одна история. Интрижка, которую я упорно стирала из памяти.

– Когда мне исполнилось двадцать один год, Броуди решил, что нужно познать все прелести реальной жизни. Стоило Рэю уехать на очередное задание, он организовал сумасшедший рейв по всем барам Чикаго. Там я познакомилась с парнем, который ничего не знал обо мне. Ни о моей работе, ни о том, скольких людей я убила. Только имя.

Всю следующую неделю мы переписывались. Я даже не рассказала об этом Броуди, потому что не знала, как он отреагирует. Рэй все еще был на задании, поэтому на следующих выходных мы снова встретились. Тот парень утверждал, что это любовь с первого взгляда.

– И ты поверила ему, – договорил за меня Билл. Я кивнула.

– Мы продолжали видеться. Я сбегала из «Плазы» в выходные. Я думала, что это и есть любовь. Думала, что у нас есть будущее. Только «Плаза» стала камнем преткновения. Он предлагал бросить работу и сбежать.

Эмоции сдавили горло. Я глубоко вдохнула, чтобы продолжить.

– Рэй вернулся и заметил, что со мной что-то не так. Но я знала, как он отреагирует, если я расскажу ему о том парне. Броуди ничего не знал. Он не отвечал на вопросы Рэя, поэтому, когда в очередной раз я сбежала посреди ночи, Рэй проследил за мной.

– Кем оказался тот парень?

– Солдатом другой компании, которая конкурировала с «Плазой».

Я провела рукой по лицу, надеясь, что смогу унять жар.

– Рэю хватило четырех дней, чтобы достать полное досье. И пока я думала, как именно рассказать об этом парне и о нас, он пытал его в съемной квартире, где мы проводили с ним время. Я приехала туда и первое, что увидела, – кровь. В центре гостиной сидел привязанный к стулу мой бывший парень, а рядом – Рэй.

– Ты бы действительно предала «Плазу»?

– Я бы не предала Рэя.

Билл что-то неразборчиво промычал и убрал руки со стола. Легкая улыбка играла на его губах и впервые она показалась мне раздражающей.

– Когда Ройс настаивал на тебе, я был уверен, что он преследует только собственные цели. Пока он не начал твердить одно и то же. Вы как Алекс и Джекс. Джекс и Алекс.

– И что это значит?

– Что Ройс выполнил свою работу на отлично, как бы сильно я не подвергал сомнению его методы.

– Расскажи мне о них.

Билл неопределенно хмыкнул, но по выражению его лица я поняла, что он не собирался приоткрывать занавес их прошлого.

– Чем все закончилось? Как именно ты убила того парня?

Я приоткрыла губы, но не издала ни звука. Билл выжидательно смотрел на меня, молча подталкивая к ответу. Между нами повисла тяжелая тишина, которую нарушил Юрий своей гусиной болтовней.

– Почему ты решил, что я убила его?

Билл усмехнулся и качнул головой.

– Потому что нас всех воспитали люди, которые много лет были в браке. Годы не способны стереть старые привычки. А понятие верности всегда было искаженным. Ну так что, Джиджи? Сколько раз ты вонзила нож ему в грудь?

– Один. Он едва держался к моему приходу.

Билл понимающе кивнул и поднялся. Никто из нас больше не проронил ни слова.

***

С одной стороны, время здесь текло медленно, с другой – приближался день рождения Реджины. Мы вернулись с утренней пробежки. Я серьезно вознамерилась узнать о прошлом всех Соколов. И на этот раз выбор пал на Пэйдж.

Я целенаправленно двинулась следом за ней. Она всю дорогу до комнаты что-то возмущенно бурчала себе под нос. Будучи уверенной, что Пэйдж закроет перед моим носом дверь, я удивилась, когда она насмешливым жестом велела мне зайти.

На первый взгляд здесь не было ничего примечательного, но мой взгляд упал на небольшой стеллаж, забитый какими-то альбомами. Рядом с ними стояли карточки с изображением парней азиатов и плюшевые игрушки. В остальном же дизайн комнаты был обычным: светло-лиловые стены хорошо сочетались с серым ламинатом. Люстра с золотыми ветками и белыми лепестками освещала пространство теплым светом. Рядом с кроватью стоял компьютерный стол и невысокий шкаф с тетрадями и книгами.

– Если ты ненавидишь бегать каждое утро, то почему делаешь это? – Спросила я, входя в ее комнату.

Пэйдж закатила глаза, а после с упреком взглянула на меня.

– Думаешь, Алекс оставляет мне выбор?

– И в чем смысл?

– Это единственное время, когда она со мной разговаривает, – как-то нехотя пояснила Пэйдж. Я впервые заметила, что она чувствует себя некомфортно.

В возникшей тишине повисли вопросы. Пэйдж старательно кусала губу и отводила взгляд, словно рассчитывала, что они растворятся в воздухе.

– Не лезь мне под кожу, – прорычала она, не выдержав молчания с моей стороны. – Тебе все равно не понять.

– Так объясни, если тебе нечего скрывать.

– Будучи мышкой, ты нравилась мне больше, – проворчала она. – Мы похожи с ней гораздо больше, чем кажется. Она такая же, как я, если бы не ее прошлое. Мы берем все, что хотим. Делаем все, что хотим. Только я живу свою лучшую жизнь, а она застряла где-то между жизнью и смертью. Чертова ошибка выжившего.

Я собиралась задать следующий вопрос, но Пэйдж остановила меня взмахом руки:

– Не спрашивай о прошлом Алекс. Я не расскажу.

– Не вижу ни единой причины, – твердым голосом сказала я.

– Кроме той, что ты спрашиваешь об этом у всех, кроме нее. В чем проблема, Джи? Ты действительно хочешь узнать или же боишься этой правды, поэтому намерено ищешь отказ на свой вопрос?

С тем же успехом Пэйдж могла вышвырнуть меня из комнаты. Ее ненависть и ярость были осязаемыми. Стоило только протянуть руку, чтобы ощутить эти пылающие, пульсирующие чувства.

– Зачем ты спасла Реджину?

– Не переводи тему.

– Не увиливай от вопроса, – парировала я.

– Потому что я всегда делаю все по-своему. Алекс сказала, что мы возьмем только троих. Я назло забрала Реджину.

– Это ложь.

Ее губы расплылись в улыбке, но я не поверила ей. Пэйдж не очень удачно замаскировала свое смятение. И теперь отчаянно пыталась что-то с этим сделать.

– Мне льстит, что ты видишь во мне что-то хорошее. Но я убийца. Такая же, как и ты.

– Ты не убиваешь невиновных. – Настал мой черед сомневаться.

– Фу, не настолько такая же.

– Ответь на вопрос, Пэйдж, – мой голос стал хриплым от нетерпения. – Зачем ты спасла Реджину?

– Потому что захотела, ясно? Потому что я ненавижу видеть чужие слезы. Потому что она потеряла близкого человека, а я, черт возьми, знаю, какого это, когда кто-то умирает на твоих глазах.

– Кого ты потеряла?

– Это не твое дело, – прорычала она, медленно приближаясь ко мне. Ее щеки раскраснелись, в глазах сверкала боль, которая попадала точно в меня. Я не могла от нее увернуться.

– Кого ты потеряла?

– Ты невыносимей Джекса, знаешь об этом? Вы составите с ним отличный тандем. Поработайте в связке для лучшего взаимопонимания.

– Пэйдж.

– Зефирчик. – Она широко развела руками. Но я пришла сюда за ответами. И не собиралась без них уходить.

– Кого ты похоронила?

Пэйдж усмехнулась и качнула головой. С одной стороны, мне нравилось то, в кого я превращалась рядом с Соколами. С другой – они не оставили иного выбора. Невозможно оставаться добычей среди хищников.

– Пэйдж, кого ты похоронила?

Она оттолкнула меня к стене и сомкнула тонкие пальцы на моей шее. В карих глазах плясало безумие, которое вызвало животный страх. Мне пришлось приложить усилие, чтобы он не отразился ни в теле, ни на лице. Если Пэйдж почует кровь, она не оставит на мне живого места. И речь вовсе не о физических шрамах, которые она способна нанести.

– Не пытайся провокацией вытащить из меня правду. Я живу по принципу «убей, а не беги». И если я чувствую угрозу, неважно какую, я убиваю. Поэтому я убиваю в том числе и невиновных.

– Тогда почему ты до сих пор не убила Джекса? – Прохрипела я, рванным вдохом схватив воздух.

– Потому что существуют клятвы, которые нельзя нарушать.

– Прекрати говорить загадками, – я попыталась вырваться, но Пэйдж словно превратилась в бетон и не сдвинулась с места. Я действительно смогла вывести ее из себя.

– Прекрати лезть не в свое дело. Это касается только меня, Джекса и Алекс.

– Кого ты похоронила, Пэйдж?

– Свою мать. Теперь ты отъебешься от меня?

– Я думала, Анна твоя мать, – призналась я.

Пэйдж разочарованно качнула головой и убрала руку. Я жадно вдохнула воздух.

– Если бы я была дочерью Анны, то Грегор был бы моим отцом. Анна уехала из Америки, когда мне было 2 года. Я родилась и выросла в России.

– Как умерла твоя мать?

Она отвернулась и провела рукой по длинным волосам. Не будь я такой наблюдательной, то не заметила бы, как ее пальцы подрагивали.

– В аварии.

– Пэйдж, – позвала я, устав от словесного пинг-понга.

– У моих родителей был бизнес, – голосом, лишенным эмоций, сказала она, – Небольшой магазин с рыболовными и охотничьими товарами. Отец занимался поставками и бумажной волокитой, мать работала в магазине и брала меня с собой. Однажды туда заглянула Анна, которая только-только переехала в Россию. Она сняла квартиру недалеко от нашего магазина и каждое утро забегала, чтобы пожелать нам хорошего дня и купить снасти. Помню, мама всегда удивлялась этому. А потом удивилась я, когда узнала, что Анна никогда не держала в руках удочку.

Пэйдж несколько раз моргнула, словно пыталась сдержать слезы.

– Через год дела у магазина ухудшились. Рядом с нами появился конкурент, из-за которого в последствии бизнес сгорел. Отец не выдержал и начал пить. Но алкоголь не помог ему, поэтому он начал вымещать злость на нас. Моя мама, она, – Пэйдж резко вздохнула и опустила плечи, – она не похожа на Анну. Она не обладала такой силой. А еще она была воспитана по-другому и считала, что для ребенка будет лучше, если семья будет полной. Сколько бы Анна не уговаривала ее уйти от него, она отказывалась. Лишь взяла с нее клятву, что та заберет меня к себе, если вдруг мама умрет.

Мне было семь, когда мама решила сбежать от него. Пока он где-то пил, она собрала вещи, взяла его машину, посадила меня на заднее сиденье и поехала к Анне. Именно в этот день у проходящего мимо мужчины заболело сердце. Именно в этот день он вышел на дорогу, тем самым заставив ее дернуть руль. И именно в этот день на асфальте была корка льда. Нас занесло. Мы вылетели на встречку и врезались в другую машину. Позже я узнаю, что, если бы мама не прикрыла меня собой, я бы вылетела в лобовое стекло. Позже я узнаю, что тем прохожим был мой отец, и он умер от сердечной недостаточности. Но в тот момент я физически ощущала, как мама покидает меня. И ничего не могла сделать. Гребанная случайность.

Я не могла не испытывать к ней жалость. Я не могла молча кивнуть и уйти. Пэйдж смотрела на меня затравленным взглядом и тяжело дышала. Прикоснись я к ней сейчас, и она бы убила меня.

– Я помню, как сейчас, это чувство беспомощности. И я прекрасно знаю, что именно испытала Реджина, когда на ее глазах убили лысого.

– Бака.

– Земля ему пухом.

Я облизнула пересохшие губы. В груди гудела тоска и, подобно черной дыре, поглощала меня. Горячие слезы обожгли глаза.

– Спасибо, – выдавила я.

– Убирайся, – прорычала она. Я видела, как тяжело было ей совладать с эмоциями. – Убирайся на хуй из моей комнаты!

Из комнаты Пэйдж я вышла с тяжелым сердцем. Легкие саднили от боли, будто виной тому был кислород. Я потерянно стояла в коридоре и смотрела по сторонам, чувствуя, как что-то пошло не так. Словно я только что обнажила ее раны и оставила кровоточить, вместо того, чтобы обработать их.

Дверь рядом со входом на террасу приоткрылась. Ройс. Он стоял в одних штанах, темно-синяя футболка висела на плече. Я старалась не пялиться на его торс, но восемь кубиков притянули мой взгляд.

– Я как раз собирался принять джакузи, – промурлыкал Ройс и предложил мне руку. – Составишь компанию?

Я чувствовала себя такой усталой, что, не задумываясь, вложила свою ладонь в его. Ройс медленно притянул меня к себе и обнял одной рукой. Губами коснулся моих волос и прошептал прямо в ухо:

– С кем ты разговаривала?

– Пэйдж, – прохрипела я.

Без лишних слов он привел меня в ванную комнату. Воздушная пена покрывала водную гладь. В воздухе витал аромат яблок и шоколада. Забыв о стеснении, я разделась и забралась в горячую, обжигающую воду. По коже пробежали мурашки. Ройс залез следом и сел позади меня. Я была так потеряна в собственных мыслях, из-за чего не сразу поняла, что его крепкие руки обвивали мою талию.

– Что именно тебя расстроило в ее истории? – Он пододвинул тележку, на которой стояли фрукты и красное вино. Не задумываясь, я взяла наполненный бокал и сделала несколько глотков.

– Как ты узнал, что она рассказала мне ее? – осевшим голосом спросила я, положив голову на его твердую грудь. В его объятиях я почувствовала себя такой маленькой. Его сердце размеренно билось, источая спокойствие. Я впитывала его, а заодно и вдыхала древесный аромат, который убаюкивал не хуже любого снотворного.

– Теперь ты не затыкаешь свое любопытство, а подкармливаешь его. Больше у тебя не было причин зайти в комнату Пэйдж.

Его губы коснулись моего лба. Щетина легко царапнула кожу, но я все равно прикрыла глаза, чтобы насладиться этим мгновением. Усталость приятно растекалась по телу. Напряженные мышцы расслаблялись от легкого массажа и горячей воды.

– Так что тебя расстроило?

Его руки блуждали по моему телу. Ройс успокаивал меня, потому что я и сама не могла объяснить, что произошло.

– Не знаю. Когда она говорила, мне хотелось обнять ее. Но я понимала, что Пэйдж одновременно нужны и не нужны эти объятия.

– Только не проявляй к ней сочувствия. Напрямую. Ей нельзя чувствовать себя слабой и беспомощной.

– Но почему? Мы же не железные. Мы испытываем чувства, в том числе и те, которые не хотим испытывать.

– Потому что она не знает, что с ним делать. Потому что она считает, что ее прошлое не достойно его. Она сравнивает свою боль с чужой и приходит к выводу, что она ничтожна. Ее никто не смог переубедить.

Пальцы под водой очерчивали круги на внутренней стороне бедра. Я не могла больше игнорировать пульсацию между ног от его прикосновений. Соски затвердели и вызывающе выглядывали из-под воды. Они нуждались в его внимании.

Его рука медленно поднялась к груди и мягко сжала ее. Я не сдержала стон и окончательно обмякла, позволяя Ройсу творить магию с моим телом.

– Не пытайся никому из них помочь. Мы починили друг друга настолько, насколько смогли. Переставь одну деталь, и каждый из них окончательно сломается. Это их осознанный выбор. В твоих же силах только дать им понять, что ты всегда прикроешь спину и сделаешь все, чтобы другие не смогли причинить им вред. Этого достаточно, зефирчик.

На мгновение его палец коснулся клитора. Я ахнула и выгнулась, но в следующую секунду его рука крепче прижала меня к себе.

– Какая нетерпеливая, – промурлыкал Ройс, и от его шепота мурашки пронеслись по коже, – так упрямо отказывалась от джакузи.

Его пальцы раскрыли складочки. Мое сердце бешено колотилось в груди. Что-то стремительно расцветало под кожей, согревая. Ройс отбросил мокрые волосы на плечо и слегка прикусил кожу на шее. Пальцы плавно скользили, распаляя и заставляя двигаться навстречу.

– Ройс, – застонала я, когда его горячий язык скользнул по чувствительной коже. Я сгорала от нетерпения, однако, когда он резко ввел в меня два пальца, с силой прикусила губу.

– Идеальное свидание, помнишь? Нас с тобой ждет поездка в город, ресторан на крыше и только потом…, – с сексуальной хрипотцой в голосе шептал он. Голова беспощадно кружилась от его слов. Он медленно трахал меня пальцами, продолжая осыпать шею поцелуями.

– На втором свидании ты планировал приготовить мне что-то из русской кухни, – хриплым голосом напомнила я, прикрыв веки. Оргазм был так близок, но я никак не могла его поймать. Ройс дразнил. То ускорял, то замедлял темп. Я завела руку за спину и коснулась его твердого члена. Ройс зашипел и ввел в меня третий палец. Нервные окончания заискрили, а обжигающее пламя разгорелось внизу живота. Я жадно хватала воздух, но никак не могла надышаться. И когда Ройс коснулся клитора, распалась на тысячу частей, содрогаясь от долгожданного оргазма.

Мои пальцы все еще были сомкнуты вокруг его члена, однако Ройс перехватил мою руку и убрал.

– Я был бы не против твоего сладкого ротика, но прежде хочу оказаться вот здесь, – он снова провел пальцами по складочкам. У меня не было сил на вразумительный ответ. Из головы вылетели все мысли. Ройс поцеловал чувствительное местечко за ушком. Его руки мягко ласкали грудь, пока меня омывали волны удовольствия.

Находиться в его объятиях ощущалось как самое верное решение.

– Как бы мне не хотелось трахнуть тебя прямо здесь, мы сегодня едем на свидание.

Я собиралась запротестовать, но Ройс прекратил ласкать мое тело, выдавил на руку шампунь и начал массировать кожу головы. Я застонала от удовольствия, и Ройс внезапно остановился.

– К черту свидание. Прыгай на мой член.

Хриплый хохот внезапно вырвался из груди. Ройс все еще не двигался, и я неловко поерзала, требуя продолжения.

Он аккуратно смыл пену с моих волос, а затем еще раз нанес шампунь.

– Часто моешь волосы девушкам? – Я хотела, чтобы мой голос прозвучал твердо. Однако укол ревности заставил его дрогнуть. Ройс тихо усмехнулся и игриво укусил меня за плечо.

– Пэйдж любит сначала накраситься, а после помыть волосы. Не ищи в этом логику. Ей просто нравится, когда мужчины ухаживают за ней.

Облегчение расплескалось в груди. Окруженная его заботой, я покорно ждала, пока он нанесет маску на кончики волос. И пока мы ждали, когда она впитается, я наслаждалась массажем плеч и легкими поцелуями. Недопитый бокал вина и фрукты все еще стояли возле джакузи. У меня не осталось сил дотянуться до них.

Я практически уснула в его объятиях. Даже не сразу поняла, что он смыл маску с моих волос и достал пробку. Вода медленно стекала в слив, пока остатки пены грустно кружили на поверхности. Ройс помог мне подняться и укутал в большое синее полотенце. Пальцами он обхватил мой подбородок и одарил долгим поцелуем, от которого подкосились колени.

– Моя девочка, – протянул он.

Я больше не хотела ни поездки, ни свидания на крыше ресторана. Но в тоже время знала, как важно для него сдержать собственные слова.

Ройс

Джиджи выглядела потрясающе, пускай и сама отрицала этот факт. Пэйдж – в отместку за допрос – затащила ее в свою комнату, сделала макияж и заставила надеть платье. Волосы она завила в крупные локоны, которые небрежно ниспадали с плеч. Черное короткое платье с длинными рукавами и неглубоким декольте подчеркивало все изгибы. Вместо каблуков Джиджи предпочла лоферы. Моя челюсть натурально упала, когда она спустилась по лестнице. Я даже прекратил гладить Звездочку, из-за чего та выпустила коготки, лишившись моей ласки. И пока Пэйдж не устроила целое представление из ее преображения, я увел Джиджи в машину.

В дороге у нас произошла короткая экскурсия. Джиджи очень интересовали Сталинские высотки, и я сразу вспомнил, как в детстве Пэйдж обманывала нас и называла здание Министерства иностранных дел – МГУ, а мы каждый раз верили.

Я намеренно сделал большой крюк, чтобы она смогла насладиться вечерней Москвой во всей красе. Джиджи не отлипала от окон. В ее взгляде искрился восторг, и только руки постоянно одергивали край платья.

– Ты выглядишь великолепно, – протянул я и перехватил ее руку, чтобы переплести наши пальцы. Джиджи смущенно улыбнулась и нарочито закатила глаза, а я действительно не мог оторвать от нее взгляд. Что-то в груди сжималось при виде ее улыбки. Неизвестное чувство согревало и будоражило кровь. Я собирался послать к черту ресторан и прильнуть к ней на парковке. Однако Джиджи спешно выпрыгнула из машины, словно услышала мои мысли.

Я неспроста выбрал это место. Одна из причин – уединенность. В ресторане кроме нас был только персонал. Вторая причина – купольный домик иглу, украшенный гирляндами и фонариками. А еще здесь открывался потрясающий вид на всю Москву.

Я завел Джиджи в иглу и только там попросил открыть глаза. На секунду во взгляде промелькнул испуг, но стоило ей осмотреться, как восторг отразился на ее лице.

– Как красиво, – прошептала она. И я не мог с ней не согласиться.

Аромат свежих белых роз заполнил пространство. Спокойная классическая мелодия ласкала слух. Здесь стояли два больших мягких кресла, на которых лежали теплые пледы. Стол был красиво сервирован, но блюда еще не принесли. Я кивнул официанту.

– Что это за высотки? – Спросила Джиджи, указывая на Москву-сити.

– Московский международный деловой центр. Квартал из 19 небоскребов. В одном из них живет Анна.

Джиджи удивленно вскинула брови.

– Она предпочитает разделять работу и личную жизнь, – пояснил я. Недосказанность повисла в воздухе. Я притянул Джиджи к себе и обхватил пальцами ее подбородок, вынуждая вскинуть голову. – Если тебе действительно интересно, то узнай у нее.

– Анна редко появляется на базе.

– Ты не представляешь, сколько у нее работы в Москве.

Официанты принесли еду. Джиджи смутилась, не понимая вопросов, которые задавал мне парень. Он уточнял, какой сорт вина нам принести, на что я вежливо отказался и попросил сок.

– Что в том сером здании? – Спросила Джиджи. Я нахмурился, не совсем понимая, о чем именно она говорит. – На базе.

– Продвинутый тренировочный центр. Солдаты там оказываются на имитированном поле боя, где получают вполне реальные ранения.

Удивление вспыхнуло в ее широко распахнутых глазах. Она выглядела такой смущенной из-за обстановки, что мне хотелось схватить ее и спрятать подальше ото всех. Волосы слегка растрепались, но все равно красиво обрамляли лицо. Я с трудом сдержал порыв поправить прядь, которая выбилась из прически.

– Во-первых, не забывай о сыворотке, с помощью которой мы просто лечим раны. Во-вторых, у нас нет тысячной армии. Поэтому каждый солдат должен обладать всеми возможными навыками и быть сильным. Реальная угроза заставляет их выкладываться на двести процентов. В тренировочном центре у них есть право на ошибку. На задании – нет.

– Ты не часто их тренируешь, – заметила она.

– Я немного выбился из графика из-за своего пребывания в Чикаго. Считай это временным отпуском. Тем более впереди лето, сезон посадок, так что я пока что нужен в доме.

Джиджи искренне рассмеялась. Чистый звук лился из нее самой красивой мелодией. Ее лицо озарилось, грудь сотрясалась, а глаза искрились от радости. Я замер, впитывая ее эмоции. И если тема посадок вызывала в ней такую реакцию, то я собирался болтать о ней каждый божий день.

Джиджи смахнула слезы, но все равно продолжила хихикать. Мне хотелось поцеловать ее. Прямо сейчас. Это желание не было вызвано привычным влечением. Солнечный свет, что сейчас излучала Джиджи, напрямую пронзил мое сердце. Я все еще не мог заставить себя пошевелиться. Боялся спугнуть момент.

– Что ты сажаешь?

– Не я, а Тара, – мой голос охрип, – Огурцы, помидоры, кабачки, баклажаны, зелень. У нас очень много работы в огороде.

– Ты не серьезно!

Я с укором взглянул на нее. Губы Джиджи приоткрылись, когда она поняла, что я не шутил.

– Ты еще не видела меня в сексуальном комбинезоне с инструментами. – Восхитительный румянец разлился на ее щеках. Паста в моей тарелке остывала, пока я любовался раскрасневшейся Джиджи. – Чем ты хотела бы заниматься?

– Что ты имеешь в виду?

– Хобби? Какие-нибудь курсы? Образование? – Заметив на ее лице недоумение, я объяснил, – Тара умеет наращивать ресницы, Пэйдж в одно время занималась танцами вместе с другими девочками, которые тоже любят к-поп. А еще она проходила курсы депиляции, макияжа и наращивания ногтей. Мы с Биллом раньше профессионально занимались картингом. Минхо раз в месяц ездит играть в шахматы. Джекс умеет бить татуировки, но мы запрещаем ему приближаться к нам с машинкой.

Джиджи задумалась. Ее брови сдвинулись к переносице, а уголки губ опустились. Мои слова почему-то задели ее. Я и сам нахмурился, не понимая причины. Неужели она действительно не видела жизни без службы?

– Я бы хотела получить образование, но не представляю, как это возможно без знания языка.

Я снисходительно улыбнулся.

– Зефирчик, ты в России. Здесь возможно все. Определись со специальностью. В университете Тары и Пэйдж очень много вариантов. С сентября начнешь обучение.

– Не верю, что мы серьезно это обсуждаем, – вздохнула она. Я сделал несколько глотков сока и изучил выражение ее лица. В глубине души, видимо, Джиджи все еще рассчитывала вернуться в Чикаго.

– Что тебя там ждет?

– М?

– В Чикаго. Почему ты хочешь вернуться туда? – Мне с трудом дался этот вопрос, что не скрылось от Джиджи. Искры в ее глаза окончательно потухли. Изменилась и атмосфера в иглу. Даже теплый свет гирлянд на фоне темного неба не согревал.

– Это мой дом, Ройс. Я не верю, что больше никогда не смогу вернуться туда.

– Этот разговор точно не о мести? – Уточнил я, всматриваясь в ее глаза.

– В том числе и о ней. Я знаю, как вы относились к Грегору, – сказала она и тяжело сглотнула, – но для меня он все равно останется человеком, который дал возможность прожить другую жизнь. Его отношения с Анной нас не касаются, как бы грубо это не звучало.

– Чего конкретно ты хочешь?

– Освободить «Плазу» от тех, кто ее захватил, даже если мы никогда не вернемся туда.

Я прищурился, выискивая подтекст в ее словах. Но впервые Джиджи говорила серьезно и уверено. И ее непоколебимость смогла убедить меня поднять эту тему в разговоре с Алекс. Если освобождение «Плазы» избавит Джиджи от переживаний, я готов завтра же отправиться в Чикаго.