Вторую луну Урук-Син трудился в мастерской Ашура на должности его старшего помощника. Юноша исполнял самые сложные заказы, а в отсутствие мастера – принимал посетителей, вел с ними учтивые и умные беседы. Красивый молодой подмастерье, приветливый, умеющий поддержать разговор, сделал мастерскую Ашура самым посещаемым местом на базаре. Даже те, кому не требовалось начертать что-то на табличках, находили повод заглянуть в клинописную мастерскую – только для того, чтобы перекинуться парой слов в Урук-Сином. Заказов прибавилось чуть ли не втрое, и Ашур едва успевал заказывать глину у копателей.

«Воистину, этот молодой выходец из Ура – благословение богов!» – думал старый мастер, подсчитывая многократно возросшую прибыль. Уже всерьез он размышлял о том, как бы сделать столь талантливого и умелого молодого человека частью своей семьи. Ашур знал, что Урук-Син ждет не дождется того часа, когда поправятся денежные дела его семьи и он сможет жениться на Нибаде. Чтобы помочь юноше, старый мастер намеренно отдавал ему самые дорогие заказы и непременно звал его, если в мастерскую захаживал знатный и богатый гость. Юноша обладал какой-то сверхъестественной проницательностью: он мог не только истолковать сон, но и дать разумный совет. Нередко посетители, довольные беседой с Урук-Сином, награждали его деньгами. Урук-Син, как честный подмастерье, все отдавал Ашуру – но тот неизменно повелевал юноше все оставить себе. Расчет мастера был прост: чем быстрее Урук-Син заработает нужную сумму, тем быстрее женится на Нибаде. А значит, сможет взять вторую жену. Ашур уже немолод и вполне может отдать мастерскую в качестве приданого своей младшей дочери. От такого выгодного предложения не откажется никто в Вавилоне! И Ашур, подобно доброму духу, всячески способствовал тому, чтобы кошелек Урук-Сина все больше и больше наполнялся серебряными монетами.

Но сам Урук-Син, конечно же, не замечал благих стараний своего мастера. Он считал, что всего лишь честно выполняет свою работу, не забывая соблюдать первую заповедь старого Аккада. Юноша накапливал истинное время своей жизни, сосредотачиваясь на том, что делает здесь и сейчас. Иногда это удавалось ему легко, но чаще всего он проводил время в борьбе с посторонними мыслями и фантазиями. Тем не менее дела его шли все лучше и лучше – и это, конечно, радовало Урук-Сина. Но вместе с тем росла и его тревога. Шкатулка, в которую он откладывал деньги для уплаты долга, была уже почти полна. А Урук-Син терял покой, не зная, почему так происходит. В конце концов он решился открыть свое сердце Аккаду, чтобы тот своим мудрым словом разрешил невнятные сомнения юноши. В последнее время беседы с самым богатым человеком в Вавилоне были редки: Урук-Син задерживался в мастерской допоздна, чтобы получить пару монет сверх его дневного заработка.

– Скажи, учитель, отчего я так беспокоен, так плохо сплю и все время тревожусь о будущем? – спросил Урук-Син, придя к Аккаду. – Я честно и много работаю, мастер Ашур мною, кажется, доволен… Заказов много, и я еще беру дополнительную работу. Так что, думаю, скоро смогу жениться на Нибаде… Но что-то гложет меня, видения будущего не дают мне уснуть. Я словно жду какого-то несчастья, но сам не пойму, чего именно я боюсь.

– Я вижу, на тебе та же туника, в которой ты пришел ко мне две луны назад, – заметил Аккад. – И вчера, и позавчера, и на прошлой неделе ты был в ней же. У тебя есть какая-то другая одежда, Урук-Син?

Юноша недоуменно посмотрел на старика. Причем тут его одежда? Но ответил со всей почтительностью:

– У меня есть еще набедренник, в котором я работаю у мастера Ашура, и льняная накидка: ее я надеваю, когда принимаю посетителей в мастерской.

– Ты молодой человек из богатой семьи, разве у тебя мало нарядов? – продолжал мудрый старец.

– Всю одежду из дорогих тканей мы продали, чтобы наша семья не голодала, – вздохнул Урук-Син. – Да и к чему она мне сейчас, я ведь простой подмастерье.

– Но ты же сам сказал, что получаешь достаточно. Почему бы тебе не купить новую тунику? Эта – гляди – совсем истрепалась!

– Я… мне… – Урук-Син не знал, что ответить. – Мудрый Аккад, я не хочу тратить эти деньги на одежду!

– Хорошо, хорошо, – примиряюще сказал старик. – А скажи мне, Урук-Син, что ты ешь, когда Ашур посылает тебя на базар, чтобы ты купил для мастерской новую партию клиньев или договорился с поставщиками глины?

– Ничего.

– Как, совсем ничего? – удивился Аккад. – Неужели тебя не привлекает запах только что испеченного хлеба, неужели ты не соблазнишься кусочком мяса, поджаренного на вертеле?

– Обычно я останавливаюсь у городского колодца и выпиваю черпак-другой чистой воды, – ответил Урук-Син. – Это помогает заглушить аппетит.

– И не тратишь на еду даже медной монеты?

– Мне вполне хватает просяной каши, которую дает всем своим подмастерьям мастер Ашур.

– Куда же ты деваешь все свои деньги, ведь сам сказал, что получаешь немало?

Урук-Син вскинул брови: неужели старый Аккад забыл о том, что юноша должен ему огромную сумму?

– Наставник, я коплю деньги, чтобы отдать тебе весь долг сполна. Если хочешь, прямо сейчас я принесу свою шкатулку – она доверху полна монетами разного достоинства и обломками спиральных заготовок, которыми расплачиваются с нами серебряных дел мастера.

– Нет, нет! – отмахнулся Аккад. – Не торопись с возвратом долга, я же сказал тебе: выплатишь, когда сможешь. Не мне, так моим внукам.

Урук-Син привстал с места и коротко поклонился в знак согласия.

– Ты спросил, отчего у тебя тоска и тревожные предчувствия, – снова заговорил старик. – Такие признаки говорят о болезни сердца.

– Но я совершенно здоров, мой мудрый учитель! – возразил Урук-Син. – Каждый день хожу на другой конец Вавилона, чтобы отдать заказ какому-нибудь вельможе. А ведь глиняные таблички весят немало. Все это я несу, не замечая тяжести поклажи, а возвращаясь обратно, захожу к копателям и прихватываю корзину свежей глины. Сердце мое стучит при этом ровно, я дышу свободно и легко.

– Я говорю о другом сердце, духовном, – молвил Аккад. – И тебе его надо лечить, иначе болезнь его перекинется и на сердце телесное. Думаю, настало время открыть тебе второй секрет богатства.

Наутро Урук-Син, войдя в мастерскую Ашура, сразу же, по привычке, встал за прилавок, готовясь принимать заказчиков. Но мастер строгим тоном сказал:

– Сегодня я сам буду работать здесь. А ты ступай в ученическую, делай таблички, учись писать!

Урук-Син немало удивился, но ничего не сказал – лишь поклонился и отправился, куда его послал старый мастер. «Что это с ним? – размышлял ученик клинописца. – Обычно он со мной ласков, и сам говорил, чтобы я принимал гостей и лично брал заказы. Должно быть, вчера я сболтнул что-то не то, когда к нам зашел помощник сыродела». Занявшись работой, Урук-Син отогнал эти мысли, как и любые другие: ведь он, как и во все предыдущие дни, копил истинное время своей жизни. Его не огорчало то, что мастер велел ему снова вернуться к прописным истинам: Урук-Син догадывался, что это задание исходило от Аккада. Ашур дал юноше для переписи старую шумерскую поговорку:

Сердце богатого человека – больно, сердце бедного человека – больно. Здоров тот, кто не переполняет и не опустошает свои сундуки.

Урук-Син начал старательно выбивать текст на табличке. Поначалу он был сосредоточен лишь на том, чтобы все линии выходили аккуратными и красивыми. Затем он стал вдумываться в смысл поговорки. Ведь и Аккад вчера говорил о больном сердце. Что могла бы значить эта премудрость? Но как ни пытался юноша проникнуть вглубь этих слов, так и не смог понять их тайное значение. Но вот настало время обеда, и удар медной тарелки возвестил о том, что ученикам и подмастерьям можно сделать перерыв. Угостившись пресной кашей, Урук-Син собрался вернуться к своим занятиям, но Ашур велел ему умыться и отнести готовые таблички тому самому торговцу шерстью, чей сон он так удачно разгадал две луны назад.

– Почтенный Аккад просил меня снова усадить тебя за прописи, – как бы извиняясь за утреннюю строгость, сказал Ашур. – Но торговец шерстью уж очень настаивал на том, чтобы именно ты принес ему таблички. Так что иди и не торопись обратно: других дел, кроме учебы, у тебя сегодня нет. А ты и так достаточно учен, по моему мнению.

– Зайти ли мне за глиной к копателям на обратном пути? – спросил Урук-Син.

– Не нужно: глины более чем достаточно на ближайшие дни, – ответил Ашур.