Промчалось еще две луны, и вот уже налились почки на миндальных деревьях. В Двуречье пришла весна. Дела Урук-Сина пошли на лад. Он честно отдавал пятую часть доходов в счет уплаты долга и каждый раз собственноручно изготавливал табличку-расписку в том, что деньги переданы казначею самого богатого человека в Вавилоне.

Урук-Син стал полноправным управляющим клинописной мастерской. Благодаря его уму, расторопности и умению обращаться с людьми мастерская Ашура стала знаменита. В нее приходили уже не только лавочники и купцы. Здесь нередко можно было застать и государственных чиновников, и дворцовых служителей. Чаще всего в мастерскую заглядывал придворный эконом, человек средних лет по имени Эгил. Они очень сдружились с Урук-Сином. Вместе они навещали и Аккада: отец Эгила был близким другом старого мудреца.

Однажды утром Эгил прискакал в мастерскую чуть свет. Вид у него был возбужденный, а глаза горели. Он вбежал в помещение, где обычно принимали знатных клиентов, и, схватив Урук-Сина за руку, вытащил его наружу.

– Едем со мной, садись сзади! – Тон царского эконома не терпел возражений. Урук-Син без лишних разговоров вскочил на коня и устроился позади Эгила. Тот ударил шпорами, и они понеслись по узким улочкам, нагоняя страх на ранних прохожих. Через несколько минут Эгил осадил коня у дома, который снимал Урук-Син.

– Беги переодевайся во все самое лучшее! – приказал царедворец. – Мы едем к царю!

Урук-Син безмолвно повиновался. И хотя было видно, что Эгил страшно торопится, во дворец они ехали спокойным шагом: негоже являться перед царем в запыхавшемся виде. По дороге Эгил объяснил, что за срочное дело заставило его покинуть постель ни свет ни заря.

– Царский астролог при смерти, – рассказал он. – Надежды нет, и он сам это знает, звезды пророчат ему близкий конец. Царь в отчаянии: много лет его астролог безошибочно толковал сны и указывал счастливые дни для начала важных государственных дел. Я думаю, ты – самый подходящий человек на должность дворцового звездочета.

– Друг мой, не ошибаешься ли ты? – засомневался Урук-Син. – Я знаю, где находятся разные светила, и умею определять путь по движению созвездий. Мой дед был звездочетом. Но астрология требует сложных вычислений, а я ими никогда не занимался.

– Астрология требует проницательного ума и знания человеческой природы, – бросил через плечо царский эконом. – А этого у тебя хоть отбавляй.

Эгил остановил коня у задних ворот дворца. Друзья спешились и отправились во дворец через обширный и роскошный сад с пышно цветущими кустарниками, расписными беседками и множеством певчих птиц. В этот утренний час птичий хор пел, не умолкая.

– Три дня назад я был у старого Аккада, – полушепотом сообщил Урук-Сину Эгил. – Он сказал, что звездочет уже не встанет с постели, и велел рассказать царю о тебе. Что я и сделал. Царь в тот день пропустил мои слова мимо ушей. Но думаю, он расспросил про тебя еще кое-кого: ведь ты человек известный и вхож во многие дома. Сегодня утром мне было приказано доставить тебя пред царские очи. Видишь вдали большую золоченую беседку? Там царь слушает птиц. Сейчас мы подойдем и встанем чуть поодаль, так, чтобы царь нас заметил. Он сам позовет нас к себе, а до того момента мы должны стоять, безмолвно склонив головы.

– Скажи, о Эгил, как нужно мне вести разговор с царем? – спросил Урук-Син.

– Так же, как ведешь ты разговоры с любым, кто приходит к тебе в мастерскую, – улыбнулся Эгил. – Ты достаточно искушен в общении с людьми. А царь – тоже человек, хоть многие и почитают его за воплощение Мардука.