До конца луны Урук-Син трудился в клинописной мастерской в роли старшего помощника. Вооруженный вторым законом богатства, он уже не экономил на своих нуждах. Покупал себе на обед печеное мясо и свежие овощи, следил за состоянием своего платья и несколько монет в неделю тратил на брадобрея, чтобы тот подстригал и умащивал его небольшую бородку. Урук-Син заметил, что приличный и ухоженный вид внушает больше доверия. Да и он сам стал чувствовать себя намного свободнее в обращении с клиентами.

Мудрый Аккад и в этот раз сказал правду: деньги, перестав лежать мертвым грузом в шкатулке Урук-Сина, стали прибавляться. Его вознаграждение становилось все больше и больше. Он уже стал подумывать о том, чтобы нанять отдельное жилье, а не ютиться в гостевой пристройке в доме Аккада. С этой целью Урук-Син начал искать дом, который находился бы в середине пути между обителью Аккада и клинописной мастерской. И такой дом нашелся. Это было небольшое, но довольно просторное строение на краю обширного сада, принадлежащего владельцу верблюжьих табунов. Верблюжатник запросил с Урук-Сина небольшую сумму. Дом пустовал, и хозяин был рад, что в нем поселится живая душа: и охрана, и какая-никакая прибыль. К тому же Урук-Син уже обрел среди торговых людей славу человека, благословленного особым даром прозрения. Владелец табунов намеревался использовать клинописца и в качестве разумного и проницательного советчика.

Конечно же, перед тем как нанимать дом, Урук-Син пришел за наставлением к своему учителю. Старый Аккад одобрил решение юноши, заметив, что оно говорит о том, что Урук-Син становится мужчиной – ответственным и самостоятельным. Молодой клинописец обустроил дом, как позволяли ему средства, и стал жить один. Жизнь его, будто река после разлива, вернулась в надежное русло с крепкими берегами. В мастерской Ашура он стал таким же важным человеком, как и сам старый мастер. Ашур все больше и больше отходил от дел, доверяя Урук-Сину все большие и малые дела. Урук-Син стал полноправным управляющим и больше не прикасался к табличкам. Его любили и на базаре – за быстрый ум и дружелюбный нрав. Урук-Син все чаще стал задумываться о новой дате своей свадьбы с Нибадой. Было, правда, одно обстоятельство, которое немного тревожило молодого управляющего. Работал он много, и прибыль его росла… Но деньги, которые он тратил очень умеренно и на самое необходимое, куда-то девались. Как будто его денежную шкатулку изгрызли мыши и монеты одна за одной утекали в эти невидимые дыры. Урук-Син успокаивал себя тем, что переезд всегда влечет за собой непредвиденные расходы и скоро все наладится.

Еще одно беспокоило клинописца: в своем новом доме он совсем не мог спать. Едва смежив веки, Урук-Син видел один и тот же кошмар: будто он в самый разгар ясного, солнечного дня входит в свой новый дом, а там – темно, хоть глаз выколи. Юноша начинает срывать занавеси с окон, чтобы впустить дневной свет, но в жилище все так же беспросветно черно. В страхе перебегает из одной комнаты в другую, пытаясь найти более светлое помещение, но всюду царит тьма. После этого сна Урук-Син просыпался с ощущением ужаса и больше не мог заснуть до самого рассвета. Поначалу его крепкий организм справлялся с бессонницей без особого труда, но на исходе луны молодой управляющий заболел. Ему стало плохо днем в мастерской, когда он помогал двум торговцам в составлении договора. Юноша почувствовал, как в глазах его потемнело, и он упал без сознания. Очнулся в доме Ашура, на широкой и мягкой лежанке. Возле него суетился лекарь, и пахло чем-то резким и острым. Мастер Ашур с крайне озабоченным видом сидел рядом. Увидев, что Урук-Син пришел в сознание, лекарь молча подал ему чашу с каким-то горячим и горьким питьем. Выпив лекарство, Урук-Син сразу же почувствовал страшную сонливость и провалился в сон. Он проспал до следующего утра. Ашур послал к нему слугу, который помог юноше умыться и подал обильный завтрак. Урук-Син уже собирался покинуть жилище своего мастера, чтобы вернуться к работе. Но Ашур, встретив его во дворе, велел ему отправляться домой и отдыхать до конца дня.

– Лекарь сказал, что ты совершенно здоров, – пояснил хозяин, – но тебе нужен покой. Поэтому иди и отдыхай столько, сколько нужно. Вот, возьми. – Ашур протянул ему узелок, в котором помещался небольшой глиняный горшочек. – Это толченые травы, их прислал для тебя лекарь. Он сказал, чтобы ты делал отвар и пил перед сном.

Урук-Син поблагодарил старого мастера за помощь и приют и отправился в дом Аккада. Он не навещал своего наставника уже несколько дней – все его время занимала работа. Теперь же он чувствовал уколы совести: ведь Аккад, несмотря на всю свою мудрость, дряхлый старец и в любой день может умереть… К тому же Урук-Син понимал, что нуждается в новом наставлении. Что-то в его жизни пошло не так – иначе откуда эти кошмарные сны, бессонница и внезапная болезнь?

Аккад как будто ждал его. На маленьком столике уже были разложены фрукты, стояли медные чаши и два кувшина – один с чистой водой, другой – с финиковым вином.

– Ашур еще вчера прислал мне гонца с вестью о тебе, – сказал Аккад. – Я знал, что бессонница рано или поздно свалит тебя с ног. Благодарение богам, это произошло на людях, днем, а не глухой ночью, когда ты возвращался из мастерской. На пустынных улицах ты стал бы легкой добычей для ночных грабителей.

– Я не устаю изумляться твоей прозорливости, наставник, – ответил Урук-Син. – Я не навещал тебя много дней, прости меня за это. Но откуда ты знаешь, что я не сплю ночами?

– Хозяин твоего дома, владелец табунов, заходил ко мне недавно. Он сказал, что свет в твоих окнах горит до самого утра – это видят слуги, которые встают в середине ночи, чтобы успеть растопить очаг и напечь к завтраку свежих лепешек. Скажи, Урук-Син, отчего тебе не спится?

– Хотел бы я знать! – воскликнул юноша. – Но с тех пор, как я переехал в свой новый дом, меня мучит один и тот же кошмар. Будто на улице – солнце, синее небо, ясный день, я вхожу в свой новый дом – а там нет света, сплошная тьма. И я никак не могу разжечь огонь или впустить солнечный свет через окна.

– Ты славишься искусством толкователя снов. Можешь ли ты прочесть эти знаки, которые сновидение посылает тебе?

– Нет, учитель, – покачал головой Урук-Син. – Я пытался, но не могу понять смысл своего кошмара.

– Может быть, тебя тревожит что-то?

– Нет, почтенный Аккад, я совершенно спокоен, хотя, есть одна мелочь… – Урук-Син наморщил лоб, будто пытаясь ухватить какую-то мысль.

– Говори же какая!

– Деньги будто покидают меня. Нет, моя шкатулка так же почти полна… Но сколько бы я ни приносил домой, мое богатство не растет.

– Почему же ты говоришь, что это мелочь? – удивился Аккад. – Это очень серьезный знак, серьезнее, чем твой сон!

– Но я же нанял жилье и отдал хозяину верблюдов плату вперед за три луны. Купил кое-какие вещи для дома. Позвал мастеров, чтобы они подмазали трещины в стенах и выкрасили их голубой краской.

– Но ведь ты считаешь все свои траты, значит знаешь, сколько денег ушло?

– Да, учитель. И тем не менее расход получается больше, чем я на самом деле плачу.

Аккад погрузился в молчание. Урук-Сину была известна эта привычка: она означала не столько размышления старца, сколько то, что он предоставляет своему собеседнику подумать самому. Поэтому Урук-Син сам углубился в раздумья.

Наконец Аккад прервал молчание.

– И что ты думаешь делать с этим? – спросил он юношу.

– Если ты про бессонницу, о наставник, то лекарь оставил для меня сосуд с истолченными травами, чтобы я крепко спал. Что же касается моего странного сна и утечки денег, мыслю – травы здесь не помогут…

– Вот как? А что же может помочь?

– Почтенный Аккад, прошу тебя – отправь меня снова в ученическую. Я нахожусь в каком-то тупике и полагаю, что настало время узнать твой новый секрет.

Аккад рассмеялся:

– Ты быстро учишься, Урук-Син, и мудрость твоя увеличивается день ото дня! Ибо только мудрец понимает, когда приходит пора для нового урока смирения. Что ж, возвращайся завтра в мастерскую Ашура и передай ему, что я велел тебе три дня провести в ученической. Лекарь дал тебе травы, а я назначаю в качестве лекарства – учебу.

Как было решено, так и сделано. На следующий же день Урук-Син вошел в ученическую, полный готовности воспринять новый секрет богатой, свободной и счастливой жизни. Подмастерье, обучавший учеников, подал ему табличку с текстом, который Урук-Син должен был начертать четырежды десять раз.