Где-то высоко, на благословенных небесах, в незапамятные времена существовал прекрасный светлый мир старого Олодумаре, отца могущественных ориша и мудрого сына ТОГО-КТО-НЕ-ГОВОРИТ, великого молчаливого духа, управляющего всем сущим.
Старый Олодумаре задумчиво сидел в тени раскидистого баобаба и с любовью смотрел на освещенные ярким солнечным светом зеленые холмы, усеянные цветущими виноградниками, возделанными его любящими руками. Перед древними холмами простирались бескрайние кукурузные поля, серебристые бурные реки извивались среди изумрудных равнин. Все здесь было создано его фантазией, его руками, его трудом. Царство радости и изобилия Олодумаре окружало его с незапамятных времен. Прекрасные могучие ориша не знали другого мира, чем того светлого, благодатного и вечно процветающего, в который он вызвал их души из сумерек. В обители Олодумаре они всегда чувствовали себя защищенными от любых невзгод. Темными прохладными ночами, очарованные светом далеких звезд, созданных их Всеотцом Олодумаре, ориша радостно танцевали вокруг священных костров и пели веселые песни в унисон с трелями ночных птиц. Эти песни прославляли их благодатный мир, великого правителя и досточтимого Всеотца Олодумаре, бескрайний космос с его тайнами и беззвучным шепотом ТОГО-КТО-НЕ-ГОВОРИТ.
Так было не всегда. Стар был Олодумаре, древним был его мир. Юность его была юностью небесной обители. Все в этом мире веселья и восходящего солнца было создано им самим в одиночестве. С самого своего появления Олодумаре знал миссию своего рождения, вложенную ему прямо в сердце ТЕМ-КТО-НЕ-ГОВОРИТ. Когда глаза его впервые открылись, ничто не могло радовать их: мир не имел формы, не было природы, солнца и звезд. То была мрачная эпоха хаоса и одиночества в мире без формы, света и звука.
Шли века, Олодумаре трудился. Разум его породил солнце и повесил над собой звезды, поставил могучие горы и холмы вокруг, запустил быстрые реки, создал деревья и травы, животных и птиц, научил птиц петь их песни. Олодумаре с любовью создавал свет и красоту из хаоса и мрака. И совершенству не было предела. Но однажды широкая спокойная река, рожденная нежиться в освещенных ярким солнцем берегах и отражать прекрасный вид зеленых холмов, величественное творение Олодумаре, вдруг взбунтовалась и сама превратилась в неуправляемое чудовище, разрушая и обращая в хаос поля и равнины. Казалось, что небо раскачивается, холмы раскалываются на части. Большой страх охватил Олодумаре: ему казалось, что все его многовековые труды пропали зря.
Но он молился долго и неистово, забыв о времени, растворившись в своей молитве ТОМУ-КТО-НЕ-ГОВОРИТ. Он был услышан. И снова потянулись долгие века созидания и совершенствования мира.
«Есть великая красота даже в тревожных временах. Встречать опасности, проходить через трудности – судьба и привилегия богов», – думал Олодумаре.
Вечером, когда звездный купол раскрылся над кукурузными полями и зелеными холмами, а огонь священных костров осветил лица всех собравшихся вокруг них ориша, готовых начать свой еженощный танец радости и веселья, к одному из костров из темноты вышел старый Олодумаре. Подняв вверх руку, он попросил тишины. Смолкли звуки барабанов, прервался стройный хор множества прекрасных голосов, и даже ночные птицы перестали петь. Дети его, благоговея уважением к своему мудрейшему правителю, пали ниц перед старым Всеотцом Олодумаре. В пронзительной тишине ночи, будто раскат далекого грома, прозвучал его низкий чарующий голос:
– Дети мои, глаза ваши привыкли видеть вокруг только прекрасный мир света и радости, наполненный моей любовью. Я подарил вам солнце и звезды, зеленые холмы и бескрайние кукурузные поля, горы и реки, ночные танцы и пение птиц. Я никогда не рассказывал о мрачных днях начала этого мира и о долгих веках моих трудов в одиночестве, когда я создавал этот мир из хаоса и темноты. Я стар, и мир мой стареет вместе со мной. Пришло время рассказать вам о хаосе и мраке, царящем за пределами нашей светлой обители.
В хаосе всегда есть место созиданию, рождению нового. Вы молоды, в вас дремлют божественная сила и скрытые способности. Какая польза от богов без великих дел? Приходит ваше время проявить свою божественную суть. Каждый из вас имеет свое предназначение, которому предстоит исполниться в новосозданном вами мире. Однако сейчас мир этот скрыт под потоками холодных вод, как и ваш потенциал, спящий доселе под тенью страха неизведанного. Кто из вас обладает достаточной смелостью, чтобы первым спуститься и разбудить бескрайний дремлющий во мраке мир?
Одудува, самый мужественный из сыновей Олодумаре выступил вперед. Глаза его горели огнем, в голосе звучала твердая уверенность в своих силах.
– Отец, окажите эту честь мне! – проговорил он громким голосом. – Мой дух жаждет поиска свершений, моя внутренняя сила рвется к проявлению. Я готов построить новый мир, в котором стану полноправным правителем, подобным вам, Всеотец!
Олодумаре растворился на мгновение в темноте, а затем снова появился перед костром с дарами для Одудувы.
– Сын мой, Одудува! Для создания нового мира из хаоса холодных вод тебе понадобится Пятипалая Птица, которая своими когтями сумеет расколоть этот хаос и создать новый порядок, и Песок Силы, чтобы заложить основы нового мироздания. Прими мой дар и будь благословен! Взови волны расступиться и дать место суше. Построй надежные дома для новой человеческой расы, чья судьба будет отличаться от вечной жизни ориша. Ты станешь их судьей и полноправным правителем. Все люди и боги в новом мире будут подчиняться тебе.
Олодумаре перевел взгляд на Обаталу, стоящего за спиной Одудувы. Улыбка озарила его лицо.
– Обатала, ты добрейший и мудрейший из моих сыновей. Тебе предстоит выполнять великую задачу высвобождения человеческих душ из сумерек, несущих в себе искру божественного в ожидании рассвета. Ты будешь дарить им дыхание жизни. Ты разделишь со мной чудеса созидания людей, его радости и трудности, сын мой!
Олодумаре снова растворился в темноте ночи, и вскоре появился с большим полным мешком. Передавая его Обатале, он проговорил:
– В этом священном мешке хранится вся мудрость, предназначенная новому миру. Я передаю тебе секреты творчества, знания об исцелении, древние ремесла и искусства. Соединившись с твоим милосердием, добросердечием, мудростью и даром созидания, они откроют путь человечества к бесконечному развитию и вечному процветанию.
Олодумаре повернулся к остальным своим детям:
– Дети мои, вам я дарую силы природы, мастерство хорового пения и танцы, голос поклонения и ремесла. Вы будете обучать новых людей всему, что должен знать благодатный народ, – веселью процветающего царства и радости труда.
Лицо Одудувы исказилось от негодования.
– Отец, я уважаю твою мудрость и опыт, готов плечом к плечу с вами трудиться здесь, на небесах. Но я не понимаю, зачем вы отдали священный мешок мудрости и искусство созидания людей Обатале? Ведь я назначен вами верховным правителем всех богов и людей в новом мире, и мне одному должно принадлежать право быть тем, кому будет поклоняться мой народ. Однако сердца людей всегда будут обращены в первую очередь к своему создателю.
– Я сделал выбор! – прогремел Олодумаре, снова растворяясь во мраке ночи. – Прощайте, дети мои! Каждому из вас дана задача по силам и согласно вашему божественному предназначению!
Одудува, гневно сверкнув глазами, низко опустил голову, в знак подчинения воле отца.
Тишину нарушил Орунмила, ориша божественного порядка и мудрости:
– Досточтимый Одудува, для спуска в новый мир тебе пригодятся пять цепей для рук и пять хамелеонов, которые помогут тебе проверить твердость новосозданной земли. Я подготовлю их тебе на рассвете прежде, чем мы двинемся в путь.
Хор голосов жизнерадостных доселе ориша снова зазвучал в темноте ночи, но песни их этой ночью были наполнены грустью от расставания с прекрасной небесной обителью своего могущественного Всеотца.
Как только солнце робко осветило верхушки зеленых холмов, все ориша во главе с Одудувой направились к краю своей небесной обители. Достигнув ее предела, Одудува с братьями и сестрами подошли к пропасти и заглянули вниз. Там была пугающая неизвестность, мрачная пустота царила над бескрайними водами. Грозный рокот неукротимых волн вселял страх в их неокрепшие сердца. Одудува, всегда уверенный в своих силах, справился с первой волной благоговейного страха, привязал пять цепей, переданных ему на рассвете Орунмилой, к краю благословенных небес и начал спускаться первым. Обатала и другие ориша молча наблюдали, как их смелый брат скрывался во мраке. Лишь дрожание цепей говорило им о том, что Одудува жив и продолжает спускаться в пучину холодного мрачного хаоса.
Приблизившись к поверхности бушующих вод, Одудува вытащил из-за пазухи мешочек с Песком Силы и, держась одной рукой за цепь, другой высыпал его на волны. Затем он достал из-за пазухи пятипалую курицу и скинул ее следом. Песок создал холмик земли на воде, а курица быстро раскидала его в стороны. Так образовалась первая суша, которая молниеносно стала увеличиваться в размерах, создавая континент. Чтобы проверить, затвердела ли вновь созданная земля, Одудува осторожно опустил вниз пять хамелеонов, спрятанных в складках его одежды. Хамелеоны пошли по новосозданной суше в разные стороны. Одудува опустил на землю сначала одну ногу, попробовал на твердость песчаную почву – она была достаточно твердой. Потом он осторожно спрыгнул с цепи и пошел покорять свой новый, пока еще холодный и мрачный, мир.
Когда цепь перестала дрожать и ориша поняли, что Одудува уже где-то там внизу на новой земле, Адже, дочь Олокуна, богиня богатства и изобилия, восхищенная смелостью и мужеством Одудувы, крикнула ему, что готова спуститься вслед за ним и хочет жить с ним на новой земле. Сначала Адже кинула вниз золотые монеты в знак своей приверженности Одудуве. Когда она подошла к цепям, ее опередил Обатала, тащащий на спине большой мешок Мудрости.
– Сестрица, дай мне спуститься вторым и присоединиться к моему дорогому мужественному брату. Благодаря своей смелости и отваге он создал новый мир, и теперь моя основная задача – наполнить этот мир жизнью, а потом подарить человечеству мудрость небес.
С этими словами Обатала зацепился за цепь и вскоре скрылся в темноте. Вскоре за ним последовала Адже и остальные ориша.
Обатала медленно спустился по цепи, с трудом удерживая на спине большой мешок, и присоединился к брату. Вместе они отправились исследовать сотворенную сушу. Обатале было сложно идти с тяжелым мешком Мудрости за спиной. Одудува же, уязвленный тем, что Всеотец ограничил его права правителя новой земли и отдал дар созидания людей неуклюжему Обатале, не предлагал тому помощь. Обливаясь потом и кряхтя, Обатала ковылял за своим величественным братом, который, гордо расправив плечи, шел по только что созданному им самим континенту навстречу неизвестности.
Раздавая своим божественным детям ориша предназначения, Олодумаре передал Орунмиле, который был назначен им прорицателем Ифа, – посредником между небесной обителью и новым миром людей – шестнадцать пальмовых орехов для совершения священных ритуалов и принятия посланий с небес.
Когда он убедился, что Одудува спустился и создал новую сушу, Олодумаре приблизился к краю небес в стороне от ориша и наугад кинул вниз семнадцатый пальмовый орех. Тот упал на голую песчаную сушу и вскоре из него выросла большая раскидистая первобытная пальма Иге Опе. Ее и увидели идущие по пустынному песчаному берегу братья. Они насытились ее плодами, но Обаталу, утомленного тяжелым грузом, одолевала жажда, и он, сделав надрез на стволе, смог утолить ее пальмовым вином. Вкус вина очень понравился Обатале. Он пил еще и еще. Напившись вдоволь, Обатала захотел спать и улегся, обняв свой мешок Мудрости, прямо под раскидистыми листьями Иге Опе.
Как только Обатала уснул крепким сном, Одудува, обуреваемый завистью и обидой, посмотрел на брата с презрением. «Как Олодумаре мог доверить сотворение людей такому слабому ориша? У него не хватило мужества спуститься первым. И сейчас вместо того, чтобы идти вперед, он выпил пальмового вина и спит, забыв о своем долге. Он недостоин своего предназначения!»
Одудува тихо вытащил мешок из-под головы мурчащего во сне Обаталы и быстро ушел строить новый город Ифе на берегу холодного бушующего океана. Так была нарушена воля старого Олодумаре. Так Песок Силы, брошенный на неуправляемую водную стихию руками незрелого бога, породил новый мир, наделенный пороками гнева, зависти, гордыни и бесконечных войн.
Обатала проснулся и с горечью обнаружил исчезновение мешка Мудрости. Поблизости не было и его мужественного брата. Обатала понял, что на этом их с Одудувой пути расходятся и не суждено будет сбыться воле мудрого Олодумаре о сотворении ими в божественном тандеме светлого мира, наполненного мудростью и процветанием. Однако Обатала знал свое предназначение – он чувствовал его сердцем еще до того, как Олодумаре озвучил ему свою волю. Обатала с самого рождения обладал знанием сердца. В небесной обители он всегда интересовался тайнами древних искусств, пока другие ориша трудились под руководством великого Всеотца на кукурузных полях. Вечерами, когда остальные ориша танцевали у костров, Обатала часто приходил к Олодумаре и расспрашивал его о том, как он создал все, что их окружало в небесной обители. Обатала расспрашивал, почему солнце и звезды были именно такими, как Олодумаре придумал зеленые холмы и серебристые реки. На протяжении долгих веков жизни в небесной обители Олодумаре Обатала всегда что-то мастерил и пробовал заниматься различными ремеслами. Он любил создавать своими руками. У отца он научился понимать красоту, чувствовать ее сердцем, и это знание крепло и развивалось в нем день ото дня.
Встретив других ориша, спустившихся вслед за братьями, Обатала дал себе обет отныне больше никогда не пить пальмовое вино. Вскоре он вызвал из сумерек рвущиеся к жизни души и вложил их в утробы богинь. Сами того не желая, они родили первое поколение людей. К их большой печали, дети, рожденные во мраке под рев волн, были слепы. В задумчивости наблюдал Обатала за сумрачным рассветом первого человечества, созданного им самим. Тяжелы были его думы, и не было в них радости и веселья: в этом мире отсутствовали красота и любовь, царящие в небесной обители Олодумаре. И долгожданный рассвет не приходил. Отравленный ядом гордыни и зависти Одудува угрюмо царствовал во мраке вечно промокшего и холодного священного города Ифе.
Олодумаре всегда наблюдал за своими детьми с небес. Сердце его сжималось при виде их страданий и безуспешных попыток построить процветающий мир. Он видел, как Одудува, укравший священный мешок Мудрости у своего брата, с отчаянным криком продолжал разбрасывать Песок Силы все дальше, порождая изрезанную шрамами сушу, похожую на состояние смятения и уязвленности, царившее у него в душе. Одудува сам понимал, что не сможет передать людям древние знания и искусства, хранящиеся в мешке Мудрости, – ведь он сам не знал, что с ними делать. Содержимое предназначалось Обатале, знающему сердцем все ремесла и искусства небесной обители. Одудува осознавал несовершенство своего мира. Охваченный парализующим чувством гнева и бессилия, он тщетно пытался завершить свое творение подобно великому Олодумаре, но свет и красота ускользали от него, будто испугавшись его мрачной сути. Бушующий океан отказывался подчиняться и все время грозил снова завоевать созданную Одудувой сушу. Долгие годы, не измеряемые ни солнцем, ни луной, превратились для него в череду тяжких страданий.
Одудува, чувствуя, как угасает его украденный триумф, призвал к себе ориша Олокуна и Олосу. В его словах звучал королевский приказ, но в его голосе слышалось отчаяние.
– Вы должны обуздать бушующий океан, который угрожает смыть мой город. Олокун, повелитель бескрайних глубин океана, укроти голодные волны, удержи их на побережье, чтобы спасти наш мир. Ты один будешь хранителем тайн и сокровищ подводного мира, лежащих на дне холодных вод. Люди всегда будут приносить тебе дары в знак благодарности. А ты, Олоса, правительница тихих лагун, управляй морской гладью, омывающей плодородные берега, и принимай дары их плодов.
Однажды Обатала пришел во дворец Одудувы.
– Брат мой, что за безумие мы сотворили? Бесплодные пески – наше прошлое, холодный водяной плен – наше будущее. Наш день – это бесконечная ночь, чахлые леса окружают наших плачущих слепых детей. Грозный океан бушует вокруг, холодные ветра стонут в щелях их трухлявых жилищ. Наш хранитель – ночь, говорящая с нами непонятными звуками в тихие часы, напоминает нам о светлой небесной обители Олодумаре. Когда наступит долгожданный рассвет? Где золотые лучи, которые целовали наши небесные зеленые холмы?
Одудува вскипел внутри, гордыня его была уязвлена. Однако другого выхода не было, он устал бороться в одиночку. Наконец, смирившись, он повернулся к Орунмиле и попросил Ифа отправить послание о помощи Олодумаре на небеса, умоляя даровать им свет солнца, звезд и тепло огня, которое помогло бы разжечь их отсыревшие сердца.
Тронутый их страданиями, отец богов Олодумаре отправил им стервятника с тлеющими углями на голове. Даже спустя века эти птицы остаются лысыми, что является знаком уважения принесенной ими жертве.
И вот наступил долгожданный вечер. Серебристая луна мягко осветила темный небосклон, а за ней на небе появилось солнце, распростершее свои сияющие крылья над миром. Когда ужас от неожиданной яркости первого дня прошел и глаза людей привыкли к свету, все изменилось в новом мире. Вместе со светом пришла надежда.
Все ориша смогли наконец исполнить свои предназначения: один посадил семена, из которых выросли изумрудные джунгли, другой заставил реки проложить свой мерцающий путь по земле. Кто-то вдохнул музыку в ветер и научил птиц петь о восходе солнца. Огун, бог железа, поделился своим мастерством. Обалуфон научил людей искусству изготовления сверкающих сосудов и раскрыл секреты пальмового вина. Ночи превратились в праздники – боги и люди танцевали под бой барабанов у священных костров. Радость вернулась, но в этом мире она всегда имела привкус грусти. Одудува приобрел мудрость. Его правление теперь было благословлено теплом огня и вечным танцем дня и ночи, но мрачная тень все же таилась в глубинах его мятежной души.
Олодумаре одиноко сидел в тени раскидистого баобаба и задумчиво смотрел на зеленые холмы, усеянные виноградниками, бескрайние кукурузные поля и равнины, пересеченные извилистыми серебристыми реками. Думы его были тяжелы. В его древней, как он сам, небесной обители не было больше слышно веселого пения и боя барабанов под звездным куполом ночи. Все его любимые дети ушли строить свой новый мир. Олодумаре наблюдал за ними с небес, и то, что он видел, заставляло его печалиться еще больше. Он благословил Одудуву дарами, предназначенными для правителя нового человечества: силой, смелостью, мужеством и находчивостью. Всем, кроме добродушия. И зависть пустила свои ядовитые корни в его сердце, когда ориша спустились в нижние миры.
Олодумаре помог Одудуве одарить новый мир светом солнца и звезд, согреть его пламенем костров. Но Одудува так и не понял великий замысел Всеотца, продиктованный ему прямо в сердце ТЕМ-КТО-НЕ-ГОВОРИТ. Он все еще прятал мешок Мудрости от людей, несмотря на постоянные мольбы Обаталы вернуть его и позволить ему исполнить волю старого Олодумаре.
Однажды Обатала снова пришел к старшему брату, когда тот разговаривал со своим сыном Огуном во дворце о готовности их армии к войне. Одудува услышал за стенами дворца торжественный бой барабанов, и вот Обатала, великий создатель людей, вошел во дворец в сопровождении мастера Обулафона.
– Пришло время открывать людям их предназначения и передавать им древние виды искусств и ремесел Олодумаре, что хранятся в священном мешке Мудрости. Позволь мне исполнить мое предназначение, направить людей на путь радости труда. Верни мне мешок, чтобы я мог наконец исполнить волю нашего отца.
Ослепленный завистью и гордыней, Одудува прокричал:
– Молчи! Мое право по рождению – править. И мне одному пристало решать, чему пришло время!
Свирепый Огун, бог войны и металла, главный военачальник Ифе, встал за спиной своего правителя. Воздух звенел от напряжения. Последние слова Одудувы повисли в воздухе, как похоронный звон по гармонии их небесного прошлого.
Боги и люди взялись за оружие. Весь мир захлебнулся слезами и кровью. Ифе, город, рожденный во мраке, стал центром сомнений и глубокой скорби. Двести лет длился гнев богов и продолжались бесконечные жестокие сражения.
Олодумаре с горечью и скорбью смотрел на духовное падение своих божественных детей. «Я послал их созидать красоту, нести любовь и знания небесной обители людям. Неужели черная душа пустоты полностью завладела их сердцами, чтобы забрать себе всю силу ориша и снова управлять миром в хаосе и темноте?»
Олодумаре был в отчаянии. Он закричал, и голос его прогремел в нижних мирах раскатами далекого грома. Горечь его разочарования сверкала молниями на их ночном небосводе.
– Получите же свое наказание, которое невинным людям придется разделить с вами!
Началась великая буря. Потоки воды полились с небес на землю, переполняя тихие озера и лагуны. Черные тучи сгущались все плотнее, полностью закрыв солнце, луну и звезды. Грозные гигантские молнии били повсюду, и казалось, что небо смешалось с землей в хаосе великого потопа. Однако и это не остановило мятежных богов в их войнах. Из каждой битвы вырастала новая, и битвам этим не было конца. Безмолвные древние знания искусств и ремесел, дарованные человечеству Олодумаре, так и остались в тайнике Одудувы.
Древний Олодумаре осознавал, что он был всемогущ только в своей небесной обители. За пределами неба он обречен быть неуслышанным.
Лишь ТОТ-КТО-НЕ-ГОВОРИТ знал заранее, когда наступит конец эры зла. Однажды луна осветила печальным светом мятежных богов нового мира. Голоса леса, речного тростника стали напевать им древнюю песню о вечном покое небес: «Усните! Усните!» Убаюкивающе шелестели морские бризы.
На рассвете Огун, могучий воин, бог железа, предстал с товарищами перед своим угрюмым правителем.
– Одудува, мы устали от битв и мучений. Мы забыли радость счастливых дней, проведенных во владениях старого Олодумаре. В чем смысл этой пустой войны между сыновьями одного отца?
Одудува ответил упрямо:
– Это было желанием Обаталы!
Огун продолжил:
– Зачем Обатале накликать беду на тех, кого он сам создал с любовью, на которую способен Творец, подобный Олодумаре? Что еще можно выиграть в этом безудержном танце гордыни? Наш народ дрожит от страха, новая земля отвергает нас. Неужели этот уродливый мир мы оставим после себя?
Ни увещевания доблестного Огуна, ни тихий шепот голосов ночи уже не могли освободить мятежную душу Одудувы из плена зависти и черной пустоты.
Огун продолжал:
– Власть над людьми и богами этого мира принадлежит тебе, Одудува. Ключ к раскрытию тайн мешка Мудрости, который ты прячешь от людей, находится у твоего брата Обаталы. Верни мешок Мудрости тому, кому он принадлежит по праву. Ты сможешь осчастливить этим свое человечество и будешь вечно почитаем, как мудрый правитель.
Новый приступ гнева и уязвленной гордыни ослепил Одудуву.
– Огун, все эти годы я создавал могущество и величие нашего трона, чтобы передать его по наследству тебе и следующим потомкам. Сегодня ты, мой сын и наследник, присоединился к моим врагам. Ты стал слабым, ты стал богом мягкого железа! Однако сегодня я передам тебе свою власть! Труд всей моей жизни закончен, и сегодня я возвращаюсь в небесную обитель Олодумаре, чтобы обрести там вечный покой среди зеленых холмов и бескрайних кукурузных полей, освещенных солнцем.
С этими словами Одудува достал мешок Мудрости из-под своего трона и вместе с ним превратился в камень, который провалился под землю, унося с собой так и не раскрытые человечеству дары небес.
Так закончились войны богов. Огун стал государем Ифе и мудро правил городом долгие годы в мире и процветании. Обатала ходил по миру, создавал все новые поколения людей, наделяя их мудростью, милосердием и любовью к красоте, которым научил его в небесной обители древний Олодумаре.
Эта история показывает нам красоту и неизменный ритм космогонического цикла. Попробуем рассмотреть миф о создании африканского народа йоруба с точки зрения философской формулы космогонического цикла, представляющей три плана бытия. Первый план – это фаза бодрствования. Бог-творец Олодумаре активно создает свою небесную обитель из ничего – из хаоса и темноты. Второй план – пребывание в сновидениях, где мы можем наблюдать проявление мифологического уровня – появление на свет божественных детей ориша с заложенными в них изначально и спящими до поры предназначениями и божественным потенциалом. Третий план – это период глубокого сна. Он проигрывается тогда, когда Олодумаре проявляет твердость, отправляя всех ориша в нижнюю неизведанную вселенную, в мир хаоса и темноты, где им предоставляется возможность самим стать богами-творцами и проявить свое предназначение, определенное им великой тишиной. Олодумаре остается полноправным правителем собственной небесной обители, но он бессилен в третьей фазе в отношении управления процессами нижней вселенной, вновь созданной Одудувой и поддерживаемой другими ориша. Именно поэтому ориша, живущие в Ифе лишь изредка слышат далекие раскаты грома, как напоминание о дремлющем на небесах Всеотце Олодумаре, сотворившем их всех.
Олодумаре попытался сделать Одудуву подобным себе. Однако эта затея провалилась – Одудува так и не стал полноценным богом-творцом. Он наполнил свой космогонический цикл абсолютно иным смыслом, нежели его отец, и деяния его пропитались ядом первых человеческих пороков – зависти, гнева и гордыни, что привело его в конечном счете к окончательному уходу из собственной земной обители и возвращению в небесную обитель Всеотца Олодумаре. «В чем же дело? Почему история с похожими исходными данными пошла по абсолютно иному сценарию? Ведь философская формула трех уровней бытия действует для всех и должна была привести Одудуву к повторению героического пути отца», – скажешь ты, уважаемый читатель.
Тут необходимо вспомнить, что в философской формуле космогонического цикла всегда присутствует еще один таинственный элемент – тишина, уровень непостижимого. В истории Олодумаре нам показано явное постоянное присутствие этого незримого и основополагающего четвертого элемента, а в истории с Одудувой он отсутствует. Вернее сказать, четвертый элемент всегда присутствует, как «я есмь», как данность. И этой данностью в мифе о создании йоруба является таинственный персонаж – ТОТ-КТО-НЕ-ГОВОРИТ. Это тишина, полная глубинных смыслов и замыслов, однако в мифе показано, что она непостижима сознанием ориша, эту тишину способен слышать сердцем и чувствовать лишь один Олодумаре, лишь он способен откликаться на зов ТОГО-КТО-НЕ-ГОВОРИТ.
Одудува же не слышит посылов ТОГО-КТО-НЕ-ГОВОРИТ, шум ума оглушает его и не дает ему возможности самому постичь мудрость великой тишины, ее несотворенное сотворяющее могущество и непредсказуемость. Одудува слышит и осязает бога-творца Олодумаре, но повинуется его указаниям, лишь пока находится в его небесной обители. Однако, покинув ее, Одудува начинает проявлять не только смелость, но и самостоятельность, отрицая мудрые советы и наставления великого родителя, находящегося в постоянном незримом контакте с великой сотворяющей тишиной. Сам же Одудува явно глух к таинственному зову ТОГО-КТО-НЕ-ГОВОРИТ.
«Как подобная философская формула космогонического цикла может проявиться в нашей современной жизни?» – спросишь ты, дорогой читатель. И скорее всего, тут же сам улыбнешься, вспоминая истории из собственной жизни и жизни своих родственников и друзей. Очень часто любой из нас становится упрямым и глухим, подобно Одудуве. Мы делаем в жизни необоснованные выборы, набиваем шишки, сражаемся с созданными нами же драконами снаружи и внутри. Особенно в юношеском возрасте мы склонны не прислушиваться к советам предков, умудренных внутренним голосом великой тишины – ТОГО-КТО-НЕ-ГОВОРИТ. Порой юношеское упрямство остается с нами на долгие годы, и тогда уже наши мудрые ровесники с посеребренными сединой висками, а порой даже наши дети пытаются донести до нас смысл великой тишины. Однако мы продолжаем шумно доказывать им, что сами хорошо знаем все великие смыслы, даже не осознавая, о чем речь. «Яйца курицу не учат», – твердят одни, хотя кто знает, что было в начале, ведь первая курица тоже когда-то вышла из первобытного яйца. «Я сам знаю лучше», – громко кричат другие, ударяя себя в грудь рукой. И, гордо напрягая мускулы, продолжают с завидным упорством рассказывать всем о том, как они могут повернуть реки вспять и заставить весь мир прогибаться под их задачи, если только вовремя и детально пропишут планы собственных действий. Героическая культура достигаторства последних десятилетий со своим духом соревновательности слишком стремительна и шумна, чтобы дать место великой тишине, хранящей вселенскую мудрость. Однако тишина здесь – она молча ждет вашей духовной зрелости.
Только пройдя долгий и тернистый путь жизненных испытаний, взлетов и падений, восторга и разочарований, любви и ненависти, мы начинаем потихоньку обретать слух. Порой это происходит внезапно: после переживания большого потрясения или потери мы вдруг ясно осознаем, что слышим тишину. И тогда формула космогонического цикла начинает работать в полную силу, и фаза глубокого сна не становится финальной, переходящей в смерть и небытие. Тишина сердечным импульсом толкает нас в возрождение и открывает нам новый вздох великого космогонического цикла фазой бодрствования, активных действий и последующего периода глубинных рефлексий и мифологических переживаний во снах и наяву. Тишина есть. Тишина – это неизменная вселенская данность, которая не менялась со времен мифологических первых богов, первых человеческих рас и будет с нами всегда.
Одудува и Обатала являются нам метафорическими образами, представляющими фазы космогонического цикла. Одудува способствует переходу бесформенности из хаоса в форму, создавая тем самым новое пространство для зарождения жизни. А Обатала получил благословение отца Олодумаре на вторую часть космогонического цикла – его предназначение инициировать возникновение жизни людей и обучать их мудрости через передачу ремесел и искусств. Боги являются символическим олицетворением законов мироздания. История каждого ориша передает нам важный свод правил и помогает через эту сложную метафору найти свое место под солнцем и услышать зов собственного предназначения.
В этом прекрасном мифе о создании, который пересказывается представителями народа йоруба, проживающего на территории современной Нигерии и распространившегося на северо-американском континенте и в Бразилии во времена активной работорговли, мы можем отследить также несколько важных архетипических сюжетов, которые станут особенно полезными для глубинного понимания взаимоотношений родителей и детей, чтобы научиться отпускать друг друга, сохраняя невидимую связь. Возможно, подобные «мифы» могут разыгрываться и в отношениях шеф – подчиненные, наставник – ученики. Итак, давайте вспомним, что же такое архетипы.
«Формы или образы коллективного характера, которые возникают практически по всей земле, представляют собой составные части мифов и в то же время автохтонные индивидуальные продукты, источником которых является бессознательное». (К. Г. Юнг).
Мифы затрагивают и приводят в действие жизненные энергии человеческой души, служат в роли могущественного образного языка выражения традиционной мудрости, соединяют бессознательное с практическими действиями, обеспечивая созревание и трезвость разума, практическое понимание фактического мира, позволяющее вернуться в царство детских желаний и страхов, но уже при условии жесткого контроля над собственными действиями и мыслями.
Согласно теории Джозефа Кэмпбелла, существует модель атомного ядра мономифа, которая строится по формуле: исход (уход из мира) – инициация (проникновение к определенному источнику силы) – возвращение (жизнеутверждающее путешествие обратно домой). Весь этот путь он называет путешествием героя через обряды перехода. Таким образом, мы понимаем, что все мифы представляют собой метафорическую динамическую модель развития личности и человечества в целом.
На этой же модели построена система 12 архетипов, разработанная Кэрол Пирсон в продолжение наработок Карла Густава Юнга и Джеймса Хиллмана в сфере архетипической психологии. Однако эта система универсальна в своем прикладном понимании и может быть использована как в психологии, так и в маркетинге и социолингвистике. Также понимание системы архетипического цикла очень полезно для всей креативной индустрии, будь то создание литературных произведений, фильмов или произведений театрального искусства.
Согласно модели атомного ядра мономифа, 12 архетипов разделяются на три категории: архетипы становления (Идеалист, Реалист, Воин и Опекун), архетипы развития (Искатель, Разрушитель, Влюбленный, Создатель) и архетипы целостности (Правитель, Маг, Мудрец и Шут). Как правило, в мифах о создании есть главный герой или героиня, которые проходят путь формирования целостной личности, живущей в своем созданном и управляемом процветающем мире, переходя из одного архетипического сценария как бы по спирали в другой. При этом в каждом новом сценарии проявляются все новые и новые способности героя, раскрываются его скрытые потенциалы и появляются новые ролевые позиции. Проживание каждого архетипа главным героем мифа крайне важно, так же как и для нас важно гармоничное прохождение архетипических сценариев на всех этапах формирования личности. Мы проходим через формулу модели атомного ядра наших личных мономифов на каждом этапе, когда с нами случается кризис, будь то возрастной, экзистенциальный или кризис, спровоцированный обстоятельствами непреодолимой силы. В этом просматривается вся мощь и красота спирального развития всего сущего в нашем мире. Каждый раз мы вновь возвращаемся к аудиту и «ремонту» наших базовых настроек, проявленных с помощью четырех архетипов становления, потом развиваемся через встречу с душой и ее проявлениями в пассионарности бытия, а затем через акт созидания приобретаем что-то новое, чем с момента создания начинаем управлять, подключая все четыре архетипа целостности. При этом стоит помнить, что длительность каждого из трех этапов будет зависеть от качества проявленности каждого из архетипов. Здесь важно отметить, что проявленность может быть нейтральной, высокоразвитой и направленной на целостность и процветание себя как личности и окружающего мира и социума, либо теневой вплоть до разрушительной для собственной личности и окружающих.