* * *

«Во внешней жизни служить князьям и вельможам, во внутренней – отцу и братьям, не сметь не усердствовать в делах похоронных и не пьянеть от вина – что есть во мне из всего этого?»

* * *

«Дело жертвоприношений мне известно, но военного дела я не изучал».

* * *

«Я не предрешаю ничего, я – ни за, ни против, а руководствуюсь сознанием долга».

* * *

«Меня не испытывали для государственной деятельности, потому я занимался свободными художествами».

* * *

«Употребляют нас в дело – мы действуем, устраняют нас от него – мы скрываемся. На это способны только мы с тобой[3]».

Портрет военного министра Аригуна

Цзинь Тинбяо, 1760

Музей азиатского искусства, Берлин, Германия

* * *

«Если бы кто воспользовался мною для службы, то через год правление было бы уже порядочное, а через три года – уже совершенно устроено».

* * *

Некто, обратившись к Конфуцию, спросил: «Почему Вы не служите?»

Философ сказал: «Что сказано в “Шу-цзине” о сыновней почтительности? “Он был всегда почтителен к родителям, дружен с братьями и распространял это на управляемых (т. е. домашних)”, это и будет служба. Почему же только занятие известного поста следует считать службой?»

* * *

Ян-хо спросил Конфуция: «Можно ли назвать гуманным того, кто скрывает свою драгоценность и тем оставляет в смутном положении государство?»

«Нельзя», – ответил Философ.

«Можно ли назвать умным того, кто, любя действовать на пользу человечества, неоднократно упускал время? Дни и месяцы уходят безвозвратно, годы не ждут нас», – продолжал Ян-хо.

Конфуций сказал: «Верно. Я поступлю на службу».

Портрет Дактаны

Цзинь Тинбяо, 1760

Музей азиатского искусства, Берлин, Германия