Мы уже говорили, что истории о богах Асгарда и их свершениях могли возникнуть много веков, если не тысячелетий тому назад, причем не только в Скандинавии, но и в древней Германии. Что и говорить о прообразах разных персонажей, которые, возможно, мигрировали вместе с человеком из Рима и Греции, с Ближнего Востока или даже из далекой Азии. И опять же, мифы передавались из уст в уста и прочно жили в народном сознании, изменяясь, дополняясь и развиваясь.

Примерно то же самое происходило и среди германских племен, населявших континент. Языческие верования Большой земли и северного полуострова во многом сходны. Угадываются сюжеты, персонажи и даже имена. Верховный бог Водан – и Всеотец Один. Кельтский громовник Таранис, немецкий Донар – и забияка Тор. Воинственный Тиу – и однорукий Тюр. Нежная Фрия – и… да, вот тут вопросы: то ли богиня любви и красоты Фрейя, то ли супруга Одина Фригг. Только Локи до сих пор не удалось найти германский аналог. Это персонаж штучный и чисто скандинавский.

Но почему же так вышло, что про северных богов мы знаем так много, а про германских – гораздо меньше? Ответ кроется в христианстве. В первом тысячелетии нашей эры все больше европейских племен обращались в новую для них веру. Процесс это был долгий, сложный и местами кровопролитный. Если одни принимали крещение добровольно и с охотой, другие активно сопротивлялись, не желая отказываться от старых богов. Многие памятники древней письменности, живописи и скульптуры уничтожались, знания о небожителях и песни об их свершениях выжигались огнем и мечом. К VIII веку Англия и Франция приняли христианство официально, и германцы относительно скоро к ним присоединились. Правда, пройдет еще три столетия, пока язычество окончательно не утратит хоть какую-то реальную силу.

И все же неправильно говорить, что христианские миссии уничтожали все старое на новых землях. Они применяли и другой подход, куда более успешный, – преломляли древнюю культуру, объясняя ее через ценности Священного Писания. Примерно то же самое происходило и в Древней Руси, когда языческие праздники дополнялись христианским смыслом: Масленица соединилась с началом Великого поста, летнее солнцестояние стало днем Иоанна Крестителя (ну, или для простоты Ивана Купалы), а зимние обряды превратились в Святки после Рождества Христова.

И вот вопрос: помним ли мы сейчас, какой смысл заключался в зимнем и летнем солнцестоянии, да и во всех остальных праздниках дохристианской эпохи? Едва ли. Та культура давно ушла, сменилась и частично поглотилась новой. Разумеется, тут нет чего-то плохого или страшного, это естественно. Но вот и объяснение, почему мы так мало знаем о богах тех же германцев: они просто не успели про них рассказать.

Другое дело – скандинавы. К ним христианская миссия дошла значительно позже, уже под конец первого тысячелетия нашей эры – и под конец эпохи викингов. Первым королем Дании, который принял крещение, стал Харальд Синезубый, и он объединил свою доселе разрозненную страну в середине X века. Швеция принимала крещение гораздо медленнее, но все же относительно спокойно – в отличие от Норвегии, где новый порядок устанавливался в том числе военными действиями. Конунг Олав Трюггвасон прославился тем, что разрушал языческие идолы старых богов, а еще шантажировал или красноречиво убеждал местных сменить веру. Всего за пять лет он установил христианские ценности по всей стране, правда ненадолго. Новая вера окончательно заменила старых богов уже после его разрушительного для мифологии правления – при Олаве Святом. Довольно скоро пришла к Христу и Исландия – тоже не без помощи проповедников из Норвегии. Но на острове ледников и вулканических полей уже давно жили выходцы из самых разных земель, и единой, тем более обязательной для всех веры у этого пестрого сообщества не было. Вот и вышло, что несколько веков подряд в одном и том же доме могли совершенно спокойно молиться и Христу, и Тору, а то и вовсе смешивать их в один божественный образ.

К тому моменту скандинавские писцы и ученые активно переносили свои познания или известные в народе сюжеты на бумагу. И хоть сейчас почти все древние тексты утрачены, в переписанном виде они обрели бессмертие в тех же Старшей и Младшей Эдде, которые были созданы, напомним, уже в XIII веке, то есть через два столетия после христианизации Скандинавии.

Конечно, и в этих трудах новая вера присутствовала обязательно, как минимум потому, что авторы сами были христианами. Асы представлены не богами, а выходцами из древней Трои. После Рагнарёка немногие выжившие видят пришествие истинного бога. Среди описанных кеннингов встречаются кеннинги Христа. Ну и как не привести в пример еще один библейский мотив: помните спасение великана Бергельмира с семьей на утлом судне из первой главы этой книги? Чем не Ноев ковчег по-скандинавски? Да, на борту оказался совсем не праведник и далеко не в компании каждой твари по паре, но все же.

Так неужели же с приходом новой веры старые боги ушли из народного сознания безвозвратно? Не совсем. Более того, даже не такие известные ныне германские божества остались во многих языках Европы, и их прославляют… каждый будний день! Давайте разберемся на самом простом примере из английского.

Среда – Wednesday. День Вотана (Водана, Одина). Вторник – Tuesday. День Тиу (Тюра). Четверг – Thursday. День Тора. Пятница – Friday. День Фрии (Фрейи или Фригг). Только суббота – Saturday – в современном английском сохранила не германские, а римские корни, и посвящена она Сатурну (греческому Крону, повелителю времени). Ну а понедельник и воскресенье – Monday и Sunday – дни, когда чествовали Луну и Солнце. Кстати, исландцы у себя название дней недели поменяли, там языческих богов уже нет.

Правда, если с названиями дней недели христианские миссионеры вроде как смирились, то с фигурами самих богов и их ролями боролись гораздо серьезнее. Во многих землях, куда приходила новая вера, старых идолов и небожителей не просто низвергали с их высоких постов, но и демонизировали. Их ставили против истинного христианского бога, превращали в мелких бесов, а то и в полноценные воплощения самого дьявола.

Мудрейший из асов Один – покровитель воинов, создатель рун, бог-чародей и великий провидец – с приходом христианства в германские земли медленно превратился в короля Дикого гона, или Дикой охоты. Этот фольклорный мотив вообще известен по всей Европе, особенно северной: чудовищная процессия всадников мчится по небу в сопровождении адских псов и забирает с собой всякого, кто попадется ей на пути. В разных регионах «назначали» своего лидера Дикой охоты, и им могли становиться и воплощения зимы, и злобные духи, и излишне кровожадные короли, запятнавшие себя при жизни. Несчастный Один тоже не стал исключением.

Другой яркий пример демонизации – полугерой-полубог-полуальв Велунд, искусный кузнец, которого мы вскользь упоминали в истории о Сигурде и золоте Андвари. Кузнецы практически во всех христианских культурах тесно связаны с нечистой силой, злом и всем адским, ведь они работают с огнем и подземными богатствами, а еще частенько живут на отшибе (чтобы случайный пожар не задел соседей). Так что бог-кузнец Велунд потихоньку стал воплощением самого дьявола, а его изменившееся имя – Воланд – одним из имен павшего ангела. Оно и обрело бессмертие в знаменитом романе Булгакова «Мастер и Маргарита».

Но справедливости ради скажем, что в Европе, принимавшей Христа, царило не только унижение божеств и запугивание языческого населения. Люди грамотные, среди которых, кстати, было много монахов и священников, активно собирали крупицы местного культурного наследия на протяжении всего Средневековья – для самых разных целей. Потом, к XVI–XVII векам, древние манускрипты и причудливые свитки про всяких асов и скальдов стали великолепной основой библиотеки умного человека. То был антиквариат, ценный скорее сам по себе, нежели благодаря заложенному в нем смыслу.

А вот в лучшую сторону все изменилось позже, в эпоху романтизма первой половины XIX века. Германия, Англия и Скандинавия начали осознавать, что их связывает богатейший культурный пласт, в том числе и мифологический, дохристианский. И в следующем столетии буйно расцвело Германское, или Северное, Возрождение. Исследователи, писатели, художники и музыканты стали все чаще обращаться к корням. Те же братья Гримм не только составили сборник немецких сказок, но и изучили многие средневековые источники – и дали Северной Европе роскошную базу для исследования фольклора и представлений о богах, то есть мифологии как низшей, так и высшей. Воскрес древний образ германского Зигфрида и скандинавского Сигурда – новый идеал народного героя и человеческого развития. Старые порядки и обычаи переосмыслялись и перекладывались на модель идеального общества будущего.

Но главным певцом Германского Возрождения стал, конечно же, композитор Рихард Вагнер. Венцом его творчества недаром многие считают «Кольцо нибелунга». Цикл из четырех эпических опер описывает германо-скандинавские мифы о Зигфриде, о золоте гнома Альбериха, о волшебном кольце и даже о конце света и гибели богов. Да, Вагнер был гордым немцем, и чисто скандинавские сюжеты он использовать не мог – поэтому многие события, имена и места он германизировал. А еще благодаря его операм в народном сознании плотно закрепились те самые крылатые шлемы асов – совершенно неисторичные, непрактичные… но, бесспорно, красивые.

И все же главным преемником скандинавских образов в популярной литературе стал Джон Рональд Руэл Толкин, профессор Оксфорда, переводчик, лингвист и знаток древних языков, а в свободное от работы время – эксперт по сравнительному религиоведению, писатель и изобретатель фантастических вселенных. Ну, или не совсем изобретатель: мир «Хоббита» и «Властелина колец» возник на конкретной мифологической базе, и параллелей с легендами Скандинавии можно найти много.

Действие книг Толкина происходит в основном в Средиземье, что даже самим названием очень похоже на Мидгард, «срединный край» людей. Помимо простых смертных, живут там эльфы и гномы. Одни – светлые любители нежных песен и сторонники гармонии с природой, другие – коренастые коротышки, вечно пропадающие в шахтах. Скандинавские альвы и цверги угадываются в них безошибочно. Более того, для подземных рудокопов даже имена были подобраны сплошь из песен Старшей Эдды, прямо из «Прорицания вёльвы». Дурин – второй из племени карликов, в его роду – Двалин, Бифур, Бофур и Бомбур, Нори, Дори и Ори, Фили и Кили, Фундин и Трор, Траин и Торин и многие другие. То есть почти все из пестрой компании, которая отправилась за золотом дракона вместе с хоббитом Бильбо Бэггинсом (или их родичи, предки и основатели кланов). А еще, кстати, в перечне имен цвергов встречается… Гандальв – «жезл альвов». И оно превратилось уже в имя главного волшебника толкиновского легендариума – Гэндальфа Серого (а потом и Белого). Кстати, и сам его образ кого-то напоминает: широкополая шляпа, посох, плащ (хоть и не синий)… разве что оба глаза на месте. Но мудростью, колдовскими и боевыми навыками Гэндальф, или Митрандир, мало чем уступает Одину. Да и имен у волшебника тоже много, хоть и не 170, как у Всеотца.

Профессор Толкин сильно переживал, что с приходом христианства древняя мифология Англии забывалась или стиралась. Его родной Британский архипелаг не мог похвастать тем, что было у греков и римлян, – или что сохранилось на скандинавском севере. Конечно, в сказках и низшей мифологии что-то тоже оставалось, например предания о фэйри и эльфах, о которых писал еще Шекспир, нежных, маленьких и крылатых – или же, наоборот, злых и коварных созданиях, заманивавших к себе и губивших случайных путников в бешеном танце. Но это были скорее отголоски, а не полная картина.

Эльфы Толкина, напротив, существа куда более серьезные. Да, они бывают и исключительно светлыми, мудрыми созданиями, и в то же время они подвержены земным страстям, жадности, гневу и злу. Им профессор уделил больше всего внимания, придумав и свой язык, и несколько эпох с бесчисленными именами и историческими поворотами. Все это он рассказывает в самой непростой книге о Средиземье – «Сильмариллионе», который по структуре и всем параметрам можно считать мифологическим текстом.

А следом за светлыми эльфами появились и эльфы темные – орки. Искаженные Тьмой до неузнаваемости, они беспрекословно служили злу и разрушали все, до чего были в силах дотянуться. И это, что интересно, профессор тоже мог почерпнуть из скандинавских мифов. В Старшей и Младшей Эдде упоминаются то просто альвы, то альвы темные, то вовсе черные. И исследователи до сих пор бьются над тем, кто из них кто. В Свартальвхейме – дословно «краю черных альвов» – живут вроде как цверги. Но при этом цверги – отдельный народ, и с альвами их сравнивают далеко не всегда. Правда, и здесь могло сказаться христианское влияние. По одной из версий, средневековые авторы просто провели параллели: альвы стали чем-то вроде ангелов, а темные или черные альвы (да и цверги за компанию) получились более бесовскими, адскими существами.

Через легендариум Средиземья (или, если точнее, Арды, то есть всей земли этого вымышленного мира) Джон Толкин попытался сотворить, если так можно сказать, новую английскую мифологию, свой космогонический миф о мире, который был соткан из песни высшего божества Эру Илуватара. Грехопадение великого зла Мелькора, самого талантливого из божественных учеников. Эпохальную битву Света и Тьмы (где Свет, к слову, не всегда выигрывал – и не всегда представал по-настоящему добрым). И потом приход ученика злодея, коварного Саурона – который, кстати, был лучшим в мире… кузнецом! И именно он подсказал сведущим эльфам, как выковать кольца власти.

И да! Конечно же, один из главных персонажей Толкина – Единое кольцо, сокровище, таящее в себе древнюю магию и древнее зло. Почти каждый хочет владеть им – и почти каждому оно несет гибель. Такое кольцо уже встречалось нам в песнях о Сигурде. Чем не проклятое кольцо карлика Андвари? Брат погубил ради него брата и стал чудовищем. Да, не драконом, а всего лишь Голлумом. Но и дракон на горе золота имеется! Смауг Ужасный – одно из самых известных воплощений кошмарного змея Фафнира во всей популярной культуре.

Настоящей отдушиной профессора Толкина, где он ничего ни у кого не заимствовал, стали хоббиты. Это не великие герои, как Сигурд Драконоборец, а новый тип положительного персонажа. Маленькие и слабые снаружи, но невероятно сильные духом и привлекательные тихим, размеренным образом жизни британской глубинки.

Благодаря Толкину, одному из основателей жанра фэнтези, мы теперь имеем эльфов, гномов, троллей и прочих выдуманных существ в том виде, в котором профессор воскресил их из скандинавской мифологии. Их образы меняются, переосмысливаются и дополняются… И это прекрасно. Другим персонажам мифов – колоритным и красочным асам – тоже нашлось место в популярной культуре. Наверное, главной их сценой после опер Вагнера стали комиксы. В августе 1962 года одно знаменитое издательство представило Тора как невероятно крутого супергероя, инопланетного бога грома и молнии. А вместе с ним создатель Стэн Ли раз за разом вводил и других, нам уже известных персонажей: отца Тора, мудрого владыку Асгарда Одина, и брата героя-громовника, хитроумного Локи (да, в комиксах коварный ас стал Одину именно сыном, хоть и приемным). За их похождениями следили на тысячах страниц комиксов, в десятках фильмов и видеоигр.

Скандинавские асы встречаются и в других образах. Представители высших цивилизаций и древних, давно вымерших племен. Злодеи, упивающиеся могуществом и безразличные к людским страданиям. И даже утратившие былое величие, а теперь воплотившиеся в смертных подростков – да, в одном норвежском сериале есть и такое.

И тут все понятно. Это яркие герои, прекрасные и выпуклые архетипы, без которых ни одна история не завоюет внимания зрителей. Интересно, что популярная культура взяла в оборот и самих викингов. Уже давно они присоединились к пестрой когорте тех, в кого играют дети – и кем увлекаются взрослые, сохранившие в себе внутреннего ребенка. В одном ряду с ковбоями и индейцами, пиратами и космонавтами, викинги обросли огромным количеством мифов, о чем мы писали в самом начале. Несмотря на это (а может быть, даже и благодаря этому!), северные воители со своей мрачной, жестокой, воинственной, но безумно привлекательной культурой все равно нам ужасно нравятся.

Так все же зачем нам знать, во что они верили? Зачем вы прочли эту книгу – помимо того, что здесь собраны интересные, смешные и страшные истории? Наверное, по той же причине, почему нас цепляет любой древний миф. Открывая для себя небольшой кусочек мозаики, мы можем добавить его к большой картине мира. Картине, которую составляли до нас – и на основе которой дополняем ее мы. И получается, что древние мифы помогают нам не только лучше знать прошлое, но и ярче видеть настоящее и с уверенностью смотреть в будущее.