Уральцы соседствовали с разными народами, дружили. Как-то раз, давно дело было, пошли двое – уралец и его гость – вместе на пушного зверя в лес. Промышляли они несколько дней, далеко друг от друга не отходили, все было как обычно. Одним утром выходят они со своей охотничьей стоянки и видят, как с неба перед ними падают две бумаги. Летят и золотым цветом отливают. Уралец взглянул на это и говорит:

– Видно, это нам от Верхнего бога подарок. И раз двое нас, потому и две бумаги. Выбирай себе ту, что больше нравится, а вторую я возьму.

Так и сделали. Сосед взял свою бумагу, посмотрел на нее: там письмена какие-то, черточки, значки. Повертел в руках и за пазуху сунул. Уралец же по-другому рассудил: зачем на промысел дорогой подарок брать? Вот закончат они день в лесу, все равно мимо этого места назад пойдут, тогда он ее и заберет. А рядом как раз пень был – уралец в него бумагу между щепок и воткнул. И двинулись на промысел. Прошел день, темнеть стало, закончили они свои охотничьи дела и идут назад к стоянке тем же путем. Глядь – нет на том пне бумаги! А вокруг следы копыт. Видимо, это лось проходил и утащил подарок от Верхнего бога.

Письмена на тех бумагах – это грамота была. Один охотник свою бумагу унес к себе на поселение, и с тех пор на западе стала своя грамота. А у уральцев своей грамоты так никогда и не появилось, потому что ее лось съел63. Есть, конечно, грамотные уральцы, но они на чужом языке учатся.

Коренные уральцы жили без письменности несколько тысяч лет. У соседей была культура слова, а на Урале – культура вещи.64 К вещам здесь всегда относились с почтением. Как с каменного века повелось, почти все для хозяйства каждый делает сам. Если инструмент служит добром, приносит удачу на промысле, удобен в работе – его благодарят, украшают. Такие вещи сопровождают человека всю жизнь, выучивают форму его рук, впитывают рисунок его движений. Потому и воровства на Урале нет: вещь – продолжение своего владельца, в ней живет его душа, а краденая вещь незаконному владельцу будет только вредить.

Уральские кузнецы на своем поселении не торговали, если родне что-то требовалось – дарили. Торговали с кочевниками, на медь и бронзу выменивали скот и пшеницу, а иногда серебро и золото. Но чужих вещей себе не брали.

Умирает владелец – с ним хоронят его верные вещи. От хозяина душа сама отлетает, а душам его вещей нужно помочь. Поэтому одежду умершего протыкают, а его инструмент надламывают. Тогда они воссоединятся со своим хозяином в другом мире. Да и душа человека не будет тянуться к миру живых за своими вещами.

Предметы на Урале значат больше, чем слова. Здесь нет абстракций. У нас не говорят «дерево», а сразу указывают на нужное. Тут не бывает просто птицы, а только кряква, шилохвость, канюк, неясыть. Оттого узнать Урал из книг нельзя. Его можно только почувствовать. Самому вырезать маску из бересты, нарубить лиственницу, спуститься в подземелье, ощутить небесный жар жидкого металла. Исходить своими ногами зигзаги троп, взойти на гору, укрыться от холодного ливня в гроте. Расставить ловушки на пушного зверя зимой. И, переждав долгие холода, встретить уток по весне.

Есть на Урале и легенды, конечно. Их рассказывали и пересказывали сотни лет, а уж сколько раз, столько нет и звезд на небе. А правильно рассказать непросто. Умелый сказитель – тот, кто заставит слушателя так прожить и прочувствовать свое слово, что легенда навсегда поселяется в человеке и он уже живет ею. Сказитель – родственник шамана: он поет былинную песню и растворяется в ней, сам становится всеми героями своей истории. А песни в прежние времена были длинные, иногда на целую ночь, и под утро сказитель падал без сил.

Когда пришли грамотные, стали все записывать, документировать. А потом цитировать – размеренно и аккуратно, тщательно соблюдая дословность. Только разве так жизнь ухватишь? Поселишь ее в ком? А раньше-то как было: чтобы стать настоящим сказителем, ученик должен был спеть былинную песню так, чтобы те, кто уж слышал ее много раз, снова прожили эту легенду как свою жизнь, прошли все ее повороты и пороги – вот тогда ученик становился взрослым.

Давно уже нет таких. Но остались уральские вещи. Мы учимся их читать и складываем про них сказания на новый лад. И однажды Урал снова будет жить своими легендами.