Восстановление экономики Южного Урала в конце 20-х гг. и форсированное развитие промышленности в 30-е гг. означали создание индустриального фундамента в этом регионе. Масштабность задач индустриализации и крайняя лимитированность всех средств заставляли усиливать планирование, жестко регламентировать задания, ресурсы для их выполнения, формы оплаты труда, режим работы.
Программа индустриализации Южного Урала включала в себя преимущественное развитие отраслей, производящих средства производства, прежде всего машиностроения и металлургии, без чего нельзя было рассчитывать на успешную реконструкцию всего народного хозяйства страны.
Задача заключалась в том, чтобы построить мощную разностороннюю передовую промышленность с высокой производительностью труда, обеспечить технико-экономическую самостоятельность страны, создать новую материально-техническую базу для социалистического преобразования сельского хозяйства и укрепления обороноспособности страны. Индустриализация должна была привести к полному преобладанию социалистических элементов над капиталистическими в экономике страны, способствовать решению вопроса «кто – кого» в пользу социализма. Все это вместе вело к укреплению социалистических тенденций в экономике и означало ликвидацию предпринимательства в стране.
Сложные задачи индустриализации решались в трудных условиях. На Южном Урале не хватало квалифицированных кадров рабочих, служащих, инженеров. Индустриализация Южного Урала – это процесс создания крупного машинного производства во всех отраслях народного хозяйства и в первую очередь в промышленности.
Новое в работе – анализ промышленного развития Южного Урала в период нэпа и предвоенных пятилеток, осмысление итогов политики индустриализации в регионе. Обычно эти итоги связывают почти исключительно с промышленным преобразованием страны. Действительно, в сфере промышленности тогда удалось совершить рывок, дающий мощный потенциал. Были созданы новые отрасли: тракторостроение, автомобилестроение, химическая промышленность, в том числе производство синтетического каучука.
Одновременно небывало высокими темпами шел процесс урбанизации, растет численность промышленных рабочих за годы довоенных пятилеток, много быстрее увеличивалась прослойка инженерно-технических работников. Тем не менее, в 1940 г. фондоотдача фактически оставалась такой же, как и в 1928 г. Дали себя знать изменения в составе промышленно-производственного персонала, тяжелые условия его труда, быта, противоречия его образа жизни. Выдвинутый лозунг «Техника решает все!» не оправдал себя. Он отражал технократические представления о конвейерных линиях, о всесилии машин, о приближении эры автоматов, роботов, «кнопочной» цивилизации. Упор на подготовку квалифицированных рабочих, на качественное обучение в вузах, усиление внимания к освоению новой техники был сделан с опозданием.
В целом произошел некоторый сдвиг в самом размещении индустриального потенциала Южного Урала. Особенно в сфере добывающей промышленности на восток. Возросла доля восточных районов в добыче угля. Несколько быстрее, чем в среднем по стране, развивались на востоке добыча нефти, электроэнергетика. Резко шагнула на восток цветная металлургия. Некоторые изменения произошли в размещении машиностроения, хотя и не столь заметные, как в добывающей промышленности. Так, доля Южного Урала в машиностроении возросла в 1937 г. по сравнению с дореволюционным периодом с 3 до 8,5%, главным образом за счет таких гигантов, как Челябинский тракторный завод. Однако большинство машиностроительных заводов строилось в довоенный период на Европейской территории СССР (Украина, Поволжье, Центр).
Южный Урал в начале XX в. представлял собой земледельческий район с характерными для крестьянского хозяйства неустойчивыми урожаями. Промышленность была представлена, главным образом, железнодорожными мастерскими, мельницами да мелкими предприятиями. Недра области, таившими в себе огромное количество ценнейших ископаемых, оставались нереализованными. Гражданская война и события (1917—1920 гг.) отбросили экономику края в пропасть разрухи и отсталости. 20-30-е гг. XX в. были наполнены самоотверженным трудом оренбуржцев.
К концу довоенных пятилеток на Южном Урале было построено более десятка тысяч новых промышленных предприятий. Новые промышленные районы сформировались на территории края: Магнитка, Орско-Халиловский металлургический район, район Бузулука-Бугуруслана, где успешно добывались нефть, в городах Оренбурге и Челябинске произошли коренные промышленные перемены.
Таким образом, в проведении индустриализации решающее значение приобрели иные, чем в 20-е гг., методы. В сложившихся тогда условиях, когда необходимо было в кратчайший срок создать технико-экономический фундамент социализма, следовало на определенный срок отдать предпочтение административным методам. Тем более что речь шла о власти социалистического государства. Действительно, в 1930—1932 гг. ВСНХ сосредоточил свое внимание на тяжелой промышленности. Упор был сделан на ускоренном сооружении ударных объектов. К их числу отнесли всего 50—60 строек. В конечном счете, они получили почти половину средств, выделенных на строительство примерно 1500 предприятий, вошедших в строй в годы первой пятилетки.
Из группы ударных объектов выделяются наиважнейшие. Вместе взятые, они составляли менее 1% сооружавшихся предприятий, но именно они обеспечивались лучше и полнее всех остальных, в том числе зарубежной техникой. Недаром каждый из таких первенцев индустриализации получил известность не только в СССР, но и далеко за его пределами. Военная угроза, а потом война подтвердили необходимость такой концентрации сил и средств народа.
На рубеже 1929—1930 гг. в промышленности были созданы крупные объединения, концентрировавшие в своих руках все вопросы, относящиеся к производству, сбыту и к снабжению. Вскоре были закрыты товарные биржи и ярмарки. Государство перешло к централизованному распределению принадлежавших ему средств производства.
Постоянные поломки станков и машин, обилие бракованной продукции заставили обратить внимание на повышение квалификации работников. Вместо девиза первой пятилетки «Техника решает всё!» был выдвинут лозунг «Кадры решают всё!».
Но при всех трудностях и препятствиях, во многом вопреки формам и методам проводившейся политики индустриализация сопровождалась появлением новых городов, предприятий, жилых кварталов, учреждений культуры, отдыха. В это время в деревне насильственно преодолевался прежний хозяйственный уклад, поначалу производительные силы даже разрушались, шла жестокая ломка вековых традиций. Здесь наиболее болезненно сказались выселения и голод 1932—1933 гг.
В промышленных же центрах миллионы людей повседневно приобщались к труду и быту производственных коллективов, к практике партийных, профсоюзных, комсомольских организаций. Горожанин, в отличие от крестьянина, имел паспорт, получал зарплату и продовольственные карточки, пользовался правом на 8-часовой рабочий день, на выходные, на ежегодный отпуск и т. д. Главное же – он, как правило, был не просто свидетелем, но и участником процесса формирования промышленности региона, что особенно важно было для молодежи, численно преобладавшей на большинстве заводов и фабрик.
Индустриализация вызвала существенные изменения в структуре народного хозяйства. В частности, изменилось соотношение между промышленностью и сельским хозяйством в общей продукции народного хозяйства. Однако, в результате заниженных цен на сельскохозяйственное сырье и, соответственно, завышенных цен на продукцию промышленности, которая перерабатывала это сырье, установить реальное участие промышленности и сельского хозяйства в создании национального дохода практически было невозможно.
Взаимосвязь форсированной индустриализации и насильственной коллективизации была обусловлена тем, что они проводились в рамках единой политики «социалистического штурма». Естественно, индустриализация создавала определенные предпосылки для коллективизации сельского хозяйства, обеспечивая его техническое переоснащение, которое рассчитано на ведение крупного хозяйства. Однако она еще больше подстегивала коллективизацию для обеспечения высоких темпов своего собственного развития. К тому же, индустриализация и коллективизация открывали прямой путь к ликвидации многоукладной экономики, что являлось одним из важнейших критериев социалистического советского общества, но вместе с тем имела и свои отрицательные последствия. Опережение темпов развития тяжелой промышленности в это время было особенно разительным.
Если вся промышленность удвоила за пятилетие свои основные фонды, то тяжелая индустрия утроила. Ежегодный прирост продукции I подразделения (группа А) на Южном Урале составлял 28,5%, а II (группа Б) – 11,7%. На основе этой идеи в первой пятилетке велось строительство гигантских металлургических заводов в районе горы Магнитной. Принцип комбината заключался в том, чтобы составы, везущие на Урал кузнецкий уголь, обратно возвращались с уральской рудой. Запланированные пятилетним планом первые очереди крупнейших металлургических заводов в Магнитогорске и Кузнецке – общая проектная мощность 3700 тыс. т металла – были выстроены за короткое время. Урало-Кузнецкий комбинат пришел в действие.
Успешно решались задачи капитального строительства на важнейшем участке технической реконструкции народного хозяйства – электрификации страны. Если в начале пятилетки на Южном Урале не было станций мощностью свыше 100 тыс. квт, то к концу пятилетки уже работали такие станции. Особенно важное значение имело сооружение таких гигантских электростанций, как Челябинская.
Не все капитальное строительство, которое велось в годы первой пятилетки, было завершено. Во вторую пятилетку перешло незавершенное строительство на сумму 13,7 млрд. руб. Важнейшая цель индустриального строительства в годы первой пятилетки состояла в том, чтобы начать создание второй угольно-металлургической базы на востоке страны методом комбинирования уральской руды и кузнецкого угля.
Негативные стороны в развитии промышленности: форсированное строительство производилось наспех, без учета местных экологических и санитарных норм, малой квалификация кадров. Погоня за показателями и приурочивание пуска предприятий приводили к некачественности и браку. Соревнование на предприятиях вырождалось в показуху и начетничество.