Поскольку не удалось взять богатства Севера «умением», брали «числом». Уже в 1977 г. Миннефтепромом СССР была намечена программа вовлечения других нефтяных районов в решение отдельных задач Западной Сибири. Для того чтобы выполнить объем буровых работ, планировалось перевести в регион четыре управления буровых работ в составе 50 буровых бригад из Саратова, Куйбышева, Татарии и Башкирии. В середине 1980-х гг. спецрейсы Аэрофлота доставляли в сибирские города летающие бригады днем и ночью. Две недели – на Севере, две – дома. По такому графику в 1985 г. работали свыше 50 тыс. буровиков и нефтедобытчиков. Они выполняли 35–40 % всего объема бурения и четвертую часть работ по ремонту скважин[491]. Росли трудовые коллективы и на местах. Среднесписочная численность промышленно-производственного персонала (ППП) в нефтедобывающей промышленности региона увеличилась в 1980–1985 гг. в 2,2 раза, в газовой – в 1,5 раза. В то же время производительность труда в нефтедобывающей отрасли составила в 1985 г. 68,5 % от уровня 1980 г. (в 1988 г. – 59,0 %), в газовой – 126, 2 % (в 1988 г. – 160 %)[492].
В 1979 г. буровики и нефтяники впервые не выполнили государственный план. С начала 1980-х гг. невыполнение плановых заданий стало систематическим. В 1980 г. на месторождениях Главтюменнефтегаза было пробурено 7,9 млн м при плане 8,7 млн, сданы в эксплуатацию 3013 скважин, вместо запланированных 3364. С планом справились только пять управлений буровых работ из 14. Ухудшались все технико-экономические показатели. Средняя выработка на бригаду составила в 1980 г. 46,5 тыс. м против 58 тыс. м в 1975-м; коммерческая скорость в эксплуатационном бурении упала с 3800 до 2710 м/ст. – мес.[493] Из 193 бригад только 45 показали результат от 50 до 100 тыс. м в год. «При сложившемся состоянии буровых работ и сохранении динамики технико-экономических показателей, – комментировал ситуацию в декабре 1980 г. тогдашний начальник Главтюменнефтегаза Р.Т. Булгаков, – в 1985 г. для производства проектного объема бурения необходимо будет иметь 450 действующих бригад <…>. Численность работающих в бурении достигнет 100 тыс. человек при средней проходке на бригаду 52–54 тыс. м»[494].
Главной причиной невыполнения планов по добыче нефти и бурению скважин руководитель Тюменской области Г.П. Богомяков назвал утрату стратегии, перспективы развития отрасли. «Главк и его институты заняты оперативной работой… Надо свою работу сосредоточить на перспективных вопросах… Но прежде, – призывал Богомяков, – нужно выполнить план по суточной добыче нефти»[495]. Таким образом, и руководство признавало: превыше всего – выполнение плана, а перспектива – потом. И «центр», и регион, и руководители отдельных предприятий жили сегодняшним днем. Сверхнапряженные производственные программы по добыче нефти заслонили задачи научно-технического прогресса и в добыче, и в бурении. О сложившейся ситуации начальник Главтюменнефтегаза В.И. Грайфер докладывал на бюро Тюменского обкома КПСС: «Исключительно напряженная программа по освоению новых месторождений намечена на 1986 год. Предусмотрено ввести 17 новых и обеспечить крутое наращивание добычи нефти по месторождениям, введенным в 1985 г. Успешность этой программы в первую очередь зависит от разворота там буровых работ, объем которых намечено довести в 1986 г. до 4,6 млн м. Для решения этой задачи необходимо создать по Главтюменнефтегазу 48 буровых бригад. Однако эта задача не может быть решена при установленном плане поквартальной поставки буровых станков»[496]. Интенсифицировать буровые работы уже не пытались. Увеличение объемов производства достигалось ценой вовлечения все новых ресурсов – людских, материальных, финансовых.
О том, как важны были новые научно-технические решения и их своевременное внедрение в условиях Севера, свидетельствует блочно-комплектный метод (БКМ) строительства. Разработанный и внедренный инженерами и рабочими треста «Тюменьгазмонтаж», БКМ позволил на обустройстве сибирских месторождений вчетверо увеличить производительность труда. Суть его проста: максимум работ в заводских условиях, минимум – на стройплощадке. В 1980 г. за внедрение БКМ Ю. Баталину, И. Шаповалову, В. Жевтуну, М. Ройтеру, В. Аронову и А. Шевкоплясу была присуждена Ленинская премия.
Как вспоминал позже Ю.П. Баталин, блочные объекты – КНС по закачке воды в пласт, дизельные станции, котельные и другие – поначалу многими были восприняты настороженно. Нет привычного кирпича и бетона, вместо них легкие объекты. Сколько они простоят, не разболтаются ли от вибрации? «Вначале не все получалось, – пишет Ю.П. Баталин. – Переводили много металла. Бросовой работы было немало. Начали даже поговаривать: пора, мол, энтузиастов этих и к ответственности призвать. И нужно отдать должное Н.К. Байбакову (министру нефтяной промышленности СССР, впоследствии председателю Госплана СССР. – Авт.). Приехал он, все осмотрел, все выспросил и во все вник. На партактиве убежденно высказался за комплектно-блочный метод и как нефтяник рекомендовал все нефтяное обустройство переводить на него. Нефтяники после этого из оппозиции вышли. Обком КПСС – Б.Е. Щербина и Г.П. Богомяков – поддерживали идею всегда»[497].
Продолжительность строительства индустриальным способом по различным объектам сократилась в сравнении с традиционным в 6–15 раз, стоимость в большинстве случаев снизилась в 1,5–2 раза. Для более широкого внедрения БКМ в составе Главтюменнефтегаза было организовано управление нефтепромыслового строительства – ЗапСибнефтестрой; объединение по сооружению объектов нефтяной и газовой промышленности в блочно-комплект-ном исполнении – Сибкомплектмонтаж[498]. Выпуск блочных устройств Главтюменнефтегаз организовал на своих заводах.
В начале 1970-х гг. тюменцы строили, по образному выражению Ю.П. Баталина, не с колес, а с крыла самолета. Чем крупнее блоки, тем больше эффект. В 1976 г. на месторождение вблизи Самотлора была доставлена установка сепарации и подготовки нефти весом 350 т, а затем перешли к применению объектов массой до 500 т.
Ямбургское газовое месторождение обустраивалось уже исключительно с использованием суперблоков. Эти великаны 20 метров высотой и весом до 400 т начиняли технологическим оборудованием на «стапелях» Тюменского ПО «Сибкомплектмонтаж» и сплавляли за 2600 км по Туре, Тоболу, Иртышу и Оби. Затем по 70-километровому волоку блоки тащили с берега Обской губы до Ямбурга, где из них собирали – словно из конструктора «Лего» – целые заводы по подготовке газа. На каждую из семи УКПГ, рассчитанную на 27 млрд кубов в год, требовалось 36 суперблоков[499]. Оставалось только связать кубики друг с другом. В результате Ямбург обошелся государству значительно дешевле Уренгоя.
К сожалению, не все зависело от Главтюменнефтегазстроя. Необходимо было новое поколение оборудования. Машиностроение следовало специально ориентировать на БКМ. Но до этого так и не дошло. Во второй половине 1970-х гг. в Западной Сибири проектировали и монтировали блоки массой до 450 т, а американцы в это время применяли на Аляске суперблоки массой до 1300 т[500]. Если бы отечественное машиностроение поддержало новый метод, обустройство месторождений в регионе могло стать более экологически чистым, менее ресурсо- и капиталоемким. А главное – менее трудоемким, что позволило бы избежать «перенаселения» арктических районов.
В 1970–1980-е гг. страна «уверенно» теряла позиции одного из лидеров мирового научно-технического прогресса, завоеванные в 1950–1960-е. В результате не была решена главная задача – добыть богатства Севера «не числом, а умением». Прирост производства в 1970–1980-е гг. обеспечивался экстенсивным путем, за счет увеличения численности трудовых коллективов, что стоило дополнительных финансовых и материальных средств и требовало привлечения на Север новых десятков тысяч работников. Это еще больше усугубило социальные проблемы территории.