Сфера идеологии. Роль идей в политике. Проникновение идей. Пять признаков нацизма. Национализм. Этатизм / поклонение государству. Трансцендентность / мистическая псевдонаучность. Чистки / повседневный геноцид. Парамилитаризм / пафосный бандитизм. Периодизация нацификации Украины.

Чем больше лет проходит с момента 9 мая 1945 года, тем более призрачным становится фашизм (нацизм). Кажется, какое отношение имеет террорист Бандера к продюсеру и артисту Зеленскому, хотя обоих судьба возвысила до роли политических лидеров? Несмотря на то что у первого государства не было, а второму достались еще крепкие останки УССР, оба деятеля пришли к неизбежности войны с Россией и дискриминации русских. Потому что дело не в людях, а в идеях, носителями которых эти люди являются. Сила политических идей в том, что они прорастают сквозь столетия. То, что сегодня обсуждается политическими мыслителями, завтра попадает в школьные программы и становится программными государственными целями. Сфера идеологии крайне инертна, потому что охватывает все сферы общества и государства.

Русский философ Александр Зиновьев так описывает роль идеологии в современном западном обществе в своей книге «Запад»: «Как в историческом процессе формирования, так и в современном состоянии идеология западнизма не была и не является феноменом, отделенным от науки, литературы, живописи, журналистики и даже от религии. Она растворена, рассеяна во всем и вообще не воспринимается как идеология. Подавляющее большинство западных людей не знает, что такое идеология».

В современном западном (или западнизированном, как Россия и СНГ) обществе и государстве роль идеологии стала значительно больше, чем даже в эпоху тоталитарных государств XX века: «Система идеологического “оболванивания” на Западе является неизмеримо более мощной, чем та, какая была в Советском Союзе в сталинские и даже брежневские годы. Причем это касается не только рядовых граждан, полностью погруженных в сферу действия идеологии, но и профессиональной среды, занятой изучением общественных явлений. Почти все, что мне приходилось читать, смотреть и слушать о Западе, либо имело откровенно идеологический характер, либо было пропитано идеологией, либо вынуждало к определенным идеологическим выводам. Например, даже в вульгарной газетной пропаганде редко можно было встретить такие восторженные дифирамбы частной собственности, капитализму и прочим атрибутам западнизма, как в претендующих на высшую научность книгах Хайека, Поппера и других представителей идеологической элиты Запада».

Как и прочие западные идеологии, фашизм (нацизм) проникает через все сферы: появляются комиксы, где запорожский казак убивает московского стрельца, фонды Сороса выдают гранты историкам на исследования оккупации Украины Россией, печатаются книги и брошюры про голодомор, из которых следует, что уморили украинцев коммунисты и русские.

Поэтому, прежде чем образовалось нацистское государство постУкраина, должны были проходить глубинные и незаметные процессы, которые превращали бывших советских людей и их потомков в националистов и затем в нацистов. Процессы проникновения в государство и общество нацистских идей и практик мы будем называть нацификацией. Нацификация – это процесс, который происходит по-разному в зависимости от исторических этапов. Так, в 1996 году по Львову можно было гулять со свастикой на футболке, а в Донецке и Одессе получить за такое по морде и быть задержанным милицией. Хотя республика и была унитарной, нацификация проходила неравномерно и встречала отпор на местах.

К примеру, в Крым лидеры украинских националистов на публичные мероприятия не приезжали и митинги своих сторонников собирать не решались, хотя постоянно пугали крымчан «поездами дружбы». Если отбросить в сторону весь исторический пафос, то главным мотивом крымчан в 2014 году вернуться в «родную гавань» была естественная боязнь и желание защититься от украинского нацизма, который уже виделся воочию в образе сожженного «Беркута» на улицах Киева и вооруженных активистов Евромайдана, уже даже по внешнему виду напоминавших штурмовиков СА.

Нацификация – это сложный процесс, который проходит на уровне личности, коллектива, общества и государства. Поскольку идея нацизма связана с необходимостью войны с Россией и убийства русских, то сначала с этой мыслью необходимо свыкнуться каждой отдельной личности. Почему русские должны быть уничтожены или порабощены? Потому что этот народ не способен распорядиться богатствами своей земли и это должен сделать более эффективный, талантливый и расово верный народ – объясняет идеология нацизма.

Именно процессам нацификации, их предпосылкам и технологиям посвящен этот том «Украинской трагедии». Эти процессы разворачивались крайне неоднородно и многопланово. Поэтому необходимо рассмотреть признаки нацизма и фашизма.

Социолог Майкл Манн выделяет пять ключевых признаков, объединяющих все подобные движения: национализм, этатизм, трансцендентность, чистки и парамилитаризм. Примем эту классификацию как рабочую и вкратце остановимся на каждом из признаков.

Первый признак фашизма. Национализм

«Все признают, что фашисты были глубоко преданы идее “органической”, “целостной” нации и что это включало в себя необычно серьезное внимание к “врагам нации” как за границей, так и (особенно) дома» (М. Манн, «Фашисты»).

Национализм – это идеологический суррогат, из которого фашисты и нацисты черпают аргументы для разделения на «своих» и «чужих». Идея уничтожения либо порабощения «чужого» для обретения массовости должна быть понятна и профессору университета, и дворнику. Первый объяснит себе и окружающим, что Россия должна быть уничтожена, с отсылками на исторические примеры и авторитеты, а второй просто эмоционально возненавидит «москалей».

Национализм привлекает своей иррациональной простотой, романтизмом борьбы и является простейшей формой политического идеализма. Далеко не каждый националист становится нацистом – большинство не переходят к одобрению убийств и порабощению «чужих», однако чем сильнее в обществе распространены идеи национализма, тем больше шансов на появление и легализацию фашистов и нацистов.

Национализм становится привлекательной идеологией за счет своего противопоставления социализму, которым чаще всего бывают напуганы владеющие слои и правящие элиты, из-за чего начинают давить на власть. Превращение «чужого», которого следует опасаться, во «врага», подлежащего уничтожению, – главный идеологический фокус, превращающий национализм в фашизм и нацизм.

Второй признак фашизма. Этатизм, или поклонение государству

«Фашисты поклонялись государственной власти. Поскольку государство представляет нацию, которая мыслится как органическая по своему существу, государство должно быть авторитарным – воплощающим в себе единую сплоченную волю…» (М. Манн, «Фашисты»).

Государство – слишком сложная и многомерная система, которую рядовой человек не способен осознать и соизмерить с собой. Начиная с XIX века государство проникает во все сферы жизни человека, а после изобретения радио и оружия массового поражения превращается в главный субъект во всех сферах. Человек стал песчинкой по сравнению с государством, что уловил еще Кафка в «Замке».

Поскольку национализм сосредоточен на иррациональном и воображаемом субъекте «нации», осознать государство в таких категориях просто невозможно. Как только начинаешь разбираться в хитросплетениях государства и особенно политической сфере, то видишь, как мало национализма среди правящих и владеющих элит. Вообще, чем выше уровень власти, тем сильнее рационализм отношений вопреки националистическим иррациональным табу и страхам. Чем выше социальные связи в системе власти, чем меньше национализма и больше прагматичного отношения к государству как к сложно организованной системе. Фашизм (нацизм) не может дать рациональное объяснение государству, поэтому государству проще поклоняться.

Третий признак фашизма. Трансцендентность, или мистическая псевдонаучность

«Трансцендентность – самое изменчивое и проблематичное из пяти ключевых понятий, определяющих фашизм. На практике большинство фашистских режимов держались за существующий порядок и за капитализм» (М. Манн, «Фашисты»).

Блестящие социологические выкладки ученого из США Майкла Манна крайне размыты в признаке «трансцендентность», где он пытается найти некую надклассовость в фашизме и нацизме. Вся риторика про особый фашистский путь и некий особый социализм для отдельно взятой самой чистой нации – это не что иное, как наследие массовой пропаганды 20–40-х годов XX века, которое мы ощущаем до сих пор. Феномен Муссолини и Гитлера необъясним, если не брать в расчет бесконечные публичные мероприятия и пропагандистскую обработку масс. Гитлер был гениальным оратором и обладал способностью гипнотизировать массы в чувстве эмоционального единения в ненависти либо экстазе. Выступления фюрера и дуче многие безработные посещали как бесплатные психотерапевтические сеансы – там их заряжали особой энергией, которой так не хватало в разоренной войной реальности.

Поскольку целью фашизма (нацизма) является война, пропаганда и агитация также напирают на иррациональное в массовом сознании. Поэтому стоит возразить Майклу Манну относительно третьего признака – трансцендентности. Никакой трансцендентностью (то есть переходом за пределы капитализма или социализма) у фашистов и не пахнет, потому что вся их идеология посвящена идее господства и рабства. В лучшем случае фашизм маскирует феодальные порядки, поэтому был так популярен среди дворян и аристократов, которые считали себя по умолчанию господами и высшей расой.

Поэтому, как заметил философ Бертран Рассел в работе «Происхождение фашизма», то, что социолог Манн принимает за трансцендентность, есть не что иное, как «бунт против разума»: «Важным элементом в причинах бунта против разума является то, что многие способные и энергичные люди не имеют выхода для своего властолюбия и поэтому становятся опасны. В прошлом маленькие государства давали возможность осуществлять политическую власть большему количеству людей, а небольшой бизнес давал большему количеству людей почувствовать экономическую власть». Поэтому времена фашизма и нацизма наступают тогда, когда в обществе оказывается большое количество дезориентированных граждан – преимущественно мужчин. Коллектив мужчин, совершающих общее преступление, да еще связанное с убийством, – один из самых сильных коллективов. Кстати, именно в этом кроется феномен 1990-х в России: в ходе приватизации образовалось слишком много коллективов, связанных общими преступлениями.

Поэтому фашизму необходимо снять культурные и нравственные ограничения на одно из самых страшных и антигуманных преступлений – убийство. Можно сказать, что вся история цивилизации – это борьба за ограничение одних людей лишать жизни других. С тех пор как мы организовались в племенные союзы, возникло разделение труда на тех, кто обеспечивает жизнь, и тех, кто защищает от смерти, угроза которой человеку исходит все более от другого человека по мере развития цивилизации. Идея всепланетарного мира без войн – центральная идея социалистов. Либералы хотят ограничить право государства вмешиваться в дела личности, чтобы достичь этих целей. Но, как доказал еще Гоббс, для этого либералам придется построить мировое правительство, что, по существу, мало чем отличается от идеи мировой революции.

Фашисты же просто хотят показательно, публично и жестоко уничтожить одну часть народа, чтобы держать в страхе остальных и тем самым вести общество и государство к своей главной цели – войне. Поэтому считать фашизм трансцендентным явлением – идеалистическое заблуждение. Христианство по отношению к Римской империи было трансцендентным явлением. Китайское конфуцианство, перевернувшее мышление всей Азии, было трансцендентно.

Фашизм и нацизм – это пресловутый «бунт против разума», в ходе которого с помощью иррациональных, идеалистических посылов пропаганды нужно внедрить в массовое сознание базовую диалектику «раб – господин». Поэтому фашизм (нацизм) по сравнению с социализмом и либерализмом является явной исторической деградацией.

Однако для того чтобы держать часть общества в состоянии «бунта против разума» необходимы какие-то аргументы. Поэтому у фашистов так популярны средневековые и мистические образы и примеры, которыми они пытаются оправдать свои преступления. Массовое сознание гипнотизируется историческим пафосом, становится популярным откровенное мракобесие вроде неоязычества. Но так как эта пафосная ложь распространяется массово и от имени государства, то рано или поздно становится реальностью для части общества. Эта деградация обеспечивается с помощью мистической псевдонаучности, когда целью теории является оправдание господ и обвинение рабов. Такая простейшая система координат, выдаваемая за особую «трансцендентную идеологию», на самом деле представляет собой продукт массовой манипуляции сознанием, основанной на том, что наше мышление отталкивается от архетипов и требует логических доводов одновременно. С помощью иррациональных мифов, мистической болтовни и псевдонаучных фактов и идеалисты, и материалисты убеждаются в некоей трансцендентности фашизма, хотя по факту это откат в средневековье и мракобесие, усиленное массовой пропагандой.

Поэтому признак, выявленный Майклом Манном как трансцендентность, в данной книге предлагаю называть мистической псевдонаучностью. Этот признак в украинском современном нацизме мы подробно разберем на примере многотиражной книги Юрия Каныгина «Путь ариев», политических программ партий и речей украинских политиков.

Другой вопрос, что фашизм (нацизм) очень хотел бы выглядеть как некое трансцендентное явление, и в пропаганду этой мысли вкладываются огромные силы и средства. Но если выдавать за трансцендентность деградацию, то можно дойти и до людоедства.

Четвертый признак фашизма. Чистки, или повседневный геноцид

«Поскольку оппоненты воспринимаются как враги, их необходимо уничтожить и очистить от них нацию. Здесь фашистская агрессия проявлялась в действии» (М. Манн, «Фашисты»).

Социологическое описание такого признака фашизма, как «чистки», предлагаемое Манном, не совсем точно отражает суть этого явления. Чистки предполагают управляемый и рациональный геноцид оппонентов и неугодных. Нет, дело не в чистках, а в том, чтобы совершить процесс уничтожения части народа, для того чтобы держать в подчинении оставшихся за счет страха одних и раболепного восхищения других.

Поэтому чистки не прекращаются, даже когда все оппоненты побеждены. Так, в Третьем рейхе Гитлер, взяв власть и уничтожив коммунистов и социалистов, вскоре принялся за своих соратников из СА в лице Эрнста Рема, с которым начинал еще в Мюнхене.

Можно сказать, что нацизм питается убийствами, потому «нация господ» получается только вследствие вечного запугивания «нации рабов».

Поэтому фашизму и нацизму нужны не просто чистки. Этой идеологии необходимо сделать всех соучастниками преступления. Так как в основе психологии нациста лежит психология убийцы, который оправдывает себя с помощью дихотомии «раб – господин», то никакого иного способа, кроме общественного одобрения убийства, не изобретено.

Поэтому чистки как признак нацизма более корректно называть повседневным геноцидом, как предлагает Егор Яковлев в книге «Война на уничтожение»: «Очень важно определить механизм колониального истребления. В значительной мере оно было результатом насилия, учиненного множеством отдельных людей, которые, конечно, не получали специальных санкций из Лондона или Вашингтона. Такой тип уничтожения был по сути стихийным и очень быстро принимал обыденный характер, так как зиждился на уверенности общества, что убивать низшую расу вполне допустимо, и на устранении государства от осуждения и наказания на эти убийства. Далее мы будем называть его повседневным геноцидом».

Повседневный геноцид позволяет выделить из общества тех самых людей с психологией преступника, которые готовы убивать себе подобных, если государство не будет наказывать, а общество порицать. Если за скальп индейца платят официально из королевской казны, а пастор благословляет сие богоугодное дело, то массовая охота на индейцев становится делом времени.

Поэтому вслед за русским историком Егором Яковлевым в этой книге будем выделять признак повседневного геноцида, а не чисток, как более правильный. Обыденность насилия и фактор повседневного геноцида имеет значение для нацификации на уровне личности. Для общества и коллективной личности важны признаки, описанные Манном: коллективность, общий враг и единая цель. С личностью все намного сложнее – на каждого из нас воздействуют культурный пласт и морально-нравственные установки, сопротивляющиеся войне и насилию. Личность должна поменять свою психологию, а это особенно сложно, если речь идет о нарушении базовой заповеди «не убий», что достигается за счет повседневности геноцида.

Пятый признак фашизма. Парамилитаризм, или пафосный бандитизм

«Парамилитаризм – и ключевая ценность, и ключевая организационная форма фашизма. Считался “народным” – возникающим снизу; но в то же время был и элитистским – парамилитарные формирования рассматривались как авангард нации… От многих военных и монархических диктатур мира фашизм отличает именно этот низовой и насильственный характер парамилитаризма. Он приносил популярность, как в широких народных массах, так и среди элит» (М. Манн, «Фашисты»).

Парамилитаризм, или незаконные вооруженные формирования, которые мимикрируют под политические силы, – это не что иное, как легализация принципов организованной преступности в политике. Дело в том, что фашисты никогда не могут получить поддержку большинства граждан, поэтому уничтожают оппонентов. Сделать это легально можно только руками «народа», представляя бесчинства банд как народный гнев.

Парамилитаризм притягивает к фашистам мелкую и среднюю преступность, и чаще всего рядовые члены фашистского движения – это маргиналы, движимые ненавистью, жаждой конфликта и легкой наживы.

В действительности парамилитаризм представляет собой обычные ОПГ, которые с помощью идеологического пафоса скрывают свои преступления. В украинском случае парамилитаризм проявляется в первые годы становления современного украинского государства: отряды УНА-УНСО* маршировали по Киеву в 1989 году, а в 1994 уже воевали в Чечне на стороне террористов.

Будучи легальным бандитизмом, парамилитаризм существует в двух ипостасях – до нацификации государства и после. Пока пафосные банды нацистов существуют на обочине политических процессов, они чаще всего являются сборищем маргиналов и уголовников. Так, организатор и лидер «Азова»* Андрей Билецкий в 2014 году сидел в тюрьме за покушение на убийство вьетнамского предпринимателя из Харькова.

Однако ситуация кардинально меняется, когда парамилитарные отряды проникают в тело государства. Первой нацифицируется правоохранительная система, как это было в Германии, когда Геринг занял пост главы МВД Пруссии и «коричневые» отряды СА всего за несколько месяцев превратили полицию в гестапо. Аналогичная ситуация произошла, когда на Украине после госпереворота главой МВД стал Арсен Аваков – харьковский политик из окружения Ющенко с уголовным прошлым, который интегрировал того самого Билецкого и его парамилитарные отряды в систему МВД. В ходе этой интеграции возник и существует до сих пор полк «Азов»* (запрещенный).

Парамилитаризм важен не только наличием вооруженных и готовых убивать отрядов, но именно своим пафосным оформлением этих действий. Поэтому так много акцентов на форме, знаках различия, символике и геральдике, опять-таки с упором на средневековье и язычество. Фашизм и нацизм роднят с футбольным фанатским движением как раз желание проявить организованное насилие под пафосным предлогом и яркими знаменами.

* * *

Итак, при анализе украинской версии нацизма мы будем выделять и подробно разбирать эти пять признаков: национализм, поклонение государству, мистическая псевдонаучность, повседневный геноцид и пафосный бандитизм. Все они будут выделены на трех этапах развития украинского нацизма: австро-германском (Первая мировая – Вторая мировая война), диаспорно-подпольном (1950–1980-е годы) и на современном (1985 г. – по настоящее время).

В самом важном для нас современном этапе будем выделять три периода: легализации (1985–2004), внедрения (2004–2014) и господства (2014 г. – по настоящее время) украинского нацизма.

В России у государства и общества отношение к украинскому национализму и нацизму в разные периоды его формирования на современном этапе было разным. Были попытки сотрудничества, когда упомянутый террорист УНА-УНСО Дмитрий Корчинский проводил пресс-конференции в Москве, но чаще всего государство просто не замечало этих процессов.

Концепция постсоветской независимости осколков СССР предполагала невмешательство во внутренние дела соседей и союзников, поэтому национализм считался внутренней проблемой. На начальном этапе, когда СССР еще был жив, группа Бориса Ельцина в Верховном Совете и вовсе являлась союзником националистов из всех республик, где украинская группа была одной из самых многочисленных.

После госпереворота 2004 года («оранжевой революции») в Киеве в России увидели, что с помощью технологий цветных революций можно приводить к власти своих ставленников. Впереди замаячили призраки Болотной площади. Попытка бунта в России показала смычку либералов и националистов, когда буйным цветом расцвел феномен Навального*. Одновременно внутри России в этот период (2004–2014) активно действовали подпольные группы собственных нацистов, которые занимались убийствами мигрантов, проникали в фанатские футбольные движения и всячески паразитировали на накаляющейся межнациональной обстановке, вызванной бесконтрольной миграцией и созданием крупных диаспор. Память быстро стирает неприятное, но еще 15 лет назад вокруг Черкизовского рынка в Москве образовалось государство в государстве со своей властью, банками и системой безопасности. Кто сейчас вспомнит массовые погромы в карельской Кондопоге (2006), на рынке в московском Ясенево (2000) или в Бирюлево (2013)?

В самый важный период нацификации государства на Украине в России были преимущественно заняты последствиями собственной нацификации и либерализации 1990-х годов. На фоне войны в Чечне и контртеррористических операций на Кавказе Украина с ее национализмом и нацизмом казалась чем-то карикатурно-шароварным. Поэтому в период внедрения украинского нацизма (2004–2014) в России к нему относились как в несерьезному явлению, некоему подростковому комплексу молодого государства.

Только после второго госпереворота 2014 года Российское государство перешло к активной фазе реагирования на нацификацию соседки. Спустя 50–100 лет, когда будут открыты архивы, историки установят, была ли реальная возможность умиротворить нацифицированное государство, более известная как «Минские соглашения – 1 и 2», или эти восемь лет были всего лишь отсрочкой войны.

Только 24 февраля 2022 года Россия приступила к военной ликвидации нацифицированного государства постУкраина, которое после начала СВО превратилось в нацистское. Война с Россией позволила режиму Зеленского с помощью внешней поддержки объединиться в патриотическом порыве защиты с внешним агрессором – Россией. На начальном этапе СВО (2022–2023), спровоцированном отходом российской армии из-под Харькова и оставлением Херсона, что было усилено когнитивной войной, украинское государство стремительно превратилось из нацифицированного в нацистское. Теперь у постУкраины нет никакой иной цели, кроме войны с Россией и уничтожения врагов этой идеи внутри себя.