Довоенные сети нацистов. Освободительный поход 1939 года Красной армии в Польшу. Диверсионно-террористическая роль ОУН. Батальоны «Нахтигаль» и «Роланд». Львовский погром 30 июня 1941 года. Походные группы ОУН. Миф о восстановлении независимости Украины. Закрытие политического проекта ОУН. Мифы украинского нацизма. Преступления ОУН в Белоруссии. Пружины украинского нацизма. Перелом в войне и создание ОУН-УПА. СС «Галичина». Волынская резня.
Нацистских движений и групп, подобных ОУН, в 1930-е годы существовали сотни по всей Европе. Ободренные успехами Гитлера, после его прихода к власти они начинают поддерживаться уже не на партийном, а на государственном уровне. Если отношениями с Муссолини занимается лично фюрер, а главу австрийских нацистов А. Зейсс-Инкварта опекает Гиммлер, то движениями вроде ОУН занимаются полковники разведки. Коновалец был фигурой, с которой контактировали нацисты первого эшелона, в то время как ценность младонацистов Мельника и Бандеры крайне сомнительна.
Виталий Масловский в книге «Обвиняет земля» приводит такие архивные данные: «Канарис (шеф военной разведки)… поручил начальнику “Абвер-II” – полковнику Лахузену – через Ярого связаться с Мельником, который к этому периоду переехал из Польши в Германию… В конце 1938 года или в начале 1939 года Лахузену была организована встреча с Мельником, во время которой последний был завербован и получил кличку “Консул”».
Буквально через год после убийства Коновальца и раскола в ОУН происходят события 17 сентября 1939 года, которые в советской историографии назывались «воссоединением Западной Украины и Белоруссии», в польской – «четвертым разделом Речи Посполитой», а в западной – «началом Второй мировой». Старт этой войны был дан провокацией гитлеровцев – и это важнейший аргумент, как бы снимающий с польского государства ответственность за развязывание Второй мировой. Одномоментно Польша как бы становится невинной жертвой, однако при этом забываются пакт Пилсудского – Гитлера и совместное уничтожение Чехословакии в 1938 году. Пакт Молотова – Риббентропа и статьи о разделе сфер влияния в Центральной Европе – важнейший аргумент для нацификации истории. Он позволяет уравнять Сталина и Гитлера, нацизм и коммунизм, Советский Союз и Третий рейх. В украинских и других постсоветских учебниках истории этот идеологический прием используется для реабилитации коллаборационизма с гитлеровцами.
Сравнения между освобождением СССР Западной Украины и Белоруссии и оккупацией остальной территории Польши Третьим рейхом просто не может быть. Рейх растапливает крематории и вывозит рабов, а СССР организует колхозы, среднее и профессиональное образование, национализирует предприятия и открывает театры.
Период прихода советской власти 1939–1941 годов на Западенщину был настолько краток, что практически не отражен в истории и культуре, хотя Красную армию действительно встречали как освободительницу, местные крестьяне массово шли в колхозы и отдавали детей в советские школы. Общество приняло советскую власть как свою не потому, что последняя была какая-то особенная, – просто жители Западной Украины и Белоруссии видели через границу то, как живут и развиваются молодые республики после Гражданской войны, и могли сравнить это с панской Польшей.
Главная трагедия жителей этих земель, встретивших советскую власть и сотрудничавших с ней в 1939 году, будет впереди, когда через два года стаи озверелых оуновцев начнут бесчинствовать во Львове и других городах, вытаскивая жителей из квартир и вешая их прямо во дворах за сотрудничество с советской властью.
Итак, Советский Союз пришел на земли Западной Украины и Белоруссии навсегда и вел себя соответствующим образом. Третий рейх превращал оккупированную территорию Польши в плацдарм для нападения на СССР.
Наступает звездный час Степана Бандеры, которого немцы выпускают из тюрьмы. За эти два года ОУН не только окончательно раскалывается, но и превращается в диверсионный придаток германской армии.
Советская власть, придя в 1939 году, ведет себя крайне аккуратно, исповедуя политику воссоединения. Лучшая иллюстрация – митрополита Шептицкого после первого освобождения советская власть не только не покарала, но и оставила ему все привилегии. Униатскую церковь тоже закрывать поначалу не собирались. Репрессии коснулись в основном польских националистов, а оуновское подполье оказалось практически нетронутым в 1939–1941 годах. Результаты этой недоработки вскроются уже в первые недели войны.
Бандеровский провод ОУН разрабатывает подробную инструкцию «Борьба и деятельность ОУН во время войны»: «После занятия какого-либо населенного пункта его необходимо основательно очистить от враждебных элементов НКВД, милиции и т. д. Русские должны быть переданы в качестве пленных немцам, а более опасные элементы расстреляны… Политические комиссары и известные коммунисты должны быть расстреляны… В период хаоса и беспорядков можно себе позволить уничтожить нежелательные польские, еврейские и московские элементы… В особенности необходимо уничтожить интеллигенцию этих национальностей… Наша власть должна внушать ужас. Необходимо своевременно составить “черный список” всех тех украинцев, которые пытались проводить свою политику», – приводит материалы Виталий Масловский.
Однако в реальности силы оуновцев в эмиграции были настолько ничтожны, что из них смогли собрать только два батальона: «Нахтигаль» и «Роланд». В деятельности этих подразделений в первые месяцы Великой Отечественной войны скрыт еще один важный миф украинского нацизма: «Нахтигаль» и «Роланд» стараются не замечать либо делают вид, что это немецкие войска.
«”Нахтигаль” и “Роланд” были не просто обычными военными формированиями в составе вермахта (националисты до сих пор пытаются называть их “дружинами украинских националистов” (ДУН)), а формированиями абвера специального назначения – для осуществления диверсионных и карательных акций в стане противника. Для этой цели они и проходили военную подготовку в специальных школах для обеспечения выполнения заданий», – пишет Виталий Масловский.
Первые дни войны отметились на территории Западной Украины жесточайшими погромами. Учитывая этнический состав городов (поляки/евреи/русино-украинцы), уже в августе 1941 года физическое уничтожение сторонников советской власти, евреев и поляков охватило даже дальние села. Сказался характер оуновского подполья, которое поддерживали униатская церковь и «Просвита», выступившие подстрекателями и наводчиками для нацистов. В деле организации погромов ОУН намного опережала немецкую армию и гестапо, поскольку лучше знала местность и личности жертв. Начался массовый и персональный террор. Львовский погром показал, что щадить не будут никого.
30 июня 1941 года специальный батальон «Нахтигаль» вошел во Львов вместе с батальоном полка специального назначения «Бранденбург-800» – даже гестапо еще не прибыло. Львовский погром 30 июня, в котором сразу же проявилась сущность украинского нацизма, является лишь видимым преступлением. То, что происходило в селах и райцентрах, хранят только людская память и страх. Львовский погром зафиксирован историками не только потому, что происходящее в большом городе не спрячешь, но и потому, что жертвами были евреи и поляки. Жертв сторонников советской власти западная историография предпочитает не замечать.
Виталий Масловский цитирует польского автора книги «Львовский погром», которая вышла в Лондоне: «Корман приводит в книге много свидетельств. Вот несколько из них: “‘Нахтигаловцы’ вытаскивали из домов коммунистов и поляков, которых тут же вешали на балконах…”; “Украинских воинов батальона ‘Нахтигаль’ жители Львова называли ‘птичниками’…”; “Птичники были в немецких мундирах и с немецкими воинскими знаками отличия. Разговаривали на украинском языке…”; “На улицах Русской и Боимов застрелили несколько польских студентов, которых привела боевка украинских националистов…”; “…500 евреев. Их всех замордовали украинцы…жена арестованного профессора Львовской политехники Казимира Бартеля (бывшего премьер-министра Польши) посетила архиепископа Шептицкого с просьбой помочь освободить мужчину, но тот ответил, что ‘ничего сделать не может’…”»
Показательно, что виновные во Львовском погроме не просто не понесли наказания, но даже занимали руководящие посты в ФРГ. В 1960 году бургомистр Бонна Оберлендер был вынужден уйти в отставку после того, как вскрылась его руководящая роль во Львовском погроме. В 1959 году суд ГДР даже заочно осудил бывшего политического руководителя первой легальной стаи украинских нацистов – батальона «Нахтигаль». Однако суд в ФРГ не нашел оснований для осуждения идейного нациста Оберлендера, участника Мюнхенского путча и соратника Гитлера с 1923 года.
Митрополит Шептицкий погрома во Львове не заметил и с высоты своего авторитета выпустил следующее обращение: «По воле Всемогущего и Всемилостивого Бога начинается новая эпоха нашей Родины. Победоносную немецкую армию, занявшую уже почти целый край, приветствуем с радостью и благодарностью за освобождение от врага…»
Львовский погром открыл кровавую страницу бандеровщины, которая не закрыта по сей день. Большинство палачей не были наказаны и не просто доживали свои дни мирно, но и публиковали мемуары, и получали премии. Степан Бандера, сидевший в тюрьме с 1934 года, был формальным руководителем, но даже во время нападения нацистов на СССР находился в Кракове, в то время как после погрома возросли роль и значимость Николая Лебедя (СБ ОУН) и Романа Шухевича (будущий командующий УПА). Уже в первые месяцы войны нацисты убедились, что никакого толку от ОУН нет, кроме как быть подручными гестапо и СС.
Долгие годы украинская и российская эмиграция в Западной Европе рассказывала, что режим большевиков держался на терроре и «соплях» и что стоило только нанести крепкий удар, как красная власть раскололась и русский народ сам захотел освободиться от оккупации.
ОУН еще со времен Коновальца изображала из себя организацию, способную поднять восстание по всей Украине. С этими целями накануне вторжения были созданы так называемые походные группы ОУН, в одну из которых входил цитируемый выше идеолог украинского нацизма, в прошлом капитан российской армии Николай Сциборский. Группы должны были поднять восстания по всей Украине, действуя в тылах отступающей Красной армии. Вышеупомянутый Сциборский прибыл в свой родной Житомир, где не только не смог поднять никакое восстание, но и был застрелен при странных обстоятельствах, больше похожих на бандитские разборки. Несмотря на весь нацистский пафос и дерзкие заявления, ни одна походная группа ОУН не смогла нигде в УССР поднять восстания. Уже первые недели войны показали германским нацистам, что политический авторитет ОУН ничтожен.
Центральный миф: «Восстановление независимости Украины 30 июня 1941 года»
Однако на фоне вклада в гитлеровский поход на СССР в виде всего двух батальонов, полностью вооруженных за германский счет, ОУН продолжает изображать серьезную политическую партию. Если быть точным, то такую попытку предприняла ОУН(б) – издала так называемую Декларацию о провозглашении независимости Украины, которая была принята во Львове в тот самый день, когда начался погром.
Виталий Масловский цитирует документ из Центрального государственного архива УССР: «Документ именуется: “отчет из Национального собрания украинцев, которое состоялось дня 30 июня 1941 г.”, приведем его безо всяких сокращений и правок.
“Дня 30 июня состоялись в 8 часов вечера в зале общества “Просвита” во Львове большое собрание украинцев (“западных областей Украины” – зачеркнуто. – В.М.), на которых провозгласили торжественное восстановление украинской государственности и созыв первого Краевого правления (исправлено с большой буквы. – В.М.) во главе с Ярославом Стецьком, заместителем Проводника (исправлено с большой буквы. – В.М.) Организации Украинских Националистов. Собрание прошло среди небывалого одушевления. Собрание открыл торжественно (“торжественно” дописано. – В.М.) речью заместитель проводника ОУН Ярослав Стецько и передал привет от проводника ОУН Степана Бандеры».
Итак, давайте представим реальную ситуацию. Идут боевые действия, во Львов еще даже не прибыло гестапо, в городе разворачиваются погромы и казни, гражданская власть отсутствует, а в это время несколько десятков оуновцев провозглашают какое-то государство. Если обратить внимание на исправления, выделенные Масловским, то можно увидеть безудержный пафос этого ничтожного мероприятия.
Теперь поставим себя на место нацистов: два батальона возомнили себя государством, их политруки провозгласили себя премьер-министрами. Как на это реагировать? Все это на фоне успешных действий вермахта и откровенно провальных действий походных групп ОУН, причем явно за спиной и втихаря – Бандеру немецкая разведка держала на привязи в Кракове. Ситуация разворачивалась молниеносно: буквально на следующий день нацистское начальство указало Стецько (заместителя Бандеры по политическим вопросам), что такая самодеятельность наказуема.
«Уже 1 июля 1941 г. председателя “правительства” Ярослава Стецька предупредили немедленно свернуть эту затею. “Правительство” бандеровцев, по сути, просуществовало неполную неделю, если только можно его деятельность назвать “правительством”. Как писал в своих воспоминаниях Я. Стецько, “5 июля 1941 г. состоялось совещание в главной квартире Гитлера по делу нашего правительства и государственности в присутствии Кейтеля, Риббентропа, Гиммлера, Канариса. На совещании после нескольких минут Гитлер решил, несмотря на предостережение Канариса, что “украинские националисты – это фанатичные борцы и к идее украинской государственности нельзя относиться легкомысленно”, а обращаясь к Гиммлеру – “Parteigenosse Himmler, machen Sie Ordnung mit dieser Bande!”(“Партайгеноссе Гиммлер, наведите порядок с этой бандой!”)», – находим у Масловского.
Конечно же, Ярослав Стецько, вечный зам Бандеры, которому повезло уехать сначала в ФРГ, а потом за океан, чтобы до 1980-х годов заниматься нацистской и антисоветской деятельностью под крышей спецслужб США, приукрашивает действительность относительно комплиментов украинским националистам со стороны окружения Гитлера. Просто ОУН использовали по двум направлениям – как вспомогательные банды пособников гестапо и СС и как диверсантов. В этом направлении украинские нацисты проявили себя, а вот политические комбинации и поддержка мелких нацистских движений проходили по линии ведомств Розенберга и Риббентропа. Единственное, в чем прав сам Стецько, так это в том, что к ОУН следует относиться как к банде мелких уголовников, возомнивших себя политиками. Фюрер и его клика, будучи сами пафосными убийцами, прекрасно понимали мышление себе подобных. По существу, гитлеровцы закрыли политическую надстройку в виде ОУН и оставили украинских нацистов в качестве палачей и пособников. Поэтому Бандеру, а в вслед за ним и остальных политических руководителей ОУН помещают в заключение, которое, правда, больше напоминало санаторий, хотя и находилось на территории концлагеря.
«Тогда же 5 июля 1941 г. был арестован в Кракове Степан Бандера. По словам Стецько, на него был “наложен почетный арест”. Напрасно Стецько 3 и 4 июля посылал верноподданные письма – поздравления Адольфу Гитлеру, Герману Герингу, Иоахиму Риббентропу, Бенито Муссолини, даже фюреру испанских фашистов Франциско Франко и лидеру хорватских усташей Анте Павеличу с признанием искренней верности идеям фашизма и с надеждой получить поддержку бандеровской затеи. 7 июля пришлось также писать на имя И. Риббентропа, министра иностранных дел имперской Германии, “оправдательное заявление”», – объясняет Масловский.
Арест Бандеры правильно поняли мельниковцы, которые сразу открестились от участия в каких-либо делах, связанных с «незалежностью», и в пику бандеровцам проводили форумы во Львове, где благодарили Гитлера за освобождение и приносили публичные присяги верности. Такова была историческая реальность, однако в нацифицированной истории Украины тайное четырехчасовое сборище политического актива одной из фракций не самой массовой нацистской партии считается историческим событием. Учитывая то, как быстро участники этого сборища начали отказываться от своего участия, понимаешь, что, по сути, Стецько и Бандера провернули со своими сторонниками нечто похожее на собрание «Союза меча и орала» Остапа Бендера, только одновременно с погромом.
Тем не менее из мифа о провозглашении «незалежности» проистекает миф об антигитлеровском характере бандеровцев.
На примере этих мифов хорошо видно, как происходит смещение нормы в истории с целью нацификации. Итак, следите за аргументами. Раз Бандеру посадили в концлагерь, значит, он был против нацистов. Логично? А посадили его за провозглашение «незалежности», значит, он был за Украину. Логично? Следовательно, Бандера был против нацистов и за Украину. Логично? Следовательно, Степан Бандера – герой!
Так работает нацификация истории, начиная со школьных учебников.
Конечно же, Бандеру за самовольную политическую активность изолировали под замок, а на его свиту просто перестали обращать внимание. ОУН как политическая организация не представляла никакой ценности. Бандера, да, был популярной личностью среди радикальной молодежи, но кроме как подстрекать и разжигать ненависть в печати он ни на что не годился.
В отличие от бесполезных политиков из ОУН(б) убийцы из батальонов «Роланд» и «Нахтигаль» отлично себя проявили, благодаря чему шли на повышение. К боевикам ОУН у гитлеровцев не было никаких претензий – все они росли по службе, а многие получили еще и чины СС, как Андрей Мельник.
В начале 1942 года уже объединенный батальон отправился в Белоруссию для террора против мирных жителей и борьбы с партизанами. Преступления оуновцев совместно с немцами на территории БССР подробно задокументированы и изданы отдельной книгой «Преступления ОУН-УПА в Беларуси». Напоминаю, что, согласно планам колонизации западных областей СССР, более 70 % жителей должны были исчезнуть, освободив земли немецким колонистам. Поэтому ОУН не просто убивала белорусов, а выполняла важнейшую идеологическую задачу.
ОУН(м) заняла конструктивную позицию и постепенно превратилась в инструмент порабощения местных жителей. Нацисты поручали всю низовую полицейскую активность местным нацистам – именно так появилось в русском языке ругательное слово «полицай». Нацификация правоохранительных органов – первое, чем занимались нацисты, захватывая власть. Так действовал Геринг, став главой МВД Пруссии, когда Гитлеру еще не светил пост канцлера. В 2014 году на Украине после госпереворота, известного как Евромайдан, одним из первых действий захватчиков власти также стала нацификация системы МВД. Этим процессом руководил харьковский олигарх и бандит Арсен Аваков, заказавший в начале 1990-х своего компаньона Александра Коновалова по кличке «Фашист». Делал он это, интегрируя нацистов из будущего «Азова»* на руководящие посты в систему милиции и особенно спецподразделений.
И в 1941, и в 2014 годах мы видим одинаковые схемы нацификации органов власти, начинающиеся с проникновения нацистских банд в систему МВД.
Пружины украинского нацизма. УЦК и роль Кубийовича
Восточная Галиция, как и все земли, входившие когда-то в Австро-Венгерскую империю в Третьем рейхе, сохранили зачатки самоуправления и при власти Гитлера. Украинские нацисты из ОУН(м) создали систему управления, опирающуюся на низовом уровне на местных активистов. Берлин устраивала такая система управления, потому что снижала нагрузку на германскую администрацию. Был создан так называемый УЦК (Украинский центральный комитет), который под нейтральной вывеской занимался налогами, отправкой рабочей силы и хозяйственным обеспечением германской армии.
Таким образом возникла сетевая организация, тесно переплетенная с «Просвитой» и униатской церковью.
«Начал действовать Украинский краевой комитет (УКК), в котором верховодили мельниковцы. В апреле 1942 года УЦК и УКК объединились, на документах стали писать УЦК – отдел во Львове. С июня 1943 года отдел во Львове стали называть деловым центром и, соответственно, писать УЦК – деловой центр во Львове. На местах политику УЦК проводили окружные комитеты, волостные делегатуры и “мужи доверия” в населенных пунктах», – находим у Масловского.
В деятельности УЦК выделяется фигура малоизвестного украинского нациста, который, однако, сделал для практической нацификации намного больше, чем террорист Бандера, не вылезающий из-за решетки. Речь идет о бессменном главе УЦК Владимире Кубийовиче, выполнявшем с педантичной точностью все инструкции по установлению нацистских порядков на оккупированных землях. Кубийович – германизированный украинец-русин, получивший географическое образование в Вене и занимавшийся рисованием карт для генерального штаба Австро-Венгрии, а затем Третьего рейха. Будучи германизированным интеллектуалом, Кубийович представлял тип нациста, которому все сошло с рук.
Хотя считается, что ОУН является украинским аналогом НСДАП, это в корне неверно и сильно комплиментарно по отношению к ничтожной секте ОУН. Если рассматривать партию Гитлера как государство в государстве, с помощью которого осуществлялся фюрерский террор и управление, то подлинным ядром украинского нацизма, его центральным процессором стоит считать систему УЦК, исправно действовавшую все годы оккупации. Сам Кубийович эвакуировался сначала в Западную Европу, а затем мирно жил в США до 1985 года и прославился тем, что составил и издал «Энциклопедию украиноведения», в которой представлена версия истории, где либо умалчиваются все связи с нацистами, либо представляются как вынужденная неизбежность сделки с наименьшим злом. Для того чтобы держать под контролем общество Западной Украины, были подключены структуры униатской церкви и многочисленных организаций, созданных Шептицким. Советские органы власти уничтожили, польская власть тоже ушла довольно давно.
«Галичина действительно, по сравнению с Волынью, где неудержимо свирепствовал палач украинского и польского народов Эрих Кох, была относительно спокойной территорией. Здесь не было советских партизанских отрядов и широкого антифашистского подполья, как на Волыни, ибо все возможные силы сопротивления уже были подавлены в первые дни оккупации, зато действовали УЦК (Украинский центральный комитет) во главе с Кубиевичем, УНР (Украинский национальный совет) во главе с митрополитом A. Шептицким и К. Левицким, УКК (Украинский краевой комитет), руководимый К. Паньковским», – так объясняет системы управления и нацификации общества Масловский.
В то время как в центре изучения украинского национализма основное внимание уделяется преимущественно ОУН(б), сетевые структуры УЦК и ей подобные часто упускаются из виду, хотя их роль в создании эсэсовских подразделений важнее, чем ОУН.
Итак, украинские нацисты очень быстро превратились в орудие гитлеровцев, относившихся к ним с презрением. Например, оуновцам во время погромов и убийств немцы выдавали счетное количество патронов, за которые требовали отчета, поэтому те предпочитали душить свои жертвы, чтобы экономить боеприпасы.
Наиболее «отмороженные» оуновцы занялись борьбой с партизанами, для чего их отправили в Белоруссию. Рядовой уголовный антисоветский элемент массово вербовался во вспомогательную полицию, занимавшуюся террором мирных граждан и убийствами заподозренных в симпатиях советской власти в 1939–1941 годах. По всей Западной Украине развернулась резня, когда группы оуновцев просто ходили по селам и убивали те семьи, на которые указывал бандеровский активист.
Для интеллигенции, чиновников, налоговиков, управленцев создали подобие государства под видом УЦК, который занимался вербовкой как на работы в Германию, так и в полицаи. Политическую крышу обеспечивал личный авторитет Шептицкого и униатских священников, выполнявших функции ЛОМов и политэкспертов в провинции. Таким образом, к середине 1942 года в западной части УССР была выстроена управляемая система, позволявшая держать всех в страхе за счет местных нацистов.
Однако все изменила ситуация на фронтах. Начиная с 1943 года нацисты отступали, а после Курской дуги стало понятно, что скоро будет освобождена вся территория СССР. Красные партизаны активизировались в тылу немецкой армии и организовали свои базы на Волыни, что граничит по болотам с Белоруссией, где партизанское движение было очень активным. Чем хуже шли дела у вермахта, тем больше с украинскими нацистами заигрывали оккупанты. Если в 1941 году им выдавали по 20 патронов под отчет, то в 1944 году украинцев уже массово вербовали в войска СС.
Наиболее известный бандеровский бренд ОУН-УПА (Организация украинских националистов – Украинская повстанческая армия) – это очередная историческая манипуляция, призванная создать образ целой армии, да еще и состоящей из украинских националистов. Вторая составляющая мифа об армии украинских националистов – дивизия СС «Галичина», которую представляют как реинкарнацию «Сечевых стрельцов», а не подразделение СС.
Мифы ОУН-УПА и СС «Галичина»
В центре современного украинского национального мифа лежит целый пласт реальных и вымышленных персонажей, связанных с восстаниями и вооруженным сопротивлением оккупантам. Запорожские казаки, гайдамаки, опришки – в разных регионах были разные названия этого явления, уходящего своими корнями в XVI век, когда захиревшие княжества Юго-Западной Руси попали под господство Польши, а затем Австрии. Если в русской истории акцент сделан на вопросах государственного строительства, а бунты и мятежи вроде пугачевского или разинского служат иллюстрацией неправильного развития государства, то региональная история Западной и Центральной Украины – это безгосударственные восстания и подпольная борьба. В советской истории практиковался марксистско-ленинский подход, когда политические процессы показываются через классовые и политэкономические противоречия. Но в любом случае мы понимаем историю народа через историю государства.
В украинском случае дела с историческим мифом обстоят немного иначе. Поскольку в центре находится нация, а государство является желаемой, но недостижимой целью, то акценты естественным образом смещаются на борьбу за государство, а не собственно государственное строительство.
Используя устоявшийся исторический миф о мятежном вооруженном сопротивлении как о традиционном украинском историческом архетипе, можно выстроить историческую преемственность «запорожцы – гайдамаки – опришки – ОУН-УПА». Таким образом, нацистские пособники ставятся в один ряд с народными героями, чтобы Богдан Хмельницкий своим авторитетом подправил репутацию Степану Бандере в школьных и вузовских учебниках. В действительности же ОУН-УПА – это не что иное, как вооруженные банды, создающиеся под задачи борьбы с партизанами.
Читаем у Масловского: «В октябре 1942 года представители ОУН(Б) начинают формировать в лесах первые вооруженные отряды, положив тем самым начало деятельности Украинской повстанческой армии (УПА), ядро которой составили дезертиры украинской вспомогательной полиции, куреня им. Е. Коновальца, позднее дивизии СС “Галичина”.
Среди молодежи эмиссары ОУН(Б) развернули агитацию за вступление в ряды УПА, что обеспечило известное количество добровольцев. Но для решения серьезных задач их оказалось явно недостаточно. Пришлось встать на путь принуждения. В апреле 1943 года бандеровский провод ОУН обязал всех служащих украинской вспомогательной полиции, органов местного самоуправления установить с ним контакт и подчиняться его указаниям. Хотя УПА имела централизованное руководство (Р. Шухевич, Р. Волошин, И. Посичанин), главный военный штаб, который подразделялся на четыре краевых военных штаба, единым военным формированием в полном смысле этого слова она не была. Входившие в состав УПА боевые группы пользовались широкой автономией и избирали тактику в зависимости от обстоятельств. Численность УПА, по различным оценкам, составляла около 100 тысяч человек».
ОУН-УПА, говоря языком современного маркетинга, – это зонтичный бренд для многочисленных вооруженных банд, действующих автономно. Деятельность под этим брендом гарантировала лояльность со стороны немецкой армии, а впоследствии, по мере приближения Красной армии, и поставки вооружения с инструкторами.
Гитлеровцы, имевшие богатый опыт работы с уголовным элементом, помогали бандам разведданными и натравливали их на польское меньшинство. Так разворачивалась «волынская резня» – одно из самых кровавых преступлений ОУН-УПА, которое пытаются замолчать. Бандам оуновцев был открыт зеленый коридор и развязаны руки для нападений на польские поселения, представлявшие собой чаще всего отдаленные хутора-колонии, где жили несколько десятков семей. Не менее важной задачей являлась борьба с советскими партизанами, которых с каждым месяцем становилось все больше. Вермахт и СС ничего не могли с ними сделать, потому что не знали местности – в той же Белоруссии партизаны контролировали до 40 % территории на протяжении всей войны. Отряды ОУН-УПА чаще всего состояли из местных уголовников, которые годами скрывались от советской или еще польской власти и поэтому хорошо знали местность. Карпаты и Полесье, славящиеся горами, лесами и болотами, постепенно стали главными опорными базами для ОУН-УПА.
Чем ближе подходил фронт, тем больше оружия передавали немцы. Однако при всем этом никакой армии не было и в помине – тысячи автономно действующих отрядов объединялись лишь индульгенцией, выдаваемой брендом ОУН-УПА.
В 1944 году, когда Красная армия перешла через Днепр, начались массовое дезертирство «повстанцев» и переход на сторону советских партизан. Наиболее трагичная ситуация развернулась в Полесье, где действовали вооруженные украинские националисты под началом Тараса Боровца-«Бульбы» – так называемая «Полесская Сечь». Несмотря на то что Боровец также сотрудничал с нацистами и в результате оказался в соседней камере с Бандерой, «Полесская Сечь» пыталась не участвовать в преступлениях ОУН-УПА против местных жителей. В результате СБ ОУН (аналог СС при НСДАП) взяла в заложники жену Боровца-«Бульбы», зверски ее замучила и убила. Взошла звезда главного палача и главы СБ ОУН – Николая Лебедя, который также дожил до глубоких седин и написал книгу мемуаров, где всячески себя выгораживал.
То, что ОУН-УПА не была никакой армией, подтверждает министерство, занятое ликвидацией этого явления. Вплоть до 1953 года против УПА боролись войска и подразделения НКВД, то есть внутренних дел. Армейские подразделения привлекались в исключительных случаях, когда требовалось прочесывать огромные горные или лесные массивы либо нужна была серьезная огневая поддержка. Однако к 1945 году ликвидацией банд занимались милиционеры в компании с местными жителями-ястребками – так в те годы называли членов «истребительных батальонов», состоявших из местных жителей. Если все банды под брендом ОУН-УПА составляли не более 100 тысяч человек, то в истребительных батальонах действовали около 200 тысяч местных жителей. Поэтому если считать УПА народной армией, то против нее воевала другая народная армия численностью вдвое больше.
Если ОУН-УПА – это положительный миф украинского нацизма, то в деле СС «Галичина» все с точностью до наоборот. Современные нацисты-историки пытаются всячески закамуфлировать это явление, обойти его стороной, как и с батальонами «Нахтигаль» и «Роланд». Настолько прямая служба в нацистских войсках нуждается в мистификации. Поэтому СС упорно расшифровывается как «Сечевые стрельцы», хотя имеется распоряжение Гиммлера о создании подразделения соответствующей структуры Ваффен СС. С этими же целями эсэсовцев называют «дивизийныками», чтобы лишний раз не упоминать неудобные две буквы.
В отличие от ОУН-УПА, представляющей собой сетевой альянс банд, дивизия СС «Галичина» была настоящим военным подразделением. Украинских эсэсовцев обучали в лагерях во Франции, причем упор снова делался на борьбу с партизанами. Если УПА формировалась бандитскими, уголовными методами, то дивизию СС собирали как армейскую, да еще с пропагандистским пафосом.
Приведем воспоминания одного из иерархов униатской церкви Гавриила Костельника: «Организацию дивизии СС “Галичина” официально взял на себя УЦК Кубийовича, но принять участие в этом позоре приказано было всем без исключения – и учреждениям, и отдельным общественно-политическим и церковным деятелям дистрикта. Желающих взять оружие, чтобы пойти на Восточный фронт, не было…в воздухе уже носилось неизвестно кем пущенное “Гитлер – капут”… Несмотря на это, началась кампания вербовки “добровольцев” в “украинскую армию”. Говорю в “украинское войско”, потому что мы по понятным причинам старательно избегали употреблять название “дивизия эсэс”, а сплошь и рядом на вопрос, что означают буквы “СС”, вербовщики отвечали, что это традиционное название – сечевые стрельцы. Брошены были ложные лозунги: “За Украину!”, “На Москву!”, “Теперь или никогда!”, “В бой на извечного врага!” Мы так погрязли в своих преступных связях с оккупантами – ведь мы звали их, мы ждали их, мы приветствовали их и молились за них, за их фюрера».
Историк Масловский приводит выдержку из газеты «Краковские вести» от 1 мая 1943 года, где цитируются слова главы УЦК Кубийовича по поводу создания эсэсовской дивизии: «Сегодня для украинцев Галиции действительно исторический день, потому что нынешним государственным актом осуществляется одно из самых искренних желаний украинского народа – с оружием в руках принять участие в борьбе с большевизмом. Это желание, выраженное при различных случаях от 22 июня 1941 года, было следствием убеждений не только ведущих кругов, но и целого народа, что большевизм является нашим величайшим врагом, который несет нам не только материальную и духовную руину, но также национальную смерть».
Усилиями вербовщиков набрали около 80 тысяч человек, из которых годными признали лишь 15 тысяч. Эсэсовская дивизия украинских нацистов была разбита в своем же первом бою под Бродами, встретившись с Красной армией.
Если ОУН-УПА являются развитием диверсионных групп УПА, то СС «Галичина» – это продукт системной нацификации общества УЦК, «Просвитой» и униатской церковью.
Дела у гитлеровцев шли настолько плохо, что они выпустили Бандеру из тюрьмы и предоставили ему полную свободу действий. Однако никакого сопротивления в тылу Красной армии бандеровцы поднять не смогли. Максимальный успех ОУН-УПА – смертельная рана генерала Ватутина из засады на горном карпатском перевале, когда тот ехал с инспекционной поездкой. Как походные группы ОУН в 1941 году не смогли поднять никаких восстаний в УССР, так и ОУН-УПА ни малейшей стратегической угрозы для Красной армии не представляла. Отдельные группы продолжали терроризировать села и пригороды, а на улицах Львова до начала 1950-х кое-где стреляли и устраивали облавы на скрывающихся бандеровцев. Однако после ликвидации генерала Шухевича в 1953 году от сопротивления не осталось и следа.
Рядовые оуновцы массово сдавались по амнистиям советской власти, в то время как в 1944–1945 годах они пытались прорваться в Западную Европу, чтобы сдаться союзникам. Как мы увидим, в 60–70-е годы XX века у большинства украинских нацистов это получилось.